На свете живут самые разные люди, и ни один не похож на другого.
С футболистами то же самое.
Начать хотя бы с самых очевидных вещей — роста и веса.
Уже то, какая нога рабочая, левая или правая, сильно меняет профиль игрока.
Если говорить о сильных и слабых сторонах: кто-то лучше бьёт, кто-то пасует, кто-то обыгрывает, кто-то защищается.
Если о склонностях: один предпочитает передачи в ноги, другой — рывки в свободные зоны; один чаще закручивает мяч, другой ищет верховую борьбу, обводку или кросс.
Нельзя забывать и о характере.
Кто-то осторожен, кто-то любит рисковать, кто-то вообще ничего не боится.
Факторов, из которых складывается один «футболист», столько, что перечислить их все почти невозможно.
А значит, двух полностью одинаковых игроков существовать не может.
Поэтому даже при одной и той же тактике футбол команды неизбежно меняется, стоит заменить хотя бы одного человека.
Представим, например, схему 4-3-3.
Правому вингеру поручают играть максимально прямолинейно: прорываться по бровке и подавать.
А затем два футболиста, А и Б, способные закрыть эту позицию, проводят по сорок пять минут — один первый тайм, другой второй.
Будет ли игра до и после перерыва течь совершенно одинаково?
Не думаю.
Пусть тренер не меняет ни установку, ни остальных игроков — одного нового правого вингера уже хватит, чтобы течение матча изменилось.
И речь даже не о том, кто сильнее.
Реальность — не компьютерная игра.
А и Б — разные футболисты и разные люди.
Пусть различия между ними велики или едва заметны, они всё равно проявятся.
Пах!
Пах!
Я кружу возле центрального круга у средней линии и обмениваюсь короткими передачами.
Обычно моими партнёрами здесь были Амрабат и Торрейра.
Но сегодня вместо Амрабата играет Альфред Дункан, а вместо Торрейры — Роландо Мандрагора.
Сама схема не изменилась.
Дункан выполняет роль Амрабата, Мандрагора — роль Торрейры.
Пах!
И всё же разница чувствуется даже в простейшем обмене мячом на нескольких метрах.
Амрабат правша, а рабочая нога Дункана — левая.
Торрейра маленький и юркий, тогда как высокий Мандрагора не особенно любит быстрый ритм.
Каждая мелочь сама по себе выглядит незначительной.
Но они складываются — и даже короткие передачи приходится разыгрывать немного иначе.
Пах!
Дункану я стараюсь отдавать под левую.
Пах!
А Мандрагоре — только когда вокруг него точно есть пространство.
Поэтому сегодня приходится думать во время движения ещё больше обычного.
Когда выпадают футболисты, которые всегда стояли на своих привычных местах, трудность именно в этом.
Нужно выйти из того, к чему привык, и заново подстроиться под изменения.
Но ради победы я готов и не на такое.
Пах!
Отдаю Дункану, быстро оцениваю свободные зоны и разворачиваюсь вперёд.
Тататат!
Пересекаю среднюю линию.
Полузащитники «Монцы» перед защитой начинают опускаться, подстраиваясь под мой рывок.
В освободившееся пространство Дункан тащит мяч сам.
Амрабат тоже способен продвигать его ведением, но у Дункана эта привычка выражена сильнее. Ему нравится самому идти с мячом вперёд.
Значит, по сравнению с игрой рядом с Амрабатом мне надо раньше уходить выше и освобождать дорогу.
Не просить мяч между линиями, а искать пространство за спинами защитников.
Если останусь торчать во второй линии, мы просто полезем друг другу под ноги.
Тататат!
Резко ускоряюсь между защитниками.
Правый полуфланг.
Разворачиваю корпус влево, чтобы видеть поле поперёк, слежу за последней линией и врываюсь в штрафную.
Дункан любит рискованные передачи больше безопасных.
Чаще играет прямо, чем ищет обходной путь.
Поэтому и пасует не столько удобно, сколько быстро и сильно.
Я оставляю в поле зрения только линию офсайда.
Остальное отсекаю.
В штрафной и так трудно принять сложный пас. Если ещё пытаться одновременно следить за всем вокруг, будет только хуже.
Сосредоточусь на двух вещах.
Принять.
И сразу довести до удара.
Такой стиль не самый привычный для меня.
Но команда изменилась — значит, должен измениться и я.
Нельзя разрушать наше взаимодействие.
Тем более сегодня у меня есть ещё одна причина обязательно забить.
Хочу как можно скорее выполнить обещание Матео.
Пах!
Мяч наконец вылетает из-под ноги Дункана.
Как и ожидалось — быстрая, жёсткая передача низом, сразу между защитниками.
Она настолько сильная, что на миг кажется: может, он вообще пасовал кому-то за моей спиной?
…Мягко принять такое будет непросто.
Выбрасываю лишние мысли и доверяюсь ощущению.
Тататат!
Как бегун перед передачей эстафетной палочки, не сбрасываю скорость и ловлю момент встречи с мячом.
Просто принять уже тяжело, а рядом ещё и защитник несётся.
Нужно быстро.
Просто.
И без ошибки.
Ш-ш-ш!
Мяч проходит между защитниками и оказывается совсем рядом.
Тат!
С силой втыкаю правую ногу в газон, торможу и чуть приподнимаю левую.
Обычно чем сильнее пас, тем мягче надо его гасить — словно принимаешь яйцо.
Но сейчас решаю сделать наоборот.
Защитник бежит со мной плечом к плечу.
Расслабляю голеностоп лишь наполовину и ставлю стопу так, чтобы мяч пришёлся во внешнюю сторону.
Пах!
Касание получается намеренно длинным.
Мяч отскакивает назад-влево, чуть по диагонали.
Я даже удаляюсь от ворот.
Сила будущего удара немного потеряется, зато это неважно.
Угол становится шире.
Тат!
Отталкиваюсь правой, резко распрямляю корпус и бросаюсь за отскочившим мячом.
Подгоняю шаг.
Ставлю опорную.
Отвожу левую ногу.
Нужно сильно закрутить в сторону левого угла ворот.
БА-А-АХ!
Бью.
* * *
— Пап.
— Да, Матео?
— А в Корее «увидимся ещё» — это обычное прощание?
Больничная палата во Флоренции.
К началу матча Матео снова надел фиолетовую футболку поверх больничной одежды и теперь смотрел телевизор вместе с отцом.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, мы ведь обычно говорим Ciao. А Ci vediamo — «увидимся» — только иногда.
— Верно.
— Вот я и подумал: может, в Корее «увидимся ещё» используют почти как «пока»?
Неожиданно корейский язык.
Отец Матео пожал плечами и посмотрел на сына.
Матео не отрывал глаз от матча «Фиорентины» с «Монцей».
— Ли тогда не сказал Ciao. Он сказал Ci vediamo.
— …
— Почему? Наверное, не потому, что правда хотел сказать «ещё увидимся», а просто дословно перевёл какое-нибудь корейское прощание, да?
Матео улыбался, но отец провёл ладонью по губам.
В этом «наверное» ему послышалась надежда, с которой было слишком трудно спорить.
Если честно, произошедшее и без того казалось чудом.
Любимый футболист его сына, Ли, действительно пришёл в больничную палату.
Отец Матео был обычным мужчиной своего поколения и никогда особенно не любил фотографировать всё подряд.
Но после того, как сын начал лечение, почему-то захотелось сохранить как можно больше его снимков.
Так постепенно и появились фотографии и видео.
Тот короткий ролик, недавно разошедшийся по соцсетям, тоже был снят именно поэтому.
В тот день Матео чувствовал себя чуть лучше обычного и так радовался матчу по телевизору, что даже размахивал руками.
Отец рассмеялся, снял его и без особых мыслей выложил ролик.
Видео неожиданно стало популярным.
А потом связался клуб.
Спросили, можно ли организовать короткую встречу с Ли.
Смешнее всего было то, что даже при согласии самого Ли встретиться оказалось далеко не просто.
Последние месяцы состояние Матео часто ухудшалось, и ему приходилось то и дело лежать в стерильной палате.
Чтобы визит вообще состоялся, здоровье должно было заметно улучшиться.
А это нельзя было приказать организму.
Но произошло удивительное.
После того как Матео узнал о возможной встрече, он будто действительно собрал силы.
Стал лучше переносить лечение.
Говорил, что обязательно хочет увидеть Ли лично.
И состояние понемногу начало улучшаться.
Так и состоялась та короткая встреча.
У Матео были ограничения по здоровью, у Ли — график звезды, забитый до предела.
Совпасть этим двум расписаниям было почти невозможно.
И всё-таки совпало.
Поэтому иначе как чудом отец это назвать не мог.
Но именно поэтому и трудно было надеяться на второе такое чудо.
После двадцати минут с Ли Матео ещё целую неделю говорил почти только о нём и очень хотел увидеться снова.
Но нельзя же просто позвонить известному футболисту и попросить приехать ещё раз.
— …Может, он и правда имел в виду, что когда-нибудь увидитесь снова.
— …Думаешь?
— Конечно.
Поэтому отцу было тревожно смотреть, как Матео надеется на новую встречу.
Когда-нибудь сыну станет настолько лучше, что его выпишут.
Тогда они смогут сходить на стадион и увидеть Ли издалека.
Но ждать чего-то большего слишком опасно.
И всё же сказать «не надейся» отец тоже не мог.
— О, хороший пас!
Хотя, может быть, личная встреча и не обязательна.
Матео ведь даже через экран радуется так, словно ничего не болит.
Если футболист способен давать ему силы хотя бы издалека — уже за это хочется благодарить.
— Давай, вперёд!
Матео сжал кулак, почти проваливаясь взглядом в телевизор.
На экране тридцать второй номер «Фиорентины», Альфред Дункан, продвигал мяч.
Матео так увлёкся, что начал подбивать одеяло ногами.
— Пас!
Словно Дункан и правда услышал.
Он отдал.
И Матео перестал дышать.
Мяч пришёл к Ли.
Отличное касание.
Одним движением он поймал защитника на противоходе и открыл себе пространство.
— …!
Следом — удар.
Даже по телевизионной камере сверху было ясно: траектория получится красивой.
Мяч закручивался к воротам.
А затем…
как бывало уже столько раз,
сетка дрогнула.
Матео вскинул обе руки.
Гол.
Ли снова забил.
— …
Но в этот раз что-то было иначе.
Обычно Матео уже кричал бы во весь голос.
Сейчас он продолжал смотреть на экран.
Будто чего-то ждал.
Глаза сияли.
Ли ведь обещал.
После следующего гола он сделает празднование специально для Матео.
Поднимет обе руки и покажет бицепсы.
Подумаешь только.
Его любимый футболист посвятит ему празднование гола.
Что может быть приятнее?
— …
Но заранее Матео решил и другое.
Если Ли не сделает — нельзя расстраиваться.
Мог просто забыть в горячке матча.
Мог сказать тогда лишь для того, чтобы порадовать его.
Причин много.
Обижаться нельзя.
Может быть, разумнее вообще ничего не ждать.
— …
И тут глаза Матео засияли ещё сильнее.
А потом в них появилась влага.
— …Ха-ха.
Он напряг руки и сжал кулаки.
Повторил позу с экрана.
Ли стоял перед трибунами и показывал бицепсы.
И Матео был невероятно счастлив от одной мысли:
только он знает, что на самом деле означает это празднование.
Загружаем комментарии…