Несколько жён? Лун Юэхуну, родившемуся и выросшему в подземном комплексе, было трудно даже представить такое.
Шан Цзяньяо, напротив, отнёсся к вопросу совершенно серьёзно:
— Он точно не будет успевать со всеми.
— Где-то такие обычаи обычное дело. А бывает и наоборот: одна женщина выходит замуж сразу за нескольких мужчин, — припомнила Цзян Баймянь кое-что из увиденного и услышанного.
Шан Цзяньяо тут же заинтересовался:
— А если свести людей из этих двух мест и смешать обычаи, что получится?
Цзян Баймянь немного подумала:
— Наверное, что-нибудь вроде: «Четвёртый муж третьей жены первого мужа моей второй жены оказался моим сыном».
У Лун Юэхуна от одной этой фразы закружилась голова. Он на какое-то время вообще перестал понимать, кто кому кем приходится.
Оглядевшись, он вдруг заметил в нескольких метрах от них несколько человек в ватниках и старых пуховиках. Те стояли перед автодомом и раз за разом кланялись двум красным свечам. Перед дрожащими огоньками лежали кусок вяленого мяса, тщательно ощипанная курица, маньтоу, кукурузные лепёшки и другая еда.
— А они что делают? — Лун Юэхун даже слегка привстал на носки, стараясь рассмотреть получше.
Бай Чэнь бросила взгляд в ту сторону:
— Поклоняются Богу Капота.
— Богу Капота? — Цзян Баймянь сразу оживилась.
Бай Чэнь немного подобрала слова:
— Для бескоренных машина — самое ценное имущество и почти член семьи. Поэтому многие их обычаи так или иначе связаны с автомобилями. Они постоянно боятся, что в пути машина во что-нибудь врежется, провалится в болото, перевернётся из-за препятствия или просто сломается. Вот и придумали Бога Капота: просят у него лёгкой дороги, чтобы всё шло гладко и без поломок.
Шан Цзяньяо цокнул языком:
— А он не относится к сфере ни одного Владыки Времени?
— Точно, — поддержал его Лун Юэхун. — И правда поклоняются не Владыке Времени.
На губах Бай Чэнь мелькнула улыбка:
— Владыки Времени не управляют вообще всем на свете. Во многих местах люди только слышали это название и больше ничего о них не знают. М-м… Некоторые религии, поклоняющиеся Владыкам Времени, пытались включить Бога Капота в своё учение, чтобы обратить бескоренных. Лучше всех пока преуспело Учение Кристального Сознания. Оно тоже поклоняется январскому Владыке Времени — Будде Бодхи.
— В некоторых других группах бескоренных Бога Капота уже переименовали в Бодхисаттву Капота.
— Конкуренция между богами серьёзная, — с самым серьёзным видом заключил Шан Цзяньяо.
Лун Юэхун снова посмотрел на место подношения — на вяленое мясо, варёную курицу, маньтоу и кукурузные лепёшки.
— Не слишком расточительно?
Даже для сотрудников «Паньгу-Био» это была еда уровня праздничного стола. В обычные дни такое встречалось редко.
— Её же не выбросят, — объяснила Бай Чэнь. — После обряда всё заберут домой и съедят всей семьёй. На Пепельных землях, кроме считаных мест, никто не станет выбрасывать еду.
Её лицо чуть смягчилось, уголки губ едва заметно приподнялись.
— Во многих поселениях бродяг Пустошей дети больше всего ждут именно жертвоприношений. После них будет очень сытная еда — такая выпадает раз или два в год.
— Понятно… — Лун Юэхун сразу мысленно сравнил это с праздниками внутри «Паньгу-Био» и почувствовал, что теперь понимает их куда лучше.
За разговором четверо добрались до самой оживлённой части лагеря, расположенной подальше от топливозаправщиков. Здесь было относительно просторно, стояли всего три длинных больших автодома. Они рыхло образовывали незамкнутый квадрат, все боковые двери были распахнуты, и внутри виднелись столы, стулья, кухонные стойки и шкафчики.
По внешнему краю образовавшейся площадки расставили самые разные столы, стулья и табуреты, а центр оставили полностью свободным.
На крыше автодома напротив проёма мигали несколько шаров, заливая площадку зелёным, красным и фиолетовым светом. На крышах двух других стояли колонки. Из них бил настолько ритмичный грохот, что собравшиеся в центре люди невольно двигались ему в такт.
Цзян Баймянь немного посмотрела и схватила уже готового рвануть туда Шан Цзяньяо:
— Не лезь. Сначала зайдём внутрь.
Шан Цзяньяо с явной неохотой отвёл взгляд, поправил почти съехавший тактический рюкзак и пошёл следом к самому дальнему автодому.
По дороге им встретился молодой мужчина с наголо выбритыми висками. Цзян Баймянь остановила его и с улыбкой спросила:
— Где ваш глава?
От него заметно пахло бензином. Несмотря на зимний холод, одет он был легко — в красную хлопчатобумажную футболку с длинными рукавами и широкие штаны. На лбу блестел пот, словно он только что закончил тяжёлую тренировку.
— Называйте его командиром каравана, — поправил молодой человек.
— Да, командир каравана, — послушно согласился Шан Цзяньяо.
Молодой человек на мгновение подавился словами:
— Я говорю, что нашего главу называют командиром каравана. Нет, фамилия у него не Караван. Он просто командир нашего торгового каравана.
Цзян Баймянь успела задать следующий вопрос раньше Шан Цзяньяо:
— И где ваш командир каравана?
Мужчина указал на самый дальний автодом:
— Тот, кто там торгует.
Ответив, он окинул Цзян Баймянь взглядом и улыбнулся:
— Потанцуешь?
— Нет, — без малейших колебаний отказалась она.
Музыка гремела так сильно, что разговаривать приходилось почти криком. Для Цзян Баймянь это было едва ли не идеальной обстановкой.
Молодой мужчина приставать не стал. Покачиваясь в ритм музыке, он отошёл в сторону. Глядя вслед Цзян Баймянь, он поднял руку, понюхал предплечье и недоумённо пробормотал:
— Ей не нравится запах бензина этой марки?
Когда группа по Старому миру почти дошла до нужного автодома, из тени внезапно выскочила старуха. В руках она держала коричневый плетёный поднос с целой россыпью баночек и бутылочек.
— Бензин нужен? Или дизельное топливо предпочитаете? — На её худом лице уже отчётливо проступили морщины.
Пока Лун Юэхун и остальные растерянно смотрели на неё, Шан Цзяньяо совершенно естественно спросил:
— Вкусно?
— …Это не едят. — Старуха на миг потеряла дар речи, а затем повысила голос: — Плесните чуть-чуть на одежду — и станете самыми желанными людьми в лагере!
Она освободила одну руку и указала на маленький флакон:
— Бензин пятнадцатого типа от компании «Апельсин». Самый чистый, запах подобран идеально. Капнете немного — сегодня вечером девушки с ума по вам сходить будут!
Цзян Баймянь задумчиво пробормотала:
— Здесь многим нравится запах топлива, потому что оно нужно почти всем машинам? Любовь к автомобилям распространилась и на бензин… Может, для них аромат цветов и рядом не стоит с запахом бензина или солярки.
— А? Что ты сказала? — Старуха слышала уже неважно, да и вокруг было слишком шумно.
Цзян Баймянь рассмеялась и прокричала:
— Нам не нужно!
Старуха заметно расстроилась и вернулась в тень, а четверо поднялись в дальний автодом.
Внутри оказалось довольно просторно: помещалось сразу несколько столов со стульями. У открытой стороны стояла молочно-белая стойка примерно по грудь Шан Цзяньяо. Перед ней — несколько высоких табуретов, позади — деревянный шкаф, уставленный бутылками и банками.
Между шкафом и стойкой стоял мужчина ростом почти метр восемьдесят. На вид ему было лет сорок-пятьдесят, волосы короткие, вокруг рта — кольцо седеющей бороды. Чёрная кожаная куртка поблёскивала маслянистым блеском.
— Выпьете? — с улыбкой спросил он.
— У вас есть алкоголь? — Цзян Баймянь придвинула высокий табурет и села.
Лун Юэхун тоже удивился. В «Паньгу-Био», где с едой всё было сравнительно неплохо, алкоголь всё равно считался нормируемым товаром: производили его мало, каждому полагалось лишь понемногу. А на голодных Пепельных землях они вот так запросто встретили человека, который торговал выпивкой.
Мужчина, очень похожий на командира каравана, улыбнулся:
— Вино из диких плодов. Не знаю, что это за ягоды. Летом здесь их полно: кислые, вяжущие, есть никто не хочет, до зимы не хранятся. А вот если пустить на вино — неожиданно выходит неплохо.
Когда остальные тоже расселись, Цзян Баймянь в шутку заметила:
— Я думала, люди, для которых машина — дом, а вождение — дело всей жизни, пить не будут.
Мужчина рассмеялся:
— Поэтому часто пьём только зимой.
Он вздохнул.
— Поколение моего деда после гибели Старого мира так и не смогло вернуться домой. С психикой у многих было плохо, и они часто спасались алкоголем. Из-за этого случались аварии, мы потеряли несколько машин.
— Уже поколение наших отцов ввело первое правило каравана. Его каждый обязан вытатуировать на себе.
С этими словами он повернулся спиной, задрал одежду и обнажил спину.
На загорелой коже крупными сине-чёрными иероглифами были выведены две строки:
«Выпил — не садись за руль.
За рулём — не пей».
Загружаем комментарии…