Когда Роза оказалась во власти скверны, против её Ранканделов восстало около тысячи рыцарей. Под началом Дипуса, Мэри и Джордена они вели с войсками Сада клинков нескончаемые бои — то крупные, то совсем небольшие.
Но не прошло и месяца, как более шестидесяти процентов повстанцев были разбиты. Остальным пришлось решать: отступить, чтобы однажды вновь вступить в борьбу, или сражаться до последнего человека.
Они выбрали первое.
Только осуществить задуманное не смогли. Роза с пугающей лёгкостью находила их убежища и, словно загонщик на охоте, гнала сопротивляющихся обратно к Саду клинков. Рыцари дрались отчаянно, противостояли заражённым скверной бывшим товарищам, но в конце концов потерпели поражение от призванных знаменосцев прошлого и Чёрных рыцарей.
Тогда в подземных темницах оказалось около двухсот пятидесяти человек.
А теперь Квикантель привела меньше сотни. При побеге из Сада клинков погибло ещё более половины уцелевших узников.
Девяносто семь рыцарей. Вот и всё, что осталось.
Джин долго стоял перед ними, не в силах произнести ни слова. Что-то горячее, нестерпимо горькое поднималось в груди и сжимало сердце.
— Вам всем… пришлось очень тяжело, — наконец сказал он.
Рыцари ответили салютом клинков. Никто не заплакал. Джин тоже сдержал рвавшиеся наружу чувства и молча принял их приветствие.
По крайней мере, среди них нет никого, кого уже не очистить от скверны.
Заражение рыцарей было сравнительно слабым. Правда, многие получили тяжёлые раны, и без целителей Святой страны не обойтись.
— Прежде всего нужно заняться вашим лечением. У нас есть устройство, способное очищать организм от скверны.
Джин объяснил, как действует очиститель: процедура долгая, число пациентов ограничено, а для работы требуется кровь Богини битвы. Поэтому воспользоваться им для освобождения всего захваченного Сада клинков было невозможно.
— Мне лечение ни к чему, двенадцатый знаменосец, — произнёс Джорден.
— Господин старейшина?
— Что вы такое говорите?! Да вам раньше всех нужно… — начал было один из братьев Тона и осёкся.
Только теперь близнецы поняли, что имел в виду Джорден.
Снаружи на его теле не было смертельных ран. Зато внутренние повреждения оказались необратимыми. Спасение девяноста семи рыцарей стоило ему собственной жизни.
Джин понял это ещё при первой встрече.
— Что вы уставились на меня, как телята? Выполняйте приказ двенадцатого знаменосца, лечитесь и очищайтесь. А у меня перед смертью осталось одно дело.
Джорден встретился с Джином взглядом.
— Двенадцатый знаменосец.
— Да.
— Я передам тебе все мечевые техники нашего рода, какие мне известны. Пойдём прямо на тренировочную площадку. Времени у меня немного.
Джин не стал возражать. Даже сама Лани не смогла бы спасти старейшину, а его последняя воля заслуживала уважения.
— Хорошо.
— Передача знаний не займёт слишком много времени, так что за прочее не тревожься. По дороге расскажу всё, что ты захочешь узнать. А ты поведай, что произошло с тобой в Саду клинков.
По пути Джорден то и дело прихрамывал. Джин видел, каких невероятных усилий тому стоит каждый шаг, и, стараясь ничего не упустить, рассказал о недавней битве.
— Значит, под конец ты даже скрестил мечи с самой Розой… И при этом скверна на тебя совсем не подействовала.
— Я обрёл к ней невосприимчивость.
— Но не такую, чтобы можно было поделиться ею со всеми, верно? Завидую. Знаешь, оглядываясь назад, я понимаю, что, наверное, завидовал тебе всегда. И не я один — многие в клане.
Джин промолчал, ожидая продолжения.
— Всё пошло прахом около полугода назад.
— Примерно тогда же Калон отрезали от внешнего мира и перекрыли мне доступ к сведениям. Я предполагал, что там творится что-то неладное.
— До того Розу Ранкандел постоянно мучили приступы. А потом она нарушила данное тебе обещание и заключила союз с Прорицательницей. Ей казалось, что выбора нет. Ципфели и Кинзело строили флоты, пускали в ход новые технологии, а мы всё сильнее отставали. Но это, конечно, не оправдывает её поступка.
Просто другого выхода она для себя не видела.
Голос Джордена стал горьким.
— Роза поступила бы так же, даже если бы ты остался дома. Так что твоё решение уйти на затворническую подготовку было правильным. Будь ты в клане, первым делом она избавилась бы от тебя. А главы рода рядом не было… и остановить её оказалось бы некому.
— Об отце по-прежнему ничего не известно?
Времена стремительно менялись, но имя Сайрона Ранкандела не утратило прежнего веса.
Если бы он и отправившиеся вместе с ним рыцари вернулись, Ранканделы и без Прорицательницы, и без воздушных флотов остались бы силой, на которую другие державы не посмели бы покуситься.
— …Роза заявила, что глава рода погиб.
Джин невольно остановился.
— У неё были доказательства?
— Нет. То ли Прорицательница сообщила ей об этом, то ли Розе просто понадобился предлог узаконить свою власть. Она сказала только, что он мёртв. Впрочем, и я уже не надеюсь, что глава жив. Почти все, кто восстал против Розы, думают так же.
Жив Сайрон или погиб — теперь это мало что меняло.
Глава рода, который не возвращается, даже когда его дом превращается в руины, с беспристрастной точки зрения уже утратил право называться главой. Для оставшихся он всё равно что мёртв.
— Хотя некоторые считали иначе. Например, твой дядя и другие знаменосцы. Как только Роза начала творить свои бесчинства, Зед Ранкандел отправился в Чёрное море искать главу.
Зед так и не вернулся. Был ли он жив, не знал никто.
— Четвёртый и седьмая знаменосцы пропали после решающего сражения. Как я уже говорил, никто не видел их гибели. Если они вырвались, то, скорее всего, тоже направились в Чёрное море. Оба не раз утверждали, что спасти клан способен только вернувшийся глава.
— Значит, никто не видел собственными глазами, как погибли брат Дипус и сестра Мэри. Возможно, они до сих пор в плену. Не думаю, что Роза выпустила из подземелий всех заключённых.
— И такое возможно. Только если они живы, то в следующий раз, скорее всего, окажутся по другую сторону меча. Наши тысяча тридцать три рыцаря смогли восстать против Розы не только благодаря собственной воле. Просто мы не подвергались прямому воздействию скверны, которую источала Прорицательница.
— То есть большинство рыцарей, оставшихся в Саду клинков, не по доброй воле ей служат, а потому что их разум захвачен скверной?
— Есть и добровольцы, не сомневаюсь. Но в основном — да. Какой безумец захотел бы сражаться под началом такого чудовища, пусть даже невероятно сильного? Особенно среди рыцарей Ранканделов. Гордецов, подобных им, ещё поискать.
История уже не раз показывала, насколько трудно человеку сопротивляться безумию скверны. Удержаться могли разве что такие исключительные личности, как Рон Хайран. Но и он, пока Джин не пришёл на помощь, был полностью поглощён ею.
Брат Дипус и сестра Мэри… Они могут стать моими врагами.
От одной этой мысли голова готова была расколоться. Джин не подал виду и продолжал идти рядом со старейшиной.
— Кажется, пришли. Недурная площадка. Ты здесь упражнялся в бытность кандидатом в знаменосцы?
— Да.
— Джин.
— Слушаю.
— Ты теперь единственная надежда нашего рода. Никогда… никогда об этом не забывай.
Джорден крепко сжал его руку.
Перед ним стоял единственный рыцарь, способный противостоять чудовищной силе Розы без ограничений. Единственный знаменосец, который мог возродить Ранканделов.
По щекам Джордена катились слёзы.
В памяти смешались картины унижения и падения клана, горечь лет, потраченных на бесплодную борьбу за место главы, лица погибших товарищей и мучительное бессилие человека, которому оставалось только вверить всё двенадцатому знаменосцу.
— …Я не забуду, двоюродный дядя.
• • •
В течение следующих трёх дней Джорден передал Джину шесть коронных приёмов, четыре тайные техники и один высший приём.
Достигший огромных высот в искусстве меча Джин постигал их с поразительной быстротой. Большинство техник он воспроизводил безукоризненно по одним лишь объяснениям, даже не требуя от Джордена демонстрации.
В часы, когда утомлённому старейшине требовался отдых, Джин поднимался в особняк, где слушал донесения о происходящем в мире.
Как и ожидалось, главы великих держав уже настойчиво просили о срочных переговорах в Тикане.
Ранканделы пока не предпринимали никаких новых шагов. Войска оставались на местах, а скорость распространения скверны по Хьюфестеру, согласно последним сведениям, несколько замедлилась.
От Валерии вестей не было. Джин готов был сделать что угодно, лишь бы узнать, жива ли она, но покинуть Тикан до завершения переговоров он не мог.
Таков был порядок вещей для человека, который отныне отвечал и за свой клан, и за весь мир.
— Вот и всё, что я мог тебе передать, — глухо произнёс Джорден.
За эти три дня они незаметно перестали быть старейшиной и знаменосцем, давними противниками. Разговаривали уже как близкие родственники — двоюродный дядя и его племянник, которым наконец нашлось о чём поговорить.
— Помнишь день, когда я отрубил тебе обе руки?
— Такое разве забудешь?
— А ведь тогда я увидел в тебе твоего отца. Ты шёл ко мне, даже лишившись обеих рук… Мне потом долго снились кошмары.
— Мне самому было тогда не по себе.
— Хех. Решил подсластить умирающему последние минуты?
— Нет, я и правда боялся, что руки не смогут как следует прирастить. И ещё… в тот день я был уверен, что вы плохо кончите.
— Стало быть, собирался лично об этом позаботиться?
— Мы тогда почти считали друг друга смертельными врагами.
— С тех пор я полагал, что ты опаснее не только Джошуа, но, возможно, даже Розы.
Хрип… хрип…
Дыхание Джордена стало свистящим, металлическим. Приближалась смерть.
— И вы всё ещё так считаете?
— Да… Ты одолеешь Розу. Ты станешь главой. Но…
Собрав остаток сил, Джорден внезапно схватил его за плечо.
— Только не вздумай считать себя главой уже сейчас! Даже если все уцелевшие повстанцы назовут тебя своим господином. Даже если отец твой умер… или, напротив, жив. Пока не вернёшь Сад клинков, ты не заслужил этого звания. Верни Сад клинков… Слышишь… меня?..
Джин, стиснув зубы, кивнул.
И Джорден испустил последний вздох.
А ещё через день в Тикан прибыл один из знаменосцев Ранканделов.
Загружаем комментарии…