Давно такого не было.
Даже не помню, когда в последний раз чувствовал подобное.
Сегодня мне не хочется выходить на матч.
Когда такое было в прошлый раз?
Ещё в «Торино»?
— …
В раздевалке вовсю идёт подготовка.
Все заняты своим делом.
Только я один почему-то утонул в странных воспоминаниях.
Ещё недавно даже представить не мог, что окажусь здесь.
В гостевой раздевалке.
На «Артемио Франки».
Почему я вообще сижу не в домашней, а в гостевой?
Ощущение до крайности непривычное.
При этом к новой жизни я уже вполне приспособился.
К Англии.
К «Манчестер Сити».
Гораздо быстрее, чем ожидал.
Как-то успеваю за уровнем команды и партнёров.
Да, иногда Флоренция накатывала тоской.
Но я ни разу не жалел о переходе и не думал, что хочу всё бросить и вернуться.
А вчера, когда самолёт сел, внутри стало странно.
Будто сам воздух знакомый.
Будто он задел в памяти какую-то старую струну.
Знаете это чувство?
Слышишь песню, которую часто слушал ребёнком, — и будто снова возвращаешься в то время.
Пробуешь еду, которую давно не ел, — и сразу вспоминается прошлое.
Вот примерно так.
Знакомые улицы.
Знакомая погода.
Знакомые люди.
Флоренция, в которую я вернулся, почти не изменилась.
И именно это делало всё ещё страннее.
Наверное, поэтому сегодня впервые и мелькнула мысль:
не хочу играть.
Флоренция — очень хорошее для меня место.
Здесь почти одни тёплые воспоминания.
И я не уверен, что в городе, который ощущается домом, смогу полностью сосредоточиться на матче.
Сумею ли играть на сто процентов?
А если в решающий момент дрогну?
По дороге сюда я много раз говорил себе:
так нельзя.
Наоборот, полная самоотдача и есть уважение к бывшему клубу.
Но стоило приехать и ощутить, будто я вернулся домой, как сомнения снова полезли наружу.
А сейчас, сидя именно здесь, в гостевой раздевалке «Артемио Франки», они становятся только сильнее.
Даже немного грустно.
Почему я вообще должен находиться по эту сторону?
И, если совсем честно, страшно.
Скоро придётся встретиться с сонбэ.
То есть с бывшими партнёрами.
С болельщиками.
А вдруг меня освистают?
Конечно, свистеть гостевой команде — нормально.
С точки зрения фанатов это даже естественно.
Головой я пойму.
А сердце поймёт?
Наверное, будет очень больно.
Если люди, которые любили меня больше многих, сегодня разозлятся из-за меня…
— Хорошо. Все сюда, внимание.
Пока мысли не успели провалиться ещё глубже, слышу голос главного.
Поднимаю опущенную голову.
Гвардиола стоит у тактической доски и собирает взгляды.
— Отлично. Лига чемпионов. Как мы и говорили…
Начинается установка.
Как обычно, сначала — что значит сегодняшний матч.
Чего мы хотим.
Как собираемся вести игру.
Потом — слабые места соперника.
Как именно их атаковать.
В любой другой день от одной такой лекции появляется чувство, будто мы уже наполовину победили.
Сегодня каждое слово почему-то немного режет.
— Левый защитник, Биражи. Медленный. При первой возможности бейте ему за спину. Ничего сложного.
— Бонавентура. Давите жёстко. Он быстро начнёт задыхаться.
Передо мной один за другим раскладывают недостатки людей, которые когда-то казались мне почти небожителями.
Уже от этого неприятно.
А потом ещё и требуют целенаправленно бить именно туда.
— Миленкович. Любит выдвигаться и перехватывать на опережение. Чиан.
— …Да.
— Ты знаешь его лучше всех. Если полезет вперёд — убей.
— …Понял.
Мне предлагают собственными руками перерезать «Фиорентине» горло.
Жесточе формулировку придумать трудно.
Но придётся.
Как бы я ни надеялся на обратное, сегодня моё имя оказалось в стартовом составе.
Значит, я должен потопить «Фиорентину».
И заставить виол плакать.
— Хорошо. Пошли.
— Пошли, пошли!
Сегодня установка почему-то кажется особенно короткой.
Все хлопают и поднимаются.
Я натягиваю гетры до колен и тоже встаю.
Потом—
— Фух!
Глубоко выдыхаю и собираюсь.
Хватит ныть как ребёнок.
До этой двери — можно.
После неё буду думать только о победе.
Победить должна моя команда.
Других вариантов нет.
И нужно помнить ещё одно.
— Let’s go! Let’s go!
— Go! Go! Go! Go!
Моя команда теперь — не «Фиорентина».
Моя команда — «Манчестер Сити».
* * *
Иду по коридору вслед за белыми футболками.
Я проходил здесь десятки раз.
От раздевалки к полю.
Но сегодня путь кажется чужим.
Так вот как выглядит дорога из гостевой раздевалки.
Не знал.
Никогда не было причины идти отсюда.
Да и представить не мог, что однажды узнаю.
Странное чувство.
Хотя я вроде бы уже собрался.
Но когда впереди начинают появляться игроки соперника, сердце снова ускоряется.
Как себя вести?
Поздороваться первым?
Но сейчас мы враги.
А они вообще ответят?
И не будет ли странно смотреться перед нынешними партнёрами?
В голове снова толпа мыслей.
Пока я раздумываю, коридор заканчивается.
Мы уже в тоннеле.
Похоже, пришли первыми.
Фиолетовых футболок пока нет.
Стою и смотрю вперёд, к свету в конце тоннеля.
Стоит выйти отсюда — и я окажусь там.
Навстречу поднимется фиолетовая волна.
Только теперь она не за меня.
Если я забью, никто не будет кричать от радости.
Да и я сам не смогу праздновать.
Я давно знал, что профессиональный футбол бывает жестоким.
Но вблизи это ощущается совсем иначе.
Снова глубоко дышу.
И тут с другого конца коридора раздаются шумные крики.
Слова поддержки.
Стук шипов о пол.
А затем игроки в фиолетовом один за другим встают рядом с нами и заполняют тоннель.
— …
Почему-то не могу повернуть голову.
Смотрю только вперёд.
Сердце уже колотится так, будто матч начался.
Что делать?
Самому поздороваться?
Подождать, пока заговорят они?
А если они вообще не захотят?
И вдруг нынешним партнёрам будет неприятно?
В голове роятся всевозможные мысли.
И очень скоро все они становятся бессмысленными.
Потому что никто со мной не здоровается.
— Andiamo, andiamo!
— Facciamolo!
Они подбадривают только друг друга.
Выстраиваются в линию.
Будто меня рядом вообще нет.
И странное дело.
Мне от этого вдруг легче.
Будто можно наконец сосредоточиться только на игре.
Матч — это матч.
Ничего больше.
— Let’s go!
Начинается выход команд.
Передние игроки идут из тоннеля.
Я следую за ними.
Темнота быстро остаётся позади.
Поле раскрывается перед глазами.
Со всех сторон обрушивается шум.
Я коротко киваю самому себе и ухожу на противоположную от «Фиорентины» сторону.
* * *
Свисток!
Соперник разыгрывает с центра.
Матч начинается.
Стоять напротив знакомых лиц всё ещё странно.
Но я заставляю себя сосредоточиться и быстро осматриваю поле.
Мы вышли по 4-1-4-1.
Я играю атакующего полузащитника второй линии.
«Фиорентина», похоже, выбрала 4-5-1.
Один нападающий остаётся ближе к центральной линии.
Остальные опускаются глубже и защищаются.
Получается рисунок, к которому я уже успел привыкнуть.
Топ-топ-топ!
С самого начала включаем мощный высокий прессинг.
Мяч пугающе быстро уходит назад.
А затем—
БУ-УМ!
Из глубины «Фиорентины» следует длинный вынос.
ПАХ!
На нашей половине рядом нет ни одного соперника.
Поэтому мяч спокойно становится нашим.
Мы даже не успели сделать толком несколько передач, а первый прессинг уже сработал.
Соперник тоже не выглядит особенно расстроенным.
Будто с самого начала ожидал именно этого.
Сразу собирает оборонительную структуру.
Роли меняются естественно.
Теперь атакуем мы.
Топ!
Я медленно опускаюсь к центральной линии.
ПАХ!
Мяч приходит ко мне.
Не спеша разворачиваюсь.
Времени много.
Не знаю, насколько глубоко они собираются отступить, но принимать возле центра мне явно позволяют.
Тук.
Тук.
Медленно веду вперёд и смотрю на всю линию.
Вижу всех одиннадцать.
Плотно.
Компактно.
На первый взгляд структура хорошая.
Линии ровные.
Только я уже знаю.
Знаю, где слабости.
И какие именно.
Наверное, в нашей команде нет человека, который разбирался бы в них лучше меня.
Возможно, именно поэтому Гвардиола и поручил мне начинать атаки.
Чаще опускаться за мячом.
Продвигать его вперёд.
И сейчас все дороги действительно видны слишком ясно.
Мне нельзя смягчаться.
Но игнорировать настолько очевидные слабости почти невозможно.
ПАХ!
Сначала отдаю влево и сразу двигаюсь вперёд.
Поднимаюсь по левому полуфлангу, следя за линией.
Расстояния между защитниками по горизонтали очень маленькие.
Похоже, они готовы уступать край, но не собираются отдавать центр.
А мы как раз решили атаковать центр.
По расчётам Гвардиолы, пройти там всё равно можно.
И запускать эту работу, как уже много раз говорили, должен я.
ПАХ!
Когда «Фиорентина», ещё недавно стоявшая далеко, оказывается уже совсем рядом, мяч слева возвращается ко мне.
Теперь ближайшие игроки сразу выскакивают навстречу.
Здесь свободно принимать уже не позволят.
Но и отдавать мяч без борьбы я не собираюсь.
Спереди давят.
Значит, сначала отступаю первым касанием назад.
Потом снова начинаю разворачиваться и—
БУМ!
— …!
Газон внезапно летит прямо в лицо.
Сзади приходит мощный удар.
Мир наклоняется.
Я падаю.
БАХ!
Больно.
Меня толкнули?
По спине прилетело явно сильнее, чем обычный лёгкий контакт.
— …
Упираюсь руками в траву.
Переворачиваюсь.
Поднимаю голову.
Знакомое лицо.
Бонавентура-сонбэ.
Я лишь молча смотрю на него.
Но он на меня не смотрит.
Свисток!
Судья идёт к нам.
Бонавентура недовольно спорит с ним, будто вообще ничего не сделал.
Потом качает головой и возвращается на позицию.
Ни извинения.
Ни протянутой руки.
— …
Я поднимаюсь сам и отряхиваю колени.
Сначала было больно.
Уже проходит.
Ничего серьёзного.
Таких фолов за карьеру получил столько, что давно привык.
Но из-за выражения лица Бонавентуры внутри всё равно странно.
Будто он специально сказал без слов:
не жди прежней близости.
Теперь ты враг.
Ни больше ни меньше.
Обидно?
Наверное, немного.
Но неожиданно сильнее другого чувства.
Благодарности.
Странно.
А я правда благодарен.
До этого момента, сколько ни убеждал себя, полной уверенности не было.
Смогу ли я действительно отдать этой игре всё?
Смогу ли намеренно мучить «Фиорентину»?
Теперь сомнений нет.
Нужно давить.
Мучить.
Ломать.
Изо всех сил.
Именно это будет высшей формой уважения, которую я могу им показать.
Свисток!
Разыгрываем штрафной коротко.
ПАХ!
Мяч тут же возвращается ко мне.
Принимаю.
Ненадолго замираю на месте и смотрю вперёд.
Потом—
Топ-топ-топ!
Резко стартую, будто меня выстрелили.
Я собираюсь вколотить этот мяч в ворота «Фиорентины».
Загружаем комментарии…