За три года знакомое лицо Данте почти не изменилось. Зато рукопожатие у него стало крепче, и Джину показалось, будто в этой силе отразились все испытания, выпавшие другу за время разлуки.
— Давно не виделись, друг мой. Ты и впрямь вернулся гораздо сильнее прежнего.
— Думал, от всех забот ты будешь выглядеть измождённым. А ты у нас теперь словно из железа сделан, Данте.
— Будь я не способен выдержать и этого, не заслуживал бы звания хозяина Замка Императора Меча.
— После возвращения я ни на минуту не мог перевести дух, поэтому не получилось сразу тебя навестить.
— Нет человека, который не слышал бы, сколько великих дел ты совершил сразу после окончания затворничества. И у меня самого до недавних пор не было ни минуты покоя, так что не бери в голову.
Они ещё какое-то время смотрели друг на друга, не произнося ни слова.
Все три года каждый из них держал свой рубеж. Они не могли стоять плечом к плечу, но знали, что идут к одной цели, и продолжали упорно делать своё дело. Не требовалось рассказов, чтобы понять, насколько тяжёлыми и важными оказались эти годы для обоих.
— Ах да! — спохватился Данте. — Простите, что не поприветствовал сразу. Ваше высочество, госпожа Квикантель, господин Латри! Данте Хайран, хозяин Замка Императора Меча, к вашим услугам.
— Господин Данте, ну зачем так официально? — рассмеялась Юлия. — Мы ведь не впервые видимся.
— Вот именно. Ты хочешь, чтобы мы едой подавились? — добавила Квикантель.
Данте смущённо почесал затылок.
— Мне давно хотелось как следует поприветствовать принцессу. Похоже, я перестарался.
В кастрюле весело булькал суп с морепродуктами. Юлия первой наполнила миску Данте, и они приступили к ужину.
Почти все события, произошедшие после возвращения Джина, Данте уже знал в подробностях. Всякий раз, когда случалось что-нибудь значительное, Касимир посылал к нему вестников.
— …Значит, такова судьба господина Берадина, — тяжело произнёс Данте, услышав очередную историю. — Он совсем нас забыл? Стал жертвой этих мерзких опытов… Как же можно, называясь людьми, проделать такое с собственным сыном, с наследником рода?!
О состоянии Берадина он узнал только сейчас. Джин положил ладонь на плечо друга, который дрожал от едва сдерживаемой ярости.
Они давно понимали, что жизнь Берадина может окончиться трагедией. Но одно дело — подозревать, другое — услышать от Джина, что произошло на самом деле. Ненависть словно отравила кровь Данте.
— Когда-нибудь мы непременно вырвем нашего друга из рук этих чудовищ, — твёрдо сказал он. — Из рук проклятых Ципфелей.
— Непременно, Данте.
— Но пока мы не сокрушим Падшую богиню, я укрощу свой гнев. И, как ты, буду пользоваться ими, пока в этом есть необходимость. А когда дело будет сделано, уничтожу всё, чем они так дорожат.
Когда-то Джин, общаясь с Роном и Данте, заново открыл для себя ценность чести и праведного пути.
Теперь Данте учился у него иному — иногда для победы приходится поступать жёстко, даже безжалостно.
Прежний Данте предпочёл бы умереть, но ни на мгновение не вступил бы в союз с теми, кто превратил его друга в подопытного кролика.
Однако теперь на его плечах лежали тысячи чужих жизней. Он стал не только хозяином Замка Императора Меча, но и регентом империи. И мир, открывшийся ему с этой высоты, совсем не походил на мир, каким он видел его, будучи лишь наследником клана.
Порой приходилось использовать врагов, порой уступать, порой делать то, против чего восставало сердце. Иначе невозможно было спасти людей, доверивших ему свои жизни, — и, быть может, весь мир.
Ты всё больше похож на господина Рона, Данте.
Перед Джином всё ещё сидел дорогой ему друг. Но тот уже ступил на путь правителя, а не просто наследника.
Правителя, беспощадно строгого к самому себе и потому способного не пасть перед соблазном власти.
Джин гордился переменой в нём.
Именно этого Рон при жизни желал своему внуку. Раньше Данте был бесконечно честен, прям и готов сломаться, но не склониться перед злом. Рон любил его за это, но именно поэтому так тревожился о его будущем.
Теперь Джин мысленно обратился к покойному Рону: кажется, вы можете наконец смотреть на него спокойно и с радостью.
— Кстати, Джин…
— Что?
— Я всё хотел спросить: зачем ты явился ко мне переодетым? Неужели только ради прогулки принцессы? Мне кажется, дело не в этом.
— При императорском дворе появились люди, которые хотят тебя убить.
— Если только Ципфели не передали им кого-нибудь по-настоящему могущественного, это невозможно. Но у Ципфелей сейчас нет причины желать моей смерти, разве не так?
— Людей прислали не Ципфели. Их дал Сад клинков.
Глаза Данте сузились.
— Сад клинков?..
— Императорский двор предал Ципфелей и перешёл к Розе. Это удалось выяснить Валерии. Ты хоть что-нибудь об этом слышал?
— К моему стыду, ни о чём таком не подозревал.
— Сами Ципфели тоже. После моего сообщения они узнали, что двор переметнулся к Саду клинков, но пока не спешат устраивать чистку. Сначала хотят установить, какие сведения о них императорская семья успела передать Ранканделам.
Сложное положение союзников тоже не позволяло действовать сгоряча.
— По мнению Валерии, тебе грозит настоящая опасность. Мы подозреваем, что убийц императорскому двору предоставил Джошуа.
— Если это лучшие рыцари, усиленные скверной, да ещё при содействии Прорицательницы, попытка моего убийства для императорской семьи уже не выглядит совершенно безнадёжной. А Сад клинков желает убрать меня, разумеется, потому, что я помогаю тебе.
— Поэтому мы и явились под чужими личинами. И принцессу нашу взяли с собой.
Разумеется, Джин не стал бы привозить Юлию в столь опасное место только ради новых впечатлений.
— …Ты хочешь с помощью дара принцессы отыскать убийц?
— Именно.
Данте уже хотел заметить, что подвергать ребёнка такому риску всё-таки опасно. Но, посмотрев на Джина, передумал.
Здесь находились они оба. Каким бы чудовищем ни оказался подосланный убийца, мог ли он действительно причинить вред Юлии?
— Кажется, ты собирался что-то сказать, — заметил Джин.
— Я подумал и решил, что особой опасности нет. Если, конечно, убийцами не окажутся лично Падшая богиня и величайшие мечники древних Ранканделов.
— Даже если придёт сам Падлер, Юлия не пострадает. Ты ведь тоже здесь.
— Что ж, тогда что предлагаешь делать?
— Мы знаем лишь, что Сад клинков передал убийц Айрену Вермонту. Этого слишком мало. Поэтому собери во дворце всех чиновников, каких сможешь вызвать, и выясним, нет ли среди них пособников врага.
— Предлагаешь собрать всех в одном месте и просто спросить, есть ли здесь предатели?
Джин кивнул.
— Такую проверку и вправду можно провести лишь при помощи принцессы.
— На заседании императорского совета должны присутствовать и я, и Юлия, и Латри, и госпожа Квикантель, — продолжил Джин. — Там соберутся важнейшие люди империи. Нужно придумать правдоподобное объяснение нашему присутствию. У меня есть одна мысль…
— Джин, по сути, сейчас я единственный верховный правитель империи. Даже покойный Амир Вермонт не обладал такой властью. Никакого объяснения не требуется: кого прикажу привести, того и приведут немедленно.
— Ах, верно. Я на секунду забыл, как ты изменился. И впрямь, незачем выдумывать предлоги.
— И всё же любопытно. Что ты придумал?
— Сказать, что ты случайно спас нас, драконов, во время похода в заражённые земли. И вот мы пришли отблагодарить тебя. Ты ведь нередко отправлялся на зачистку один, без рыцарей.
— Для плана, который ты так старательно продумывал, это несколько… неправдоподобно. В нынешнем мире почти не осталось драконов, не принадлежащих той или иной стороне.
— Хорошо, что он нам не пригодится.
— Хотя если кто-то всё же осмелится спросить о вашем происхождении, я отвечу именно так.
— Если предателя найдём прямо в столице, можно будет вообще перестать притворяться.
Они закончили ужин. У дверей уже ждала карета, и вскоре все отправились во дворец.
— Всем чиновникам, находящимся в столице, явиться в Первый зал совещаний императорского дворца в течение двух часов! — приказал Данте. — Всем, до десятого ранга включительно, кроме рядовых рыцарей и магов, находящихся на служебных заданиях. Объявить чрезвычайный сбор. Кто опоздает хотя бы на секунду, понесёт суровое наказание.
— Есть, ваше высочество регент!
Приказ молниеносно разлетелся по столице.
— Регент когда-нибудь прежде созывал нас таким образом?
— Он же твердил, что не желает видеть ни минуты нашего отдыха, что мы обязаны трудиться ради народа и империи, пока замертво не рухнем! И что теперь? Почему даже незаконченные дела велено передать помощникам?
— Какого чёрта опять посреди ночи?! Меня уже трясёт! Неужели он решил свергнуть принца Курона и сам занять трон?
— И так нам повезло, что юный принц Курон умолял хоть немного нас щадить. Если Император Меча ещё и корону наденет, мы всем советом дружно помрём от переработок!
— Как бы там ни было, живо идём и кланяемся пониже. Посмеешь показать недовольство — пиши пропало. Помните, что стало с бароном Маглем, когда тот пожаловался на избыток работы?
Так чиновники, боявшиеся Данте, собирались во дворце, хватаясь за сердце и мысленно прощаясь с печенью. Те же, кто глубоко уважал регента, шли с решительным видом.
— Если его высочество объявил чрезвычайный сбор, значит, произошло нечто важное.
— Никому не сметь показывать усталость! В империи нет человека, которому приходилось бы тяжелее, чем регенту!
Экипажи и всадники прибывали во дворец безостановочно.
Не прошло и двух часов, как в зале совещаний собралось около тысячи чиновников.
— Все на месте?
Перед ними сидел Данте во главе огромного стола, а за его спиной стояли четверо незнакомцев.
Никто не понял, что это переодетые Джин и его спутники.
— Так точно, ваше высочество!
— Все явились!
При всём многолюдстве никто не смел даже многозначительно переглянуться. Слишком многие уже видели, что случается с теми, кто начинает вертеть глазами перед Данте.
Никто даже не спрашивает, кто мы такие. Тут почти как в Саду клинков при отце. Хотя кое-кто, похоже, совсем не напуган, а, наоборот, надеется на что-то…
Среди придавленных тишиной чиновников Джин заметил несколько лиц, сиявших ожиданием. Это были министры и рыцари из рода Хайран. А смотрели они на переодетую Квикантель, стоявшую позади Данте.
Неужели наш господин наконец-то нашёл себе возлюбленную?!
Наверняка хочет представить её родственникам! Хотя нет… Не может быть. Господин не стал бы сгонять всех посреди ночи ради личного дела…
Их надежды угасли так же быстро, как вспыхнули. Они опустили глаза и снова приняли серьёзный вид.
Рыцари Хайранов отлично знали, как одиноко и тяжело живётся Данте. Им всей душой хотелось, чтобы рядом с ним наконец появилась женщина, способная подарить хоть немного покоя.
Данте встал.
— Не стану отнимать у вас время. Каждый здесь занят, поэтому сразу к делу. Я созвал вас, поскольку в империи завелись предатели.
ах!..
— Не может быть!
— Никому не открывать рта без моего разрешения, — оборвал их Данте. — Чем скорее закончим, тем быстрее вы вернётесь к восстановлению империи. На мои вопросы отвечать исключительно «да» или «нет». Итак, первый вопрос.
Он обвёл зал суровым, обжигающим взглядом.
— Есть ли среди вас те, кто намерен причинить мне вред, или те, кому известны подобные планы?
— Нет! — хором ответили собравшиеся.
Данте принялся ждать знака Юлии.
Девочка несколько минут внимательно изучала присутствующих, затем осторожно семь раз коснулась пальцем его спины.
Это означало, что семеро солгали.
Загружаем комментарии…