30 января 1803 года.
С тех пор как громовики приступили к восстановлению главного зала святилища Богини битвы, прошёл почти год. А с первого появления Джина в Лафраросе — два с половиной года.
Три года, отпущенные ему Розой, неумолимо подходили к концу.
Пора было готовиться к возвращению.
После Битвы царей дни Джина проходили одинаково: работа по восстановлению зала и тренировки. Обычных учебных поединков почти не было. После настоящих схваток, в которых он рисковал жизнью, они уже не давали ему необходимого толчка.
Поэтому Вана развивала его мастерство главным образом через медитацию и постижение боевого искусства. Порой над вопросом, который она задавала, Джин размышлял целый день. Иногда на поиск ответа уходил месяц.
Не все загадки он разгадал. И до состояния, когда мог бы без колебаний назвать себя сильнейшим из царей битвы, ещё не дошёл.
Но теперь, кроме Ваны и Бавы, уже никто из громовиков не был уверен, что сумеет его победить.
— Ну как тебе, тринадцатый царь? Нравится быть вторым мечом среди царей битвы?
С этими словами к Джину подсел Борас, пятый царь.
Они находились на наружной стене святилища и наблюдали за тем, как собратья восстанавливают главный зал.
— До второго меча мне ещё далеко, Борас.
— Ха-ха-ха! Значит, ты просто не представляешь, насколько уже силён!
Джин точно знал, что преодолел порог десяти звёзд и вступил в область запредельного мастерства. Но собственные пределы он и правда ещё не успел определить. Лишь чувствовал, что стал несравнимо сильнее себя прежнего, того, кто когда-то вошёл в Лафраросу.
— С начала восстановления зала ты всего трижды сходился с Бавой в учебном бою. И одну из этих схваток выиграл, — напомнил Борас.
— Только потому, что это были тренировки.
— Верно. В настоящем бою все три раза она бы тебя убила. Но знаешь, в чём дело? Никто из остальных царей не способен победить Баву даже на тренировке. Ни разу.
Джин смущённо улыбнулся.
— Так что перестань сидеть с таким озабоченным лицом. Завтра тебе в путь. Представляешь, как расстроятся остальные, если увидят тебя таким?
— Я беспокоюсь не потому, что считаю себя недостаточно подготовленным. В боевом искусстве я добился даже большего, чем надеялся.
— Тогда переживаешь, что зал ещё не достроили?
— Мне, конечно, неловко оставлять на вас незаконченные работы. Но теперь, когда у вас есть Линлин, с этим всё в порядке.
Перед шестьдесят пятым поединком Вана сказала: даже если Бава убьёт Джина, время Лафраросы не застынет, поскольку Линлин может занять его место.
Это оказалось правдой.
Прежде время в Лафраросе текло лишь тогда, когда в ней находился Джин. Остальные ничего не замечали, но Вана давно установила: всякий раз, когда он терял сознание или оказывался на грани смерти, движение времени на краткий миг прекращалось.
С появлением Линлин это изменилось.
Теперь, стоило силе Джина, поддерживавшей течение времени, по какой-то причине ослабнуть, её подхватывала энергия маленького воплощения скверны.
Вана была уверена: даже после ухода Джина Лафрароса больше не застынет. И от этого ему было немного легче оставлять своих собратьев.
— А-а, так вот что тебя гложет… — протянул Борас и виновато прокашлялся.
— Тебе совершенно не за что извиняться. Ты сделал для меня всё, что мог.
Ведь тренировки были не единственной причиной, по которой Джин приехал в Лафраросу.
Он помнил прежний разговор с Розой.
Так сколько тебе ещё потребуется времени?
Пока не знаю. Я покидаю мир людей, чтобы с помощью собратьев закончить устройство.
Можешь хотя бы гарантировать, что, пусть и не сразу, громовики помогут тебе его завершить?
Не могу.
«Пока нет», «не знаю», «не могу обещать»… Не слишком ли много от тебя непривычных слов? Я не для того предоставила тебе свободу действий.
Это ничем не отличается от ваших собственных сомнений, стоит ли вести переговоры с прорицательницей вместо меня. И, насколько я могу судить, во время войны у Замка Императора Меча вы уже однажды отвергли её искушение.
Перед Джином стояли две задачи: завершить устройство пространства-времени и найти способ очищать людей от скверны.
Прорицательница утверждает, что всё, к чему ты стремишься, она способна сделать прямо сейчас. И всё же я даю тебе шанс, потому что в тебя верит Сайрон… и потому что тебе отчасти удалось изменить даже мои взгляды.
Силы и боевого мастерства Джин в Лафраросе обрёл больше, чем рассчитывал. А вот с устройством пространства-времени и очищением от скверны дело обстояло иначе: здесь он не мог похвастать несомненным успехом.
Правда, господин Кваул и остальные всё это время продолжали изучать устройство. Наверняка хоть какой-то прогресс есть.
Завтра он вернётся и выяснит, чего им удалось достичь. Однако рассчитывать, что товарищи полностью разгадали устройство, было бы слишком смело.
Да, вместо технологий Ципфелей в их распоряжении имелась магия записей Валерии, но даже такой заносчивый гений, как Кваул, категорически заявил: закончить работу за три года невозможно.
С очищением от скверны определённых результатов Джин всё-таки добился благодаря Борасу.
Пятый царь усовершенствовал вспомогательный извлекатель скверны, которым когда-то воспользовался, отделяя Линлин от Джина, и превратил его в полноценный очиститель.
И именно недостатки этого устройства заставляли мастера чувствовать себя виноватым.
— Боюсь, у твоих врагов во внешнем мире найдутся приспособления получше моего, — признался Борас. — Прорицательница, засевшая в твоём родовом доме, и эти Ципфели, насколько я понимаю, не гнушаются ничем.
— Возможно, их устройства сейчас действительно совершеннее. Но едва ли они способны на то исцеление, которое обеспечивает твой очиститель. Он устраняет саму причину.
Джин предполагал, что прорицательница изучает способы усилить скверну и подчинить её, превратив в источник дополнительной мощи. Ципфели, вероятно, пытаются отсрочить превращение заражённых скверной в чудовищ. А Кинзело и вовсе использует скверну с незапамятных времён.
Так он представлял себе положение дел у соперничающих сил.
Но сам хотел другого — настоящего очищения. Не научиться тем или иным способом использовать мерзкую силу, а полностью освободить от неё тех, кого она захватила.
И в этом творение Бораса отвечало его замыслу.
Беда заключалась в том, что очищение занимало слишком много времени и требовало крови Богини битвы. К тому же против первородной скверны, которым, вероятно, могла управлять прорицательница, устройство и вовсе было бессильно.
— Я горжусь тем, что ты создал, Борас. И очень тебе благодарен.
— Эх… Попробуй соединить его с технологиями вашего мира, улучшить и наладить производство. Я продолжу исследования, конечно, но чем заменить кровь Богини битвы — пока даже не представляю.
— А в идеале мы закончим устройство пространства-времени и выведем вас наружу. Ване ведь под силу извлекать скверну вообще без очистителя.
В случае Джина всё было сложнее: он носил в себе первородную скверну, и даже Ване потребовался извлекатель; притом она не могла предсказать все возможные последствия.
Зато с обычной, сравнительно слабой скверной дело обстояло иначе. Используя вспомогательное устройство, Вана могла удалить её собственной силой практически без побочных эффектов.
Борас похлопал Джина по плечу.
— В любом случае, если в твоём клане посмеют сказать, что всего этого недостаточно, — дай им бой и победи. Ты в состоянии это сделать.
Речь шла не об одном лишь умении владеть мечом.
Джин улыбнулся и кивнул.
Если по возвращении Роза объявит его достижения неудовлетворительными, война с ней станет неизбежной.
За оставшиеся полгода после возвращения вряд ли удастся сделать столько, чтобы мать признала все результаты безоговорочно. Рано или поздно она всё-таки заключит союз с прорицательницей.
Роза Ранкандел.
Во внешнем мире его ждала сильнейшая противница, с которой ему ещё не доводилось сталкиваться.
И не только она. Ципфели, Кинзело и императорский двор наверняка тоже не сидели сложа руки.
Но при всей тревоге Джин не испытывал страха. У него были собратья и товарищи.
Пока крепли враги, он и его союзники тоже становились сильнее.
— Кстати, интересно, как обрадуется мой товарищ Кваул, когда я вернусь, — заговорил Джин, меняя тему. — Ему ведь достанется честь построить сильнейший воздушный флот в истории.
Воздушный флот.
Одного взгляда на парящий в небе главный зал святилища хватало, чтобы понять: технология полёта существовала у громовиков уже пять тысяч лет назад.
Грозовые сердца продолжали служить источниками энергии и после смерти своих владельцев. По мощности с ними не могло сравниться ничто на свете.
Используя сердца павших собратьев, громовики создали парящие сооружения, подобные залу Богини битвы, а затем и воздушные корабли.
Впервые их боевые суда явились миру во время последней войны с богами. После поражения весь флот был уничтожен — вместе с бесчисленными Грозовыми сердцами, которые его приводили в движение.
Флот назывался Золотым.
Джин вынул из-за пазухи пачку листов. Это были чертежи Золотого флота, переданные ему Ваной. На них всё ещё лежала печать страшной войны с богами: многие части были повреждены или безвозвратно утеряны.
— Кое-что исчезло, но почему-то мне кажется, что твой Кваул сумеет восстановить недостающее, — заметил Борас.
— Обязательно покажу вам корабли, когда мы их построим.
— Ха-ха! Для нас Золотой флот был символом поражения и гибели. Если благодаря тебе он однажды станет символом победы и славы, павшие собратья найдут в этом хоть немного утешения. И мы, те, кому никогда их не забыть, — тоже.
Борас поднялся.
— Ну, хватит бездельничать. Пойдём помогать остальным. Пока не выполним дневную норму, прощального праздника не будет!
Хотя Джин должен был уйти уже завтра, восстановительные работы, как всегда, продолжались почти до полуночи.
В другое время громовики наверняка забросили бы стройку хотя бы на день, чтобы провести с ним побольше радостных часов. Но теперь расставание было другим.
Даже после его ухода время не остановится. Значит, нужно строить завтрашний день — ради себя и ради него.
Прощальное застолье затянулось до рассвета.
Напоследок громовики наперебой кривлялись, разевали рты и грозились проглотить все подвиги Джина и Линлин. С улыбкой глядя на этих дурачащихся друзей, Джин направился к выходу из Лафраросы.
— Увидимся снаружи, брат!
Пф! Катись уже отсюда.
Линлин до последнего показывала Джину язык. Зато, когда настало время обнять Шури, разрыдалась навзрыд.
— Эй, Линлин, это ведь не навсегда. Чего так убиваться? С тобой тоже встретимся снаружи. Надеюсь, к тому времени ты хоть немного научишься вежливости.
Смотри, чтоб тебя снова где-нибудь не отлупили как последнего идиота! Бе-бе-бе!
Вана тут же снова отвесила ему затрещину, и Джин невольно усмехнулся. Потом ещё раз обвёл глазами собравшихся.
— Увидимся снаружи, братья и сёстры. И всё-таки… Перед уходом хочется сказать кое-что ещё. Лафрароса и для меня стала домом.
Он улыбнулся.
— Я скоро вернусь.
Загружаем комментарии…