«Я слабая».
В бою вместе с союзниками Элли могла принести огромную пользу, но по одиночной боевой мощи оставалась слабейшей. Чтобы выжить, ей следовало бы держаться с другими игроками. И всё же она ни к кому не присоединилась.
Недаром говорят: каждый судит о других по себе. Элли повсюду мерещились люди со скрытыми намерениями. Вместо того чтобы искать союзников, она бродила в одиночестве по горе, пока не нашла подходящее место: рядом с небольшим родником росло дерево с вкусными плодами. Здесь, сочетая собирательство с охотой, она вполне могла прожить месяц.
Устроив убежище, Элли погрузилась в размышления. Ей не давали покоя слова, сказанные Сонхуном после первой миссии.
«Баффы и дебаффы у жрецов куда сильнее, чем у магов. Может, пока не поздно, сменишь класс?»
Класс ведьмы ослаблял атакующие заклинания, зато усиливал баффы, дебаффы и всевозможную вспомогательную магию. На первый взгляд — сомнительная сделка. Если нужен специалист по усилениям и ослаблениям, проще взять жреца. А от мага ждут мощного удара, способного переломить ход сражения. Продолжая развивать класс ведьмы, Элли рисковала превратиться в нечто среднее: ни толком атаковать, ни выдержать вражеский натиск.
Большинство игроков на её месте взялись бы подтягивать боевые заклинания.
Но Элли никогда не мыслила как большинство.
— А почему я вообще должна делать упор на урон?
Дело было не в магической пушке. Даже не заполучи она это орудие, всё равно осталась бы ведьмой. То, что пушка неожиданно восполнила недостаток огневой мощи, оказалось просто счастливой случайностью.
Элли давно задавала себе один вопрос: что значит быть настоящим магом?
Уметь уничтожать всё вокруг? Одним жестом сжигать сотни противников, поднимать ураганы, сметающие города, вызывать гигантские волны? Разве магию определяет лишь разрушительная сила?
Нет. Элли думала иначе. Создать огненный шар, ледяное копьё или разряд молнии — это, конечно, эффектно, но куда более сложными и удивительными ей казались вспомогательные заклинания. Один взмах руки — и умирающий поднимается на ноги; ещё один — и здоровый человек валится с ног. Невозможное становится возможным, законы привычного мира перестают действовать. Вот что она называла настоящим волшебством.
И потому Элли учила именно такую магию.
[Ускоренное восстановление маны]
[Похищение зрения]
[Подавление души]
[Тревога]
[Создание магического круга]
[Основы магической теории]
[Потоки магической силы]
[...]
[...]
Она покупала заклинания, на которые другие даже не посмотрели бы. Боевых в её распоряжении было всего восемь, зато вспомогательных — больше ста двадцати.
Используя каждое из них с предельной изобретательностью, Элли создала себе неприступное жилище. Называть такую систему отдельным заклинанием было, пожалуй, не совсем правильно, но девушка с гордостью дала ей имя — «Ведьмины владения».
Вся округа была опутана вспомогательной магией. Даже опытнейший ассасин выдавал себя, едва ступив на охраняемую территорию. Иллюзии сбивали нарушителей с пути; более простые чары могли хотя бы задержать чудовищ, пусть и не причиняли им серьёзного вреда. Чем дольше враг блуждал внутри, тем сильнее падали его характеристики.
А в конце Элли находила его с помощью «Похищения зрения» и прицельных заклинаний — и наводила магическую пушку.
С её запасом маны Элли обычно могла бы выстрелить из пушки лишь несколько раз в сутки. Поэтому девушка заранее разместила повсюду магические круги-накопители. Теперь она могла сделать не меньше тридцати выстрелов в день, причём каждый — достаточно мощный, чтобы убить человека.
Прошло некоторое время, и местность получила мрачное прозвище — Лес смерти.
Люди, входившие туда, бесследно исчезали. После того как за местностью закрепилась такая слава, обычные выжившие предпочитали обходить её стороной. Но сегодня нагрянула целая толпа. Видимо, решили, что в лесу прячется редкий именной монстр или вход в подземелье.
Результатом их безрассудства стали двадцать мешочков с продовольствием, лежавшие теперь перед Элли.
Девушка уже радовалась возможности впервые за долгое время поесть чего-нибудь, кроме фруктов, когда вдруг нахмурилась.
Др-р-р...
Грохот! Грохот!
Земля под ногами задрожала. Элли бросилась ничком на землю. Спустя несколько мгновений толчки стихли. Переждав их, девушка обиженно надула губы.
— Да что ж такое каждый день? Тут землетрясение, что ли, начинается?
Это продолжалось уже неделю. Сперва дрожь была почти незаметной, но в последние дни толчки заметно усилились. До конца миссии оставалось меньше пяти дней, а тревога только росла.
— Может, вулкан собирается проснуться?.. Хе-хе. Ну и выдумала.
Она нервно усмехнулась собственной фантазии, но вскоре уже серьёзно смотрела на вершину горы. На острове их было четыре: ледяная на севере, каменистая на юге, лысая на востоке и ещё одна — на западе. Последняя отличалась вулканическим кратером и множеством горячих источников.
Откуда Элли так хорошо об этом знала? Очень просто: она и жила на западной горе.
Девушка ещё какое-то время разглядывала вершину, потом решила сперва поесть, а в ближайшие дни собрать вещи и уйти.
«Нельзя отмахиваться только потому, что всё это кажется нелепым. В этом мире возможно что угодно. Тут и инопланетяне, и динозавры запросто могут появиться. Почему бы и вулкану не извергнуться?»
Уйти далеко до конца миссии она вряд ли успеет. Но оставаться здесь становилось почему-то всё страшнее.
Десять дней назад. Примерно шестнадцатый день миссии.
Пока игроки по всему острову дрались друг с другом за право выжить, Сонхун находился в месте, куда прежде не ступала человеческая нога. Идеальное убежище — если забыть о том, что расслабиться он там не мог ни на секунду.
Ф-фух!
Огненная обезьяна, рассечённая сверху донизу одним точным ударом, рассыпалась искрами. Сонхун вытер пот со лба. Кажется, только начал сражаться, а уже чувствовал, что вот-вот сварится заживо. Высокая температура и штраф к выносливости делали своё дело.
Ему отчаянно хотелось сесть и отдохнуть, но позволить себе такую роскошь он не мог.
— Ха... ха... Вон он!
— Сука! Добейте его!
— Проклятье!
Погоня продолжалась уже второй день.
Вначале Сонхун думал лишь о том, как сбежать. Теперь настроение постепенно менялось. Ну что он, в самом деле, такого сделал? Никого ведь не убил. Подумаешь, пробрался в чужое строго охраняемое селение, тайком проник туда, куда его не пускали, и прошёл в подземелье. Невинные шалости! Из-за чего эти ненормальные так жаждут его смерти?
А жара тем временем раздувала раздражение вдвое, если не вчетверо.
«Убью. Убью. Убью. Убью! Ладно, признаю, начал первым... Но это уже перебор. Как только восстановлю силы, сам устрою на них охоту!»
Свист!
— Кх!
Сонхун дёрнул головой, и стрела чиркнула по щеке. Пэк Унсон уже положил на белый лук следующую и, не мешкая, спустил тетиву.
Лучник был взбешён ничуть не меньше беглеца. Шли вторые сутки преследования, и он давно понял: незнакомец — не Ким Ихён. Дело было даже не в маске. Человек с книгой в одной руке и мечом в другой сражался настолько странно, что спутать его с Ихёном было невозможно.
Раз это не Ихён, следовало немедленно возвращаться в селение и укреплять оборону. Но и здесь обнаружилась загвоздка.
[Пространственный разлом действует только в одном направлении. Для возвращения против потока требуется особая магия]
Унсон на собственном опыте познал простую истину: зайти можно по своей воле, а вот выйти — как повезёт. Из-за какого-то неизвестного сумасброда они оказались заперты в пекле! Лучник окончательно потерял терпение.
«Убью. Убью. Убью! Кто бы ты ни был, я тебя достану. И прикончу. Хоть землю носом рыть придётся!»
Как ни удивительно, мысли преследователя и жертвы почти совпадали.
А на третий день в Огненной пещере погоня приняла совсем другой оборот.
«Да сколько же здесь места?»
Сонхун бежал и не переставал удивляться. Третий день подряд он пробирался по бесконечным коридорам — и ни разу не вернулся на уже пройденный участок. Ни выхода, ни даже уголка, где можно спокойно перевести дух. И это при его-то запасе выносливости! Всё же бессмертным он не был. Трое суток без нормального сна и отдыха, да ещё под действием штрафов за жару... Такими темпами он скорее умрёт от обезвоживания, чем от вражеского оружия.
— П-почти догнали!
— Ха-а... ха-а... Вон... во-он...
— Вода! Там вода!
— Очнись, идиот! Это мираж!
Впрочем, преследователям приходилось не лучше. Их было больше, они кое-как сменяли друг друга и успевали понемногу передохнуть, но до полного изнеможения оставалось совсем чуть-чуть и Унсону, и Сонхуну.
— Взрывная стрела!
Свист!
Выстрел уже не отличался прежней силой. Лучник даже не сумел до конца натянуть тетиву, и его почти безошибочная стрела прошла в ладони от цели.
Сонхун стиснул зубы и вскинул левую руку. «Взрывная стрела» требовала много маны и славилась разрушительной мощью: наконечник разлетался десятками смертоносных осколков. Уклониться от всех было невозможно даже ему. Оставался единственный выход — остановить стрелу до того, как она рассыплется.
Он заслонился книгой, едва коснувшись ею летящего снаряда. Прогремел взрыв.
Большую часть осколков книга приняла на себя, но ударной волной Сонхуна отбросило назад.
— Кх!
Шурх-х-х!
Он потерял равновесие и покатился вниз по наклонному проходу. Подниматься не стал: наоборот, поджал тело и использовал склон как горку, разгоняясь всё быстрее. Одной рукой залез под плащ и стремительно метнул восемь кинжалов.
Маны у него почти не осталось. Если выжать последние капли, разве что одно заклинание талисманов удастся сотворить. Вот и приходилось отбиваться обычным железом.
Благодаря навыку метания кинжалы летели достаточно точно. В жизненно важные точки он не попал, зато вынудил врагов притормозить и благополучно добрался до подножия склона.
И тут лицо Сонхуна перекосилось.
Загружаем комментарии…