Вместо ответа Падлер взмахнул мечом.
Следом за клинком из-за его спины хлынули синие молнии, бурным потоком затопив пространство. Казалось, вокруг древнего рыцаря внезапно разлилось целое грозовое море.
Кайо тут же вскинул «Богобой» и начал одну за другой выпускать стрелы, рассекая наступавший поток. Пространство, пропитанное скверной, озарилось переплетением двух оттенков синей энергии.
— Теперь вижу: ты не потомок Короля Лазурного Грома, а его призрак. Падлер Ранкандел, кажется, так тебя звали?
Этой фамилией я больше не пользуюсь.
Падлер бросился через разрывы, пробитые стрелами в грозовом потоке. Кайо хладнокровно отступил, сохраняя дистанцию, а Джин вклинился между ними и остановил преследование.
Но встретил «Силус» уже не Брадаманта, а Сигмунд. Джин успел сменить меч, и всё его тело теперь окутывала грозовая энергия.
Гроза Джина и Кайо рождалась из ауры, синие молнии Падлера — из маны. Их силы имели разную природу, но в столкновении казались совершенно одинаковыми.
— Не знаю, как тебя превратили в призрака, но в тебе слишком много жажды убийства, — заметил Кайо. — Я тоже помню Темара не во всех подробностях. Однако, насколько могу судить, он очень тобой дорожил.
Я тоже многое забыл. Зато не припоминаю, чтобы громовики славились праздной болтовнёй. Зачем столько слов, если можно просто скрестить оружие?
Быстрота и точность.
Эти два слова исчерпывающе описывали меч Падлера. Его мастерство давно вышло за человеческие пределы. Единственным недостатком оставалась нехватка чистой разрушительной силы, но её с лихвой восполняли синие молнии.
Кайо держался на средней и дальней дистанции. Джин бился вплотную. Поэтому обоим мечникам приходилось постоянно учитывать присутствие лучника.
Падлер понимал, что, не устранив Кайо, не сможет добить Джина. А Джин знал: пока Кайо остаётся невредим, у них есть шанс на победу — и на дальнейшее спасение. Ведь схваткой с Падлером сегодняшний бой не закончится.
Надо победить, пока Кайо не выдохся.
Надо как можно быстрее убить этого громовика. Иначе до Джина не добраться.
На осторожное прощупывание сил времени не оставалось. Все трое с самого начала сражались в полную мощь.
От каждого столкновения стали, стрел и молний содрогались земля и небо. Гроза разрывала мрак над Садом клинков, будто над гнилым, мёртвым морем поднималось солнце.
Как прекрасно было бы, если бы это сияние означало очищение родовой крепости, а не борьбу потомка с великим предком, жившим тысячу лет назад.
Но действительность не изменить. От этой мысли Джину было больнее, чем от молний, которые норовили разорвать его тело.
Он никогда по-настоящему не общался с Падлером. Видел лишь отдельные воспоминания, и то как сторонний наблюдатель. И всё же ему казалось, будто сейчас он вынужден рубить человека, с которым ещё вчера делил радости и горести, близкого друга.
Ха-а-а!
Падлер подобной боли не испытывал.
Он не лгал, говоря, что не имеет к Джину личных претензий. Просто в его глазах юноша был не далёким потомком, а самим Темаром — воплощением Ранканделов той эпохи, которую он ненавидел.
Теперь и ты узнаешь, каково это — потерять всё.
Именно это читалось во мраке его глаз.
— Брат Джин!
На шее Джина выступила кровь. Руна Мульты разрушилась окончательно и больше не защищала его.
Впрочем, даже целая руна едва ли помогла бы против одного из легендарных рыцарей Десятки.
Порез был неглубоким. Чуть сильнее удар — и Джин погиб бы на месте.
Только увидев, как в воздухе разлетаются капли его собственной крови, он осознал, насколько мешают ему чувства.
Жалость, сочувствие, вина — или целый узел переживаний, которым трудно было подобрать название. Перед Падлером нельзя было стоять с подобным грузом. Недостаточно просто биться изо всех сил. Нужно твёрдо решить убить противника.
Джин знал это лучше многих.
Его тело давно превзошло человеческие пределы. Сердце — нет.
Были ли воспоминания Падлера правдивыми, не имело значения. Он и впрямь отдал всё прежним Ранканделам. Джин не мог перестать об этом думать.
Но Падлер сам сказал, что былой привязанностью не вернуть всего утраченного. И точно так же былые заслуги перед родом не оправдывали того, во что он превратился теперь.
Человек мог бы понять человека. Однако Джин стоял перед Падлером не просто как человек, а как будущий глава Ранканделов.
Какими бы причинами ни руководствовался враг, желавший уничтожить клан, проявлять к нему слабость Джин не имел права.
— Господин Падлер. Позвольте спросить в последний раз. Вы не согласитесь остановиться хотя бы сейчас?
Ни за что.
— Тогда я покараю вас не как потомок Темара, а как один из ныне живущих Ранканделов.
Джин на мгновение закрыл глаза. Вместе с опущенными веками он словно захлопнул дверь, за которой оставалась жалость к Падлеру.
Но ещё прежде, чем Джин снова открыл глаза, Падлер высвободил высшую ступень своего магического клинка.
Тайное искусство Синей Молнии. Магический клинок Ранканделов: Гром кары — Падлер Ранкандел.
Парная техника Пекла, созданного Повелительницей пламени Сарой Ранкандел.
Джин и Кайо сразу узнали истоки этого искусства. И Пекло, и Гром кары достигли совершенства лишь после того, как Темар поделился с рыцарями Десятки тайнами Искусства грома.
Взгляд Кайо стал сосредоточенным и суровым.
— Значит, и ты всю жизнь гнался за тенью беспредельного мастерства.
Сам Кайо посвятил жизнь тому же — попытке приблизиться к мечу Богини битвы.
— Но без подлинника этот уровень недостижим.
Против Грома кары он первым раскрыл свой высший приём царя битвы — Цунами.
Две грозовые области, созданные Кайо и Падлером, походили одна на другую настолько, что со стороны их можно было принять за одну и ту же технику. Устремлённые к вершине мастера часто приходили к схожим решениям, хотя шли совершенно разными дорогами.
Хочешь сказать, что подлинник — это ты, громовик?
— Нет. Хоть мы и враги, я хочу выразить тебе уважение. Ты никогда не принадлежал к нашему народу, но сумел пройти через ту же борьбу и достичь того же уровня, что и я.
И всё же между ними было одно принципиальное различие.
Тело.
Грозовая энергия, сила громовиков, требовала плоти, способной её выдержать. Точно так же тайные техники Ранканделов могли раскрыть всю мощь лишь в руках человека с телом, одарённым от рождения.
— Но выдержит ли твоя жалкая человеческая оболочка?
Вот почему старые товарищи звали Падлера хилым. Его меч восполнял врождённую слабость ценой собственной жизни.
Я уже однажды умер. Хватит болтать глупости.
Кайо широко ухмыльнулся.
В отличие от Джина, он не питал к Падлеру никаких особенных чувств. Он пришёл помочь брату и обнаружил перед собой достойного противника. Чего ещё желать бойцу?
Цунами и Гром кары сомкнулись. Джин по-прежнему сдерживал Падлера, не позволяя тому приблизиться к Кайо.
Он намеревался выдерживать натиск, пока противник не растратит как можно больше сил, а сам Джин не накопит нужную мощь.
Но вскоре Падлер сменил цель и начал теснить Джина. Теперь Кайо приходилось всеми силами прикрывать брата, и на его теле один за другим появлялись порезы.
Сохраняй они прежний порядок совместной атаки, первым серьёзно пострадал бы Падлер.
Нелогично.
По крайней мере со стороны их действия выглядели именно так.
Падлер не мог не догадаться, что за невыгодной переменой тактики скрывается особый замысел.
Скорее всего, он был связан с энергией, разгорающейся сейчас внутри Грозового сердца Джина.
Мощь была такой, что даже Падлер на мгновение замер. Но пока это оставалось всего лишь запасом силы.
Он не верил, что Джин сумеет довести её до уровня подлинника, о котором говорил Кайо.
Джин ещё не достиг Истока.
А значит, вряд ли ему покорится вершина, на которую сам Падлер так и не поднялся. Тысячу лет назад считалось, что из всех воинов только Темар сумел ступить на эту высоту.
Но когда Цунами и Гром кары достигли предела, Кайо уверенно произнёс:
— Теперь покажи ему, Джин. Покажи своему заблудшему предку настоящий меч вершины.
Грозовое сердце Джина взорвалось потоком энергии.
Искусство грома. Десятый меч Богини битвы: Клинок Грозового Владыки — Пробуждение.
На одно мгновение Цунами и Гром кары застыли. Словно два хищника, сцепившиеся в схватке, вдруг ощутили рядом зверя, перед которым оба были бессильны.
Но Джин не остановился.
Клинок Грозового Владыки. Десятый меч, вторая стадия — Наступление.
Сигмунд наполнился тяжёлой, сокрушающей волей: уничтожить всех, кто поднимет оружие против Грозового Владыки.
Кайо перевёл дыхание, глядя на брата с гордостью. Падлер замер, не отрывая глаз от Джина.
На миг ему почудилось, будто перед ним стоит сам Темар. Но тут же он понял, насколько это впечатление ложно.
Этот человек не был ни Темаром, ни одним из древних Ранканделов.
Перед ним стоял Джин Ранкандел — великий мечник своего времени, живущий здесь и сейчас, а не тысячу лет назад.
Но… это ничего не меняет.
Падлер не проникся к нему ни уважением, ни страхом. Ненависть и желание уничтожить Джина, а затем наблюдать падение рода остались непоколебимы.
Подчиняясь воле Джина, чёрные грозовые тучи собрались над Садом и заслонили нависший над ним «Рам».
Роза, Прорицательница и наступавшие флоты великих держав видели это совершенно отчётливо.
Даже если моё тело и душа исчезнут без остатка, не оставив следа ни в мире живых, ни в аду, ни в глубочайшей бездне скверны… Даже если моё имя и всё, что я потерял, вновь сотрут из памяти мира…
Гром кары вспыхнул ещё ослепительнее.
Теперь возобновившаяся техника превосходила всё, на что Падлер был способен при жизни.
Я не позволю тебе спасти Ранканделов.
И вдруг в его сознании мелькнуло едва различимое воспоминание.
Когда-то, очень давно, он произнёс похожие слова. Но тогда они звучали иначе:
Даже если моё тело и разум, если все любимые мной люди исчезнут с лица земли… Даже если в конце пути нас ждут лишь отчаяние и кошмары… Я всё равно буду сражаться рядом с вами и защищать Ранканделов.
Непонятно почему, отголосок тех слов прозвучал и в душе Джина — далёким эхом из минувшего тысячелетия.
Но меча он не остановил.
В глазах Джина, озарённых молниями, вспыхнули слёзы. В глазах Падлера отражалась лишь бездонная пустота.
Загружаем комментарии…