Военные экзоскелеты изначально проектировали так, чтобы их можно было снять и вернуть в строй даже после гибели оператора. А Шан Цзяньяо и Лун Юэхун за два месяца подготовки успели познакомиться с подобной техникой.
Поэтому Шан Цзяньяо повозился совсем недолго, нашёл нужный выключатель и отключил интегрированную систему вместе с энергетическим блоком.
После этого никакой особой техники уже не требовалось — только по очереди отщёлкнуть металлические фиксаторы на силовых сочленениях.
Лун Юэхун возился с локтем и запястьем, несколько раз открывал рот и снова закрывал.
На четвёртый всё-таки не выдержал и тихо спросил:
— Ты тогда совсем не нервничал? Не боялся?
Шан Цзяньяо, работавший с креплениями на ногах, указал на себя:
— Меня спрашиваешь?
— А кого здесь ещё? — Лун Юэхун не знал, сердиться ему или смеяться.
За спиной Бай Чэнь ремонтировала джип. Цзян Баймянь с пистолетом ушла проверять другую сторону. На небольшом участке у тела оставались только они двое.
Шан Цзяньяо похлопал покойника по бедру:
— Он ещё здесь.
— …
Лун Юэхун уже хотел выругаться, но вдруг сам не понял почему стало немного жутко.
Вспомнились страшилки, которыми взрослые пугали детей.
Шан Цзяньяо перестал улыбаться и серьёзно ответил:
— Конечно, боялся. И нервничал.
— По тебе вообще не было видно, — вырвалось у Лун Юэхуна.
Шан Цзяньяо слегка кивнул:
— Потому что я повторял себе: твоя цель — спасти всё человечество.
— …И какая тут связь? — Лун Юэхун уже привык, что у друга временами что-то переклинивает. — Я спрашиваю: почему от этого перестаёшь бояться?
Шан Цзяньяо с совершенно серьёзным видом объяснил:
— На пути к такой цели без жертв не обойтись.
В этот миг Лун Юэхун даже не понял, нормальный перед ним человек или всё-таки нет.
Он быстро решил сменить тему.
— А тебе не тяжело? Ты своими руками убил двоих.
Он помедлил.
— Совсем недавно они разговаривали, смеялись, ходили… Живые люди из плоти и крови.
— Ну… может, не тяжело. Но хоть что-нибудь особенное ты чувствуешь?
Шан Цзяньяо едва заметно кивнул.
Лун Юэхун почему-то облегчённо выдохнул.
— Чувствую.
— Что?
— Хочется ещё по две пули добавить.
— …Зачем? — Лун Юэхун окончательно отказался пытаться мыслить с ним в унисон.
Шан Цзяньяо посмотрел на него, затем перевёл взгляд на джип позади.
— Мы не собирались их грабить. Не собирались ранить. Не собирались убивать. А они с самого начала шли за нами со злом и атаковали, как только появился шанс.
Голос оставался спокойным.
— Если бы мы сегодня выступили чуть хуже или допустили одну лишнюю ошибку, сейчас лежали бы здесь мы, а они обыскивали бы наши тела.
— Думаешь, им стало бы от этого тяжело?
Шан Цзяньяо покачал головой.
— Нет. Они бы пели, плевали на нас, ели наши энергетические батончики, наши сухари и военные консервы, а из убитой нами железной змеи сварили бы себе похлёбку. Такое можно терпеть?
Воображение Лун Юэхуна тут же услужливо нарисовало эту картину. А вместе с ней всплыло слишком знакомое с детства чувство сильного голода.
Он мгновенно вскипел:
— Нет!
Но сразу после ответа будто сдулся.
— И всё равно как-то… нехорошо.
Уголки губ Шан Цзяньяо медленно поползли вверх. Улыбка получилась немного нарочитой.
— Таковы Пепельные земли.
— Привыкай.
— Можно подумать, ты сам не впервые выбрался на поверхность… — пробормотал Лун Юэхун и снова занялся креплениями.
Вскоре все фиксаторы были открыты, и экзоскелет сняли с тела.
Цзян Баймянь уже вернулась к джипу. Она задумчиво посмотрела на добычу.
— Лун Юэхун, примерь. Посмотрим, справишься ли.
Подобная техника всегда приводила некоторых мужчин в восторг. Лун Юэхун как раз был из таких.
Не обращая внимания на кровь на устройстве, он тут же позвал Шан Цзяньяо помочь: они подогнали длину силового каркаса, закрепили энергетический блок, надели чёрный металлический шлем и застегнули фиксаторы.
Интегрированная система закончила самопроверку.
Лун Юэхун взглянул на показатели и поспешил доложить:
— Заряд — двадцать три процента. Пишет, что хватит на час пятьдесят пять минут.
— Не верь, — отозвалась Цзян Баймянь. — Это если просто ходить и пользоваться базовыми функциями. А начнёшь, как тот тип, прыгать, носиться и гонять все системы с перегрузкой — хорошо, если на полчаса хватит.
Она носком ботинка указала на тело главаря.
— Понял.
Лун Юэхун начал осторожно пробовать основные движения.
Через несколько минут он радостно объявил:
— Командир, эта штука намного удобнее той, на которой мы тренировались в компании!
Цзян Баймянь хмыкнула:
— Так наша была копией. Мы всё-таки биотехнологическая компания. Откуда у нас великие достижения в механике и электронике?
— Тоже верно.
Лун Юэхун с ещё большим энтузиазмом принялся проверять остальные функции.
Шан Цзяньяо всё это время сидел у тела и методично обыскивал каждый карман. Не пропустил даже внутреннюю сторону нижнего белья.
В итоге перед ним оказалось совсем немного вещей.
— Всего две пачки печенья. — Он посмотрел на добычу с явным презрением.
Печенье было не прессованным. На упаковках шли строки на языке Красной Реки. Из-за потёртостей Шан Цзяньяо сумел разобрать только «зелёный лук» и «сода».
На Пепельных землях шире всего использовали два языка: язык Пепельных земель и язык Красной Реки. Первый был общим для «Паньгу-Био», Армии спасения и многих других сил. Второй преобладал в бассейне Красной Реки и у соседей — в том числе в Первом городе, Ордене Белых Рыцарей и компании «Апельсин».
Кроме печенья, нашлись два письма и значок.
Одно письмо было аккуратно сложено, второе — просто небрежно перегнуто несколько раз.
Шан Цзяньяо развернул первое, чистое и ровное.
— Его складывали много раз.
Цзян Баймянь велела Лун Юэхуну следить за окрестностями, подошла и присела рядом, чтобы читать вместе.
Письмо было написано на языке Пепельных земель.
«Дорогой папа!
У меня в Первом городе всё хорошо. Читать пока ещё трудно, но разговариваю я уже почти свободно, и никто больше не замечает, что я из Пустошей…
…Здесь очень строгая иерархия, но по сравнению с жизнью снаружи это почти рай. Если соблюдать правила, слушаться тех, кто выше тебя, и понимать своё место, жить можно довольно спокойно…
…За учёбу не волнуйся. Благодаря тому человеку меня уже перевели в обычное учебное заведение. Если нормально закончу, смогу избавиться от статуса “рабыни” и стать гражданкой…
…Не знаю, достаточно ли в посёлке запасов еды. Сейчас ещё лето, но некоторые однокурсники говорят, что зима в этом году будет особенно тяжёлой. Я не знаю, откуда у них сведения, но решила всё равно предупредить. Лучше подготовиться заранее. Даже если это только слух, лучше перестраховаться…
…Ты писал, что стал охотником за реликвиями. Это хорошо. Всё-таки безопаснее, чем разбой, хотя и такая работа опасна… Не ходи в недавно обнаруженные городские руины. Не ходи туда, откуда почти никто не возвращается. И, пожалуйста, больше не грабь людей. Я понимаю, что так быстрее всего добыть для посёлка еду на зиму…
…Я попробую найти в городе торговцев, которые решатся тайно вывозить зерно. Но ничего обещать не могу: мне почти нечего предложить в обмен. Остаётся надеяться, что тот человек познакомит меня с детьми и внуками старейшин Сената. Может, среди них найдётся возможность…
…И последнее. Пусть ты всегда будешь здоров. Пусть голод не придёт. Надеюсь, у дяди Цзишуня, дяди Цзиньфэна, А Юя и Цянь Нина всё хорошо и каждый сможет привезти домой достаточно еды. Надеюсь, мы дождёмся дня, когда Сенат признает нас и весь посёлок войдёт в Первый город уже не как рабы, а как граждане. И ещё: тот человек хорошо относится к маме, так что за неё не переживай…
Твоя Энджи».
Дочитав, Цзян Баймянь и Шан Цзяньяо долго молчали.
— Вот такие Пепельные земли, — наконец усмехнулась Цзян Баймянь, и в этой усмешке было больше горечи, чем веселья.
Шан Цзяньяо тихо сказал:
— Он прочитал это письмо не меньше двадцати раз…
Об этом говорили и сгибы, и состояние бумаги.
Цзян Баймянь хотела сказать, что в таком бою либо ты, либо тебя, и мучиться виной бессмысленно. Но вдруг кое-что вспомнила и только похлопала его по плечу.
— В каждом человеке две стороны. А иногда и больше. С собственным ребёнком он один, с чужаком — совсем другой.
Она помолчала.
— Мы для него чужие. Нам не нужно думать, как теперь будет жить его дочь без отца. Нам достаточно радоваться, что живы сами.
Цзян Баймянь посмотрела на Шан Цзяньяо чуть внимательнее.
— Я знаю, о чём ты думаешь. И слухи эти тоже слышала. Могу сказать точно: сотрудники нашей компании до такого уровня разбоя не опустятся. Если и грабить — то колонны с припасами враждебных сил.
Шан Цзяньяо ничего не ответил. Аккуратно сложил письмо и вернул во внутренний карман погибшего.
Потом развернул второе — мятое.
«Описание задания:
Исследовать район к северу от станции Юэлу и собрать сведения о цели.
Описание цели:
Мужчина неизвестного происхождения, рост около метра восьмидесяти. Чёрные волосы, золотые глаза. Исключительно красив и необычайно обаятелен. Предпочитает плащ, сапоги и перчатки, волосы всегда аккуратно причёсаны. На бродягу Пустошей совершенно не похож. Предварительная степень опасности — “высокая”.
Награда:
Одна тонна обычной муки, гарантия Гильдии.
Категория задания:
C. Сто репутационных баллов».
— Документ Гильдии охотников, — пояснила Цзян Баймянь и задумчиво подняла найденный значок. — Станция Юэлу — руины Старого мира в Чёрных Топях. А дальше на север начинается глубина Большой Топи. Там опасностей хватает.
Она осмотрела значок.
Тот был цвета латуни. На лицевой стороне — рельеф человеческого лица с почти неразличимыми чертами; на обеих щеках выгравированы нож и винтовка.
На обратной стороне находился крошечный чип.
Значок Гильдии охотников.
Загружаем комментарии…