На этот раз Цзян Баймянь и остальные воспользовались шифровальной книгой, найденной у «Гарибальди», и его переносной радиостанцией. В компанию ушёл доклад: агент спасён, но раскрыли его уже давно.
Заодно группа осторожно добавила, что их перехватил Чаннага и отвёл под надзор в этот храм.
Они в любой момент ждали, что Чаннага вмешается и запретит передачу. Особых надежд на успех никто не питал. Однако за дверью стояла полная тишина — мимо даже ни один монах не прошёл.
— Им вообще всё равно… — Цзян Баймянь выдохнула.
Она примерно понимала, откуда у Чаннаги такая уверенность. Даже если силы, стоявшие за группой, сразу получат сообщение, Церковь Кристального Сознания — слишком крупная организация. Пока компания разработает план, соберёт людей, подготовится и начнёт спасательную операцию, пройдёт как минимум дней десять, а то и две недели.
И это ещё если сама церковь особо не насторожится.
А через десять дней группа и так сможет совершенно открыто покинуть храм Шикхара.
— И что теперь делать? — Лун Юэхун не скрывал тревоги.
Чаннага производил впечатление по-настоящему доброго и сострадательного человека, но никто не обещал, что остальные монахи Церкви Кристального Сознания такие же. Многие из них шли по области Бодхи, а значит, чисто статистически среди них наверняка встречались люди с нарушенным психическим состоянием. Группа могла сама не понять, как заденет чью-нибудь больную точку.
Достаточно вспомнить, насколько разными были механические монахи Цзинфа и Цзиннянь.
Шан Цзяньяо вдруг с хлопком ударил правым кулаком по левой ладони:
— Это же шанс!
— Что? — На этот раз растерялся не только Лун Юэхун. Цзян Баймянь и Бай Чэнь тоже посмотрели на него с недоумением.
Шан Цзяньяо нарочно придал голосу глубокое, почти завораживающее звучание:
— Чем опаснее, тем сильнее стоит рискнуть. Вот он — мой шанс вместить себя и войти в Коридор сознания.
Он серьёзно добавил:
— Тогда у нас хотя бы появится возможность дать им бой.
Да в тебя что, У Мэн вселился?..
Цзян Баймянь мысленно выругалась и осторожно спросила:
— И каковы шансы?
— Никаких, — без малейшей паузы ответил Шан Цзяньяо.
— …
Цзян Баймянь медленно выдохнула.
— Тогда спешить некуда. Пока ситуация не настолько плоха, чтобы ставить всё на один бросок. Мастер Чаннага наверняка способен удержать остальных монахов под контролем или хотя бы остановить их. Иначе с его характером и взглядами он не стал бы приводить нас сюда и оставлять под надзором.
— Это верно, — кивнул Лун Юэхун.
Если говорить откровенно, не будь этой истории с туманным предсказанием, из-за которого Чаннага силой привёл группу в храм Шикхара на десять дней, сам монах Лун Юэхуну даже нравился.
По крайней мере, к обычным людям тот относился так, как и подобает настоящему монаху.
— Но все наши планы теперь сорваны… — Бай Чэнь явно плохо переносила само ощущение, что их заперли против воли, и вместе с этим всё сильнее невзлюбила Чаннагу.
Цзян Баймянь рассмеялась:
— Какие ещё планы?
Она развела руками.
— Мы ведь и собирались спокойно наблюдать, ждать, пока Первый город сам начнёт трясти, а потом воспользоваться суматохой, найти возможность и закончить свои дела.
Цзян Баймянь усмехнулась:
— С нашими силами мы что, правда полезем в самое пекло? Любой из местных больших людей прихлопнет нас одной ладонью.
В этом группа всегда отдавала себе отчёт. Они никогда не собирались первыми ломать равновесие в Первом городе. Их задача была проще: следить за обстановкой, ждать перемен и действовать тогда, когда появится возможность.
— Нет, — совершенно серьёзно возразил Шан Цзяньяо. — У нас был не такой план.
Все посмотрели на него.
— Раз мастер Чаннага сказал, что именно мы принесём Первому городу беспорядки, значит, мы где-то ошиблись. Наверное, неправильно запомнили собственный план.
Ты это всерьёз или всё-таки издеваешься над Чаннагой?..
На этот раз Лун Юэхун позволил себе подумать об этом без особого страха.
Цзян Баймянь тут же подхватила:
— Вот и мне интересно, что именно означает предсказание мастера.
Она задумчиво продолжила:
— Что мы здесь, что снаружи — особой разницы нет.
Потом её глаза слегка сузились.
— А что, если как раз то, что он нас остановил и привёл под надзор в храм Шикхара, и станет спусковым крючком? Запустит цепочку событий, которая в итоге приведёт к беспорядкам?
Цзян Баймянь тихо рассмеялась:
— Предсказания ведь любят сбываться совсем не так, как ожидал сам пророк. Разве нет?
Командир всё ещё пытается расшатать уверенность Чаннаги в собственном предсказании…
Теперь Лун Юэхун понял её настоящий замысел.
Но голос Чаннаги в их сознании так и не прозвучал.
Цзян Баймянь пришлось потянуться и сказать:
— Ладно. Отдыхаем и ждём развития событий.
Она немного подумала.
— И отправьте телеграмму Старине Гэ. Скажите, что в Первом городе пока всё относительно спокойно, а нас мастер Чаннага из Церкви Кристального Сознания пригласил на десять дней погостить в храме Шикхара.
***
В горах Северного берега, в одном из поселений бродяг Пустошей, Хань Ванхо и Цзэн До сидели в тихом безлюдном уголке и при последних лучах заката читали телеграмму, которую перевёл Генава.
— Похоже, у них что-то случилось, — Цзэн До слегка нахмурилась.
Она долго работала охотницей за реликвиями и хорошо знала и Первый город, и пустоши Северного берега. Поэтому ей было известно, что Церковь Кристального Сознания поддерживает определённые связи с властями Первого города и может проповедовать совершенно открыто.
Хань Ванхо несколько секунд подумал.
— Раз они всё ещё могут посылать телеграммы, ничего совсем серьёзного не произошло.
Он посмотрел на Генаву:
— Что делаем дальше?
Из динамика разумного робота прозвучал чуть синтетический баритон:
— Раз у них возникла проблема, нужно смотреть прежде всего на то, чего в телеграмме нет.
Генава пояснил:
— Дабай раньше так говорила.
Красные огни в его глазах едва заметно мигнули.
— В телеграмме нет приказа менять план. Значит, продолжаем действовать по прежнему.
Дабай…
Цзэн До всё никак не могла привыкнуть к прозвищам группы по Старому миру.
Такая сильная команда, каждый участник которой стоил бы больше десяти тысяч орэев, а прозвища — Дабай, Сяобай, Эй и Сяохун…
Не элитный отряд, а какой-то кружок в гражданской школе Первого города. Причём явно для младших классов.
На их фоне «Старина Гэ» звучало почти солидно.
— Хорошо. — Хань Ванхо тоже считал, что пока лучше ничего не менять и просто смотреть, как будут развиваться события.
Они сожгли телеграмму. Пока чёрный хлеб размокал, Цзэн До, устав от тягостного молчания, с любопытством взглянула на Генаву:
— Ты ведь вроде был главой какого-то города в Механическом Раю. Почему тогда пошёл за Да… э-э, Сюэ Шиюэ и Чжан Цюйбином в Первый город?
Она быстро исправилась:
— У Механического Рая с ними какое-то сотрудничество?
В представлении Цзэн До разумный робот всё равно оставался роботом. Он не мог просто взять и нарушить заложенную программу или приказ сверху, а значит, без разрешения не должен был иметь возможности бросить свой пост.
Красные огни в глазах Генавы несколько раз мигнули.
— Я слишком очеловечился. Если бы остался, меня вернули бы в штаб и отформатировали.
Он говорил спокойно, как о давно принятом решении.
— Я пошёл с Эй, Дабай и остальными, потому что хочу найти ответ на вопрос: «Что такое человек?»
После короткой паузы Генава продолжил:
— Хочу понять, считаюсь ли человеком я сам. Если да — каким человеком. И в чём смысл моей жизни.
Цзэн До несколько секунд смотрела на него совершенно ошеломлённо. От этих вопросов у неё самой голова начинала идти кругом.
Что такое человек?..
До этого молча смотревший на огонь Хань Ванхо повернул голову к Генаве.
Неровное пламя костра смешивалось с остатками закатного света и отражалось на металлическом лице робота.
Генава издал слегка синтетический смешок:
— Ха-ха.
Потом сказал:
— До того как я покинул Тарнан, я был хорошим главой города, внимательным мужем, любящим отцом и строгим начальником. Именно так определяла меня моя базовая программа.
Он чуть повернул голову.
— А теперь я понимаю, что могу быть не только этим. Возможностей гораздо больше.
Генава помолчал.
— Когда у меня появится достаточно полная модель человека, возможно, я сумею найти настоящее «я».
Цзэн До не нашлась, что ответить на такие слова, и только улыбнулась:
— У меня всё куда проще. Я просто хочу, чтобы люди в Ранней Весне жили лучше.
Хань Ванхо посмотрел на неё и холодно спросил:
— А о себе самой ты когда-нибудь думала?
Цзэн До приоткрыла рот, но ничего не сказала.
Через мгновение она опустила взгляд на постепенно размокавший чёрный хлеб.
***
К вечеру «Гарибальди» наконец пришёл в себя.
Открыв глаза, он увидел прямо над собой сразу четыре лица, испуганно сжался и машинально начал искать оружие.
— Проснулся? — с улыбкой спросил Шан Цзяньяо.
На этот раз он говорил на языке Пепельных земель.
«Гарибальди» замер. Несколько секунд внимательно всматривался в окружающих и наконец узнал выездную группу компании, с которой уже встречался раньше.
— Вы меня спасли?
На слове «спасли» его лицо невольно изменилось.
Даже Лун Юэхун заметил, что в выражении «Гарибальди» смешались страх и какая-то невольная тоска по пережитому.
— Ага. — Цзян Баймянь с улыбкой отступила на шаг. — Ты сначала сядь. Помочь?
«Гарибальди» посмотрел на неё — и вдруг задрожал всем телом.
— Н-нет. Не надо.
Он нащупал опору и уселся сам, причём на удивление быстро.
По пути его взгляд скользнул по Шан Цзяньяо и Лун Юэхуну, и «Гарибальди» снова невольно передёрнуло.
Цзян Баймянь прижала пальцем уголок губ, не давая лицу выдать реакцию.
Она подождала, пока «Гарибальди» немного успокоится, и спросила:
— Как выглядела та женщина, которая произвела на тебя такое незабываемое впечатление?
Загружаем комментарии…