Если честно, я не очень люблю бить штрафные.
Конечно, всё-таки лучше, чем пенальти, но разница не такая уж большая.
Особенно если речь о прямом ударе по воротам.
И пенальти, и штрафной — это момент, который один человек должен взять на себя.
— Как ни смотри, под левую здесь угол не очень.
Но сейчас всё ощущалось иначе.
Вообще-то я должен был не глазеть на Влаховича, который устанавливал мяч, а готовиться к продолжению: врываться на подбор, если будет отскок, или заранее думать о возможной контратаке.
Но я почему-то стоял и не отрываясь смотрел, как он ставит мяч.
Наверное, и сам хотел пробить.
Хотя бы этот штрафной.
— Бей ты.
Неужели я слишком уж откровенно на него смотрел?
Я растерянно уставился на мяч, который теперь оказался у меня в руках.
Но раз шанс достался мне, упускать его нельзя.
— …
Спокойно.
Я уже собирался положить мяч на газон, когда вдруг словно увидел поверх него чьё-то лицо.
Поэтому легко поцеловал мяч и только потом поставил его на траву.
Пусть он принесёт мне удачу.
Шаг. Ещё шаг.
Я отступил назад и одним взглядом оценил ворота, позицию вратаря и стенку.
Голкипер стоял сбоку от длинной стены, доверяя ей один угол и закрывая противоположный — классическая позиция.
Стандартный ответ тоже очевиден: перебросить стенку.
Только вот…
Сегодня она казалась какой-то невероятно высокой.
Точно девять метров? По ощущениям они ближе.
Или просто все рослые, поэтому так кажется?
Не знаю.
Смогу перебросить?
А другой вариант…
Фью-у-у!
Додумать не дали.
Арбитр свистнул — пора было исполнять.
Я торопливо ещё раз осмотрел стенку и вдруг заметил просвет.
И одновременно вспомнил одну вещь.
Сегодня я уже не раз валялся на газоне, поэтому форма была сырой.
Трава всё ещё хранила много влаги после дождя.
Щель, которую я только что увидел.
И мокрый газон.
Эти две детали сложились вместе.
— Фух…
Глубокий вдох.
Татат.
Я легко разбежался к мячу.
При штрафном самое важное — не зажиматься.
Когда бьёшь по неподвижному мячу, тело само собой пытается напрячься сильнее, чем нужно.
Я подавил этот рефлекс.
Подбежал свободно.
И…
БАХ!
Так же свободно пробил.
Выпрямил подъём, но ногу не зажал — скорее придавил мяч ударом сверху.
Тум-м.
Ш-ш-ш-ш!
Мяч полетел низко над землёй.
Со стороны почти как удар низом, только он не катился — именно летел.
Рисунок на поверхности мяча оставался почти неподвижным.
Значит, вращения практически нет.
Ш-ш-ш!
Мяч проскочил прямо под ногами подпрыгнувшей стенки.
В этот момент я рванул в сторону.
После приземления игроки закрыли мне обзор, и собственного удара я уже не видел.
Татат!
Сдвинувшись, я постепенно открыл угол.
И когда наконец увидел дальний край ворот за стенкой…
Стадион уже замолчал.
Шлёп!
За стенкой лежал вратарь.
А мяч — внутри сетки.
— А-а-а-а-а!
— Зашёл!!
Старшие с поднятыми руками бросились ко мне.
…Зашёл?
Мой штрафной… правда стал голом?
Вообще не верилось.
Но…
— Ах ты гад!
— Псих ненормальный!
— Так пробить и забить?! Да ты вообще с ума сошёл!
Жёсткие объятия и удары ладонями мгновенно заставили поверить в происходящее.
Это правда.
Я правда забил.
Я — тот, кто не выдержал в академии «Ювентуса» и ушёл оттуда, — теперь забил первой команде «Ювентуса».
— Эй! Давай!
— Иди, сведи наших с ума!
Меня вытолкнули из круга.
Впереди прыгали и орали болельщики в фиолетовом.
— …
И вдруг я вспомнил матч несколько месяцев назад, на который впервые пришла Чиу.
Тогда после моего гола она тоже прыгала вот так.
Чиу здесь не было.
Но среди всех этих людей, кричащих мне, я почему-то увидел её.
Я подбежал к сектору, сжал кулак и, будто выплёскивая всё, что копилось внутри, заорал:
— FORZA-А-А-А!!!
Упасть — не стыдно.
Стыдно упасть и так и не подняться.
— FORZA-А-А-А!!!
Я не стыдился себя.
По крайней мере сейчас.
* * *
Генеральный директор «Ювентуса» Маурицио прикусил губу.
Настроение и так было паршивое, а рядом ещё какие-то два комара над ухом жужжали.
— Ты видел?! Вот туда, прямо под низ! Вот это да!
— Такое не берётся. Вообще никак!
Два невыносимых комара восторженно тыкали в экран, где снова показывали повтор гола.
— Ещё раз… ага. Вот отсюда видно. Я сначала думал, он просто покатил низом, а это удар почти без вращения!
— А после касания о газон мяч получил переднее вращение и резко ускорился! Он что, ещё и дождь перед матчем учёл?
— С него станется. Этот ребёнок играет так, будто видит всё, что есть на поле!
Если бы дело происходило не в VVIP-ложе, Маурицио, возможно, уже попросил бы их заткнуться.
Но кто они такие и откуда, он не знал, поэтому оставалось только коситься.
Один из «комаров» — бывший руководитель скаутской службы академии «Фиорентины» Марко Билладжо — наконец понизил голос.
— Кажется, теперь лучше потише, директор.
— Кхм.
Рядом кашлянул директор Паоло Россини.
Они только что посмотрели в Турине матч U19, а раз время позволяло, решили заодно зайти и на игру первой команды.
Паоло тихо хохотнул.
— Самая мудрая покупка в моей жизни. Не верится, что этот игрок обходится нам всего в четыре тысячи евро в неделю. Люди ещё обвинят нас в нечестном контракте.
— Помните, директор? Вы тогда сказали, что меньше чем за год он станет игроком уровня ротации первой команды. Честно говоря, я считал это страшным преувеличением… А он уже не ротация. Он звезда.
— Потому тебе ещё учиться и учиться.
— …Вы и сами ведь не ожидали такого.
Паоло усмехнулся.
Это было правдой.
Он десятилетиями смотрел молодёжный футбол и зарабатывал тем, что оценивал потенциал детей.
Именно поэтому сумел решиться на контракт с шестнадцатилетним мальчишкой за четыре тысячи евро в неделю.
Но даже он такого не ожидал.
Знал бы — дал бы в несколько раз больше и сразу подписал на долгий срок.
Чиан сейчас выглядел ярче даже Федерико Кьезы, который находился с ним на одном поле.
— Сколько мы вообще благодаря вам заработали? Если бы тогда затянули с профессиональным контрактом… ух.
— Твой стол сейчас стоял бы в самом дальнем углу офиса.
— Ну зачем сразу так…
— А я неправ? Пожалел бы четыре тысячи и потерял десятки миллионов. Радовался бы, что вообще не уволили.
— Да-да.
Паоло снова усмехнулся.
Потом перевёл взгляд на Федерико Кьезу.
Кьеза по-прежнему принадлежал «Фиорентине», но играл в «Ювентусе» на правах аренды.
Хотя фактически это был почти готовый трансфер.
В договор аренды включили обязательный выкуп при достаточно легко выполнимых условиях.
Если Кьеза проведёт сезон хотя бы на нормальном уровне, переход станет постоянным.
Тогда «Фиорентина» получит от «Ювентуса» больше сорока миллионов евро.
Один хорошо выращенный воспитанник — и сорок миллионов огромного дохода.
А кто-то рядом, наоборот, не сумел нормально удержать своего воспитанника и теперь вынужден тратить эти деньги.
«Ещё год…»
Кьеза принесёт клубу сорок миллионов.
Но Чиан наверняка принесёт больше.
Сколько именно — даже страшно гадать.
Казалось, какую сумму ни представь, в итоге окажется больше.
Но одно было почти очевидно.
Контракт на четыре тысячи евро в неделю однажды превратится в актив стоимостью больше сорока миллионов.
— Хе-хе.
На лице Паоло расползлась довольная улыбка.
Ну как тут не почувствовать превосходство.
Для болельщиков «Ювентус» — заклятый враг.
А с точки зрения клуба… такого щедрого покупателя ещё поискать.
Бернардески, потом Кьеза.
Теперь они снова пришли с пачкой денег за Влаховичем.
И тут внезапно увидели товар ещё аппетитнее.
Наверняка сейчас сходят с ума от желания.
Только вот…
Сумеет ли «Ювентус» заполучить ещё и Ли Чиана?
В Серии A туринцы богаче всех, но стоит пересечь границу — найдутся клубы куда состоятельнее.
Особенно на том острове за морем, где масштабы денег вообще другие.
Через год Чиан, возможно, станет игроком, которому Италия уже тесна.
— В перерыве сходи к киоску, купи нам бургеров и пива.
— В киоске? Если вы голодны, можно же поесть в лаунже.
— Имей совесть. Надо хоть что-то у них купить, а то как они дальше торговать будут?
— Ха-ха. Тут не поспоришь.
Паоло, теперь директор первой команды, и Марко, теперь директор академии, засмеялись одновременно.
Благодаря одному дальновидному контракту за считанные месяцы изменились даже их должности.
И всё из-за того шестнадцатилетнего пацана.
* * *
После гола со штрафного мне пришлось нелегко.
Сердце колотилось так, будто вот-вот вырвется из груди, и никак не хотело успокаиваться.
Голова твердит: нельзя перевозбуждаться.
Тело отвечает: да что ты понимаешь, давай ещё.
Они всё спорили.
Но и голова — это я.
И тело — тоже я.
Спорить друг с другом смысла нет, поэтому я просто принял обе стороны.
Не терять голову — но бегать изо всех сил.
— Закрываем! Линию держим!
— Если это не удержим, сами станем младшими!
В футболе есть три особенно опасных отрезка.
Первые пять минут матча.
Последние пять минут.
И несколько минут сразу после забитого гола.
Общее у них одно: именно тогда чаще всего падает концентрация.
К счастью, у нас она после гола только выросла.
Наверное, потому что теперь было что защищать.
Когда человеку есть что защищать, он становится сильнее.
Шурх!
— Отлично в обороне!
Капитан Бираги, проиграв борьбу и упав, тут же вскочил и вторым движением выбил мяч в подкате.
БАХ!
— Кх!
Миленкович не колеблясь заблокировал удар головой.
Татат!
Сапонара до последнего рванул за мячом, который, казалось, уже точно уйдёт за боковую, и сохранил его в игре.
А я…
— Ух…
Снова катился по газону.
Но ничего.
— Цел, мелкий?
Теперь рядом были старшие, которые протягивали руку.
— Ничего серьёзного.
И я уже умел подниматься.
Пожалуй, я даже благодарен тем ребятам, которые когда-то меня валили.
Если бы не они, я бы не научился вставать.
Сколько бы ни сбивали — встану снова.
Фью! Фью-у!
Так мы и удержали один гол до перерыва.
— Фух…
Я шёл в раздевалку, выглядя так, будто на мне не форма, а половая тряпка, и по дороге оглядел трибуны.
Не знаю, показалось или нет, но очень многие смотрели именно на меня.
И впервые в жизни столько чужих взглядов приносили мне удовольствие.
Загружаем комментарии…