По дороге к крепостной стене неспешно шагал человек. Ни десятки устремлённых на него взглядов, ни натянутые на стенах луки, казалось, ничуть его не тревожили. В руке у незнакомца развевалось знамя с белым оленем — гербом дома Барко. Увидев его, защитники Лоренса напряжённо переглянулись.
Остановившись у ворот, мужчина обвёл взглядом стену, отыскал виконта Лоренса и громко объявил:
— От имени виконта Барко я предлагаю вам три пути. Первый — открыть ворота, выйти и сдаться на милость победителя. Мой господин великодушен к тем, кто просит пощады, и только капитуляция сохранит вам жизнь. Впрочем, вряд ли вы на это согласитесь. Иначе нам незачем было бы сейчас разговаривать.
Для простого парламентёра он держался непростительно нагло, словно сам был виконтом Барко.
— Второй путь — открытое сражение. Выходите на равнину, и пусть исход спора решится в честном бою на глазах судьи, присланного центральной властью. Хотите столкновения армий — пожалуйста. Предпочитаете поединок лучших воинов — мы согласны и на это. Выбирайте сами.
Оба способа считались привычным средством разрешения распрей между дворянскими домами. Осаждать чужую крепость в этом мире было делом почти постыдным: считалось, что за стенами прячется лишь тот, кому не хватает смелости встретить противника в поле. Поэтому большинство споров решали общим сражением либо поединком чемпионов. Аристократ-судья следил за соблюдением правил и удостоверял результат, чтобы проигравшая сторона не смогла впоследствии отказаться признать поражение.
Виконт Лоренс выступил вперёд.
— Мы не признаём справедливости объявленной вами войны. Бумаги, будто бы подтверждающие старинный долг наших предков, — подделка. Мы не давали вам повода нападать, но и открывать ворота, обрекая жителей Лоренса на гибель, не намерены. Возвращайся и передай виконту Барко: ни при каких обстоятельствах мы не…
— Тогда третий путь! — бесцеремонно оборвал его посланник.
На самом деле исход переговоров был известен заранее. Когда в назначенный Барко день ворота так и остались запертыми, обе стороны поняли, что дело дойдёт до осады. Парламентёра отправили лишь затем, чтобы усилить давление на противника. Теперь, отбросив последние остатки учтивости, он прокричал перепуганным солдатам:
— Значит, вы отрекаетесь от дворянской чести и предпочитаете отсиживаться за стенами до последнего человека! Дом Барко принимает ваш выбор. И за каждую каплю крови, пролитую при штурме, вы заплатите сполна!
Он развернулся и ушёл. Белый олень на знамени продолжал трепетать на ветру, но никто из защитников не осмелился пустить вслед парламентёру стрелу.
Так началась война.
Первый штурм закончился неожиданно быстро. Хотя Барко грозил обрушить на непокорный город всю свою ярость, уже через полчаса после начала атаки прозвучал приказ отступать.
— Наглые ублюдки!
Виконт Барко сорвал шлем и с размаху швырнул его на землю.
Всё пошло совсем не так, как он рассчитывал. В его распоряжении находилось втрое больше солдат, чем у Лоренса. Он выдвинул вперёд осадные лестницы и был уверен, что без труда преодолеет невысокие стены. Неприступную крепость Дмитри, говорили, не взять даже с десятикратным перевесом сил, но укрепления Лоренса не шли с ней ни в какое сравнение. Барко собирался покончить со всем меньше чем за час.
Вместо этого нападавшие встретили яростный отпор.
— Господин виконт, похоже, они основательно подготовились, — доложил адъютант. — Углубили ров, не подпускают солдат к стенам, поливают нас горящим маслом. И стрел не жалеют с первых минут. Должно быть, запаслись всем необходимым для долгой обороны.
Виконт скрипнул зубами. Неделю отсрочки он дал Лоренсу вовсе не для того, чтобы тот успел подготовиться. Барко рассчитывал загнать противника в угол и принудить к сдаче. А тот, вопреки всем ожиданиям, решил сопротивляться до конца.
«По нашим расчётам, Лоренс должен был капитулировать хотя бы ради того, чтобы сохранить часть земель. Мы отрезали его от возможных союзников, показали подавляющее превосходство — и всё равно он запер ворота, будто готов погубить весь свой род. Где мы просчитались? Неужели он действительно решил, что другого выхода у него нет?»
Ведь Барко с самого начала не хотел настоящей войны. И заём в «Золотом банке», и приглашение официального судьи были всего лишь мерами предосторожности. План состоял в том, чтобы сдавить противнику горло и заставить его сдаться без боя.
Теперь план рушился на глазах. За какие-то полчаса защитники продемонстрировали слаженную оборону, а подожжённые ими собственные поля ясно говорили: они готовились к затяжной осаде. Одна мысль об этом вызывала у виконта головную боль. Как и предполагала Флора, ради войны дом Барко влез в огромные долги перед «Золотым банком». Быстрая победа оставалась единственным способом сократить расходы и не разориться.
— Какие будут приказания, господин? — осторожно спросил адъютант.
За время короткого штурма погибли десятки солдат. Они рассчитывали разведать силы врага, но ожесточённый отпор обошёлся слишком дорого.
«Виконт Лоренс никогда не отличался твёрдостью. Стоило надавить — и он практически продал драгоценную дочь дому Дмитри. В час опасности этот трус всегда забивался в угол. Если теперь он решился сражаться насмерть, значит, в его окружении что-то изменилось. Без надежды на победу он ни за что бы так не поступил. Кто-то объяснил ему, какую выгоду сулит затяжная война».
Барко лихорадочно перебирал варианты. Это он задумал всю интригу, направлял сына Антони, подделал долговые документы и использовал их как предлог для объявления войны. Теперь, когда цель была почти в руках, отказываться от плодородных земель Лоренса он не собирался.
— Что делать, спрашиваешь? Немедленно готовьте «это».
— Слушаюсь, господин, — после краткой заминки ответил адъютант.
Виконт криво усмехнулся. Лоренс кое-чего не учёл: сам Барко стремился победить с минимальными расходами, но ни единого мгновения не сомневался в конечном исходе. «Золотой банк» одолжил ему куда больше, чем противник мог вообразить. А большие деньги способны изменить ход любой войны.
На крепостной стене кипела работа. Первая победа приободрила солдат, но никто не обманывался: праздновать было рано.
— Живее, живее!
— Псы Барко могут вернуться в любую минуту! Не зевайте, тащите оружие!
Теперь защитники знали, что враг не так уж непобедим. Страх перед ним оказался страшнее его самого.
— Флора, ты была права, — сказал виконт Лоренс. — Достаточно оказалось подготовить оборону по всем правилам, и мы отбили приступ. Но откуда ты всё это узнала? В академии тебя обучали манерам и обязанностям знатной дамы, а не военному искусству.
Перемены в дочери поражали его. Именно Флора предложила выжечь поля, именно она деятельно участвовала в подготовке укреплений.
Девушка оглядела солдат. Вместо привычного изысканного платья на ней были доспехи. Последние несколько дней она даже училась стрелять из лука, чтобы в случае нужды выйти на стену вместе со всеми. Разумеется, за столь короткий срок метким стрелком не стать, но одна только решимость хозяйской дочери заметно укрепляла боевой дух.
Флору называли цветком Лоренса. Для жителей она была живым воплощением родного дома. Пока она не сдавалась, солдаты тоже не теряли надежды.
— Ты прав, отец. В академии нас не учили воевать. Говорили, что благородной девушке незачем знать то, с чем она никогда не столкнётся. Но после всего, что устроил дом Барко, я поняла: мне необходимо стать сильнее. Я больше не хочу быть тепличным цветком, который ждёт, пока кто-то другой решит все его проблемы. Хочу сама понимать, что происходит, и знать, как с этим справиться. Поэтому я начала учиться самостоятельно. И намерена продолжать.
— Флора…
— Не тревожься за меня. Я сама этого хочу.
У виконта сжалось сердце. Будь их род достаточно могущественным, дочери не пришлось бы проходить через такие испытания. Она повзрослела буквально за несколько дней. Но вместе с болью он испытывал гордость: любимая девочка незаметно для него превратилась в удивительную молодую женщину.
— Когда мы покончим с Барко, я больше не стану распоряжаться твоей судьбой. Прости, что пытался навязать тебе брак с Дмитри. Тогда мне казалось, что только так ты сможешь выжить, если наш дом падёт. Теперь же я верю: какое бы испытание ни выпало на твою долю, ты сумеешь принять верное решение.
Продолжить разговор им не дали.
— Что?..
— Не может быть!
Взоры солдат обратились к вражескому лагерю. Оттуда медленно выдвигалось нечто, похожее на огромную катапульту. Но стоило защитникам разглядеть её получше, как они поняли: перед ними не обычная осадная машина.
— Проклятье!
— У Барко «Всполох»!
«Всполох» — магическое осадное орудие. По виду оно напоминало катапульту, только метало не камни, а снаряды, вызывающие чудовищные взрывы. Каждый такой заряд стоил десятки золотых. Стрелять ими значило буквально разбрасываться состояниями, зато разрушительная мощь «Всполоха» не вызывала сомнений.
Никто не ожидал, что у Барко хватит денег и связей, чтобы раздобыть хотя бы одну такую машину.
— Все по местам!
— Приготовиться к обстрелу!
Пока бойцы метались по стене, Флора побледнела. Из книг по военному делу она прекрасно знала, чем им грозит появление «Всполоха».
«Как только он откроет огонь, стена долго не продержится. Пламя проломит укрепления и сожжёт стоящих на них людей. Остановить эту машину можно лишь двумя способами: противопоставить ей другое магическое оружие или открыть ворота, совершить вылазку и уничтожить её».
Первый способ был недоступен. У Лоренса не имелось ни денег, ни влияния, необходимых для приобретения такого оружия. Но второй означал верную смерть.
И тут «Всполох» выплюнул огромный огненный шар.
Грохнул взрыв. Над стеной прокатился огненный вал.
— А-а-а!
— Помогите!
Одного выстрела хватило, чтобы превратить укрепления в сущий ад. Стена, к счастью, устояла, но солдаты корчились от ожогов, а кожа на их телах пузырилась и слезала. И это притом, что снаряд прошёл мимо цели. Попади он точно, десятки людей сгорели бы прежде, чем успели закричать.
Флора на миг оцепенела. Противник обладал силой, несоизмеримой с их возможностями. Ни один учебник не подсказал бы ей, как поступить в подобной ситуации. Военные трактаты советовали отступать перед заведомо превосходящим врагом — вот только отступать было некуда.
«Нет. Я не могу просто сдаться».
Стиснув зубы, она схватила лук. Надо было хоть что-нибудь предпринять, попытаться сопротивляться до последнего.
В этот момент к ней подбежала служанка.
— Госпожа! Госпожа Флора! С вами срочно хочет поговорить Роман Дмитри!
— Сейчас? Тот самый Роман из дома Дмитри?
Имя прозвучало настолько неожиданно, что девушка растерялась. Но выяснять причины звонка было некогда. Она уже повернулась обратно к стене, когда служанка добавила:
— Он велел передать, что знает, как спасти Лоренс. Просит вас принять вызов!
Флора невольно остановилась.
Загружаем комментарии…