— Вот как?
Спустя десять дней с начала поисков Чжинму в Зале Истории, Пхун Хван вызвал к себе Чон Хона, ученика первого поколения Павильона Небесного Дракона, которого обучал Ун Ам.
— Да.
— И что, по-твоему, он там делает?
— Говорят, он сутками читает и перечитывает архивы в Зале Истории.
— Хм, необычный парень, — Пхун Хван погладил свою белую бороду, и на его лице появилось заинтересованное выражение.
Он легонько хлопнул по столу.
— Чон Хон.
— Да.
— Иди и позови Ун Ама.
— Он останется у вас на ночь?
— Да, и скажи ему прийти вместе с даосом Чжинму.
— По какому поводу?
— Если подумать, хотя к нам и прибыл гость, я так и не оказал ему должного гостеприимства. Я поприветствовал ученика Удана, но проявил к нему слишком мало внимания.
— А-а.
— Приходи в долину Хансоль и передай им это.
Долина Хансоль располагалась на небольшом отдалении от главного храма. Это было место, где мастера Конрюна время от времени отдыхали и снимали усталость после тяжелых тренировок или сражений.
— В таком случае, мне сказать ученикам Павильона, чтобы они всё подготовили?
— Верно. Зачем усложнять, если можно сделать всё просто? Иногда нужно и голову проветривать.
— Слушаюсь!
Глядя вслед убегающему Чон Хону, Пхун Хван счастливо улыбнулся.
Конрюн и Удан, представляющие корни Даосизма на Центральных Равнинах, долгое время были союзниками в Праведной Фракции, но после той кровавой резни их связи почти оборвались.
Эта мысль всегда тяжким грузом лежала на сердце старика.
Он ничем не помог Удану. Он не смог прийти на выручку из-за нападения Демонического Культа, который двинулся на юг в разгар Великой Войны. Без преувеличения, Конрюн был стержнем военной мощи Праведной Фракции, и его уход создал бы слишком большую брешь. Из-за этого Чхоль Чжи Рян, который тогда еще не был Главой Союза, настоятельно отговорил его от похода на помощь Удану, и Пхун Хвану пришлось остановить свои войска.
Как же больно было услышать новость о том, что восемь дворцов Удана были преданы огню! Это стало вечным комком вины, давящим на грудь. Возможно, именно поэтому во время приступов безумия его разум каждый раз возвращался в то время семнадцать лет назад. Силы праведников не были распределены равномерно, и они не успели спасти союзников.
Именно тогда он добровольно сложил с себя полномочия Главы и поселился в Павильоне Небесного Дракона. Его целью стало обучение следующего поколения. Прошло десять лет с тех пор, как он принял в ученики выдающегося Ун Ама и отобрал самых талантливых детей, сделав их учениками Павильона. Так был создан нынешний Павильон Небесного Дракона. Элита Конрюна, выращенная лично Чжин Рён Пхун Хваном. Это было сделано для того, чтобы однажды, даже когда его или Ун Ама не станет, они смогли выполнить свой долг защитников Центральных Равнин.
А когда придет время, он собирался уйти. Он не знал, сколько еще продлится его жизнь, но планировал покинуть орден и отправиться в руины Удана. Он собирался помочь им в обучении молодых послушников. Чтобы они могли восстать из пепла. Таким было его давнее обещание и его долг перед Уданом.
Однако несколько лет назад его внезапно поразила болезнь, и он оказался заперт в Конрюне. Как же это было горько и печально.
А недавно до него дошли слухи о Чжинму. Весть о том, что в Удане появился новый «Меч», достигла даже Конрюна.
Меч Удана.
Титул, которым из поколения в поколение наделяли тех, кто разносил славу ордена по всему миру. Как же он был счастлив, впервые услышав эту новость! Более того, когда он узнал, что юноша направляется в Конрюн, ему хотелось пуститься в пляс.
Тысячелетний Удан снова поднимался с колен. Он вставал на ноги сам, без посторонней помощи. Старик верил, что вскоре орден вернет себе былую славу, раз уж воспитал такого выдающегося таланта.
«Эх, это же прекрасно. Это просто замечательно».
Чжинму и Ун Ам. Как когда-то Конрюн и Удан, они станут хорошими друзьями и вечными соперниками. Один, как Меч Удана, разнесет славу праведности по Центральным Равнинам, а второй станет щитом и защитит мир от развращенного Демонического Культа. Когда пройдет время и старые звезды угаснут, они станут новыми светилами и возглавят Мурим.
Пхун Хван был счастлив как никогда. Казалось, он видит будущее, и от этого на душе становилось тепло и спокойно.
«Сегодня мы будем веселиться, есть и пить!» — Пхун Хван ускорил шаг, направляясь в долину Хансоль.
— Это и есть долина Хансоль, — Ун Ам указал на ущелье вдалеке.
Глубокий разлом, образованный соединяющимися горами. На ослепительно белой земле, где еще лежал нерастаявший снег, зеленели сосны, пробившиеся сквозь холод и создававшие пейзаж, достойный искреннего восхищения.
Однако в отличие от Ун Ама, на лице которого играла гордая улыбка, лицо Чжинму было мрачнее тучи.
«Твою мать, я так занят, почему он заставляет меня приходить сюда?»
В долине горел костер. И знакомый запах, щекочущий ноздри, заставил Чжинму напрячься.
Этот аромат жарящегося мяса…?
В Конрюне?
Не может быть. Неужели эти волки собираются жарить мясо и жрать его?!
Если подумать, даже в Чхонсоне к еде добавляли мясо, но лишь крошечными порциями для поддержания сил.
Однако…
«…»
Когда он подошел ближе, там действительно жарилось мясо. Целый дикий кабан вертелся на вертеле. Более того, вокруг него были разбросаны кувшины.
«Алкоголь?»
Чжинму был настолько ошарашен, что случайно произнес свои мысли вслух, и Ун Ам посмотрел на него с любопытством:
— Разве в Удане запрещено пить?
«Дело не в этом… Разве алкоголь и мясо изначально не запрещены Даосизмом?!»
На лице Чжинму отразилось глубокое непонимание и внезапное чувство отчужденности.
— О-хо-хо, добро пожаловать! — Пхун Хван поставил перед собой бутыль с вином и приветственно помахал рукой.
— Это…?
— А? Неужели не видишь? Мясо и вино, конечно.
Следовательно… Он может спокойно это есть?
Они не прятались, все воины Павильона Небесного Дракона собрались здесь. И угощал их человек, обладающий высшим авторитетом в Конрюне.
— Ох, я совсем забыл! Разве в Удане не запрещено есть мясо согласно Десяти Заповедям? Я совершенно не подумал, — Пхун Хван хлопнул себя по лбу, словно только что вспомнил об этом, увидев ошарашенное лицо Чжинму.
Лицо старика помрачнело, а его намерение оказать радушный прием сменилось виноватым взглядом:
— Я подготовил все это, чтобы порадовать гостя… Надо было спросить заранее…
— Нет-нет. Запрет на мясо был частично снят, а алкоголь — это то, что я пью время от времени.
— О, правда? Слава небесам! Все даосы Удана хороши, но эта их упертость всегда была проблемой.
— …?
«Проблемой? О чем он вообще?»
— Как могут те, кто следует Пути Дао, пытаться достичь вершины только с помощью воздержания? В мире есть Дао, и потому вы должны стремиться к богатству, пить вино и есть мясо.
«Золотые слова. Я всегда думал точно так же!»
Но…
— Разве весь Даосский орден не живет так?
— А? Хе-хе, какой же ты строгий даос.
— …?
— Каждая школа уникальна. Разве ученикам Хвасана запрещено жениться?
«А, вот оно что. Так вот в чем дело!»
Лицо Чжинму скривилось.
«Меня обманули! Чертовы праведники Удана! Когда я говорил, что это бессмысленно, я не шутил!»
Они несли какую-то чушь про традиции и Десять Заповедей Дао.
Что? Если есть мясо в юном возрасте, нельзя накопить чистую энергию?! Посмотрите на этих ублюдков из Конрюна! Если жрать мясо от пуза, у тебя будет столько Ци, что легко можно воспитать такого монстра, как этот старик, или мелкого монстра вроде Ун Ама!
— Что ж, если так, ты, должно быть, давно не ел хорошего мяса и не пил вина, так что мог забыть вкус.
Давно? С момента его прибытия в Конрюн и до сегодняшнего дня мяса и выпивки в его рационе просто не существовало. С тех пор как он почувствовал запах жареной свинины, его ноздри расширились, а дух бушевал от предвкушения. Ему хотелось разорвать тушу голыми руками и влить в себя бутыль вина прямо через горлышко.
— Ты слюни пускаешь…
Шмыг!
— Ешь.
Глядя на Чжинму, чьи глаза сияли неподдельным восторгом, Пхун Хван радостно улыбнулся и указал на место рядом. Ун Ам тут же передал Чжинму тарелку, доверху наполненную отлично прожаренным мясом.
Когда алкоголь согрел желудок, а мясо заполнило его до отказа, Чжинму решил задать вопрос, который давно крутился у него на языке:
— Конрюн владеет какой-то отдельной торговой гильдией?
— О чем ты?
— Поднимаясь к горным вратам, я заметил, что защитные формации находятся в отличном состоянии. Должно быть, они обошлись в кругленькую сумму.
— А-а! Что ж, это очевидно, — Пхун Хван понял суть вопроса и покачал головой. — Это всё благодаря субсидиям.
— Субсидиям?
— Как ты мог заметить, Цинхай, где расположен Конрюн, — весьма бесплодный край.
«Это точно».
От самого подножия горы и до вершины всё состояло из ущелий и скал причудливой формы.
— Здесь нет источников дохода.
Это имело смысл. Именно поэтому, будучи Владыкой Сапэчхона, Хёкрён Муган даже не смотрел в сторону Конрюна. Что там брать? Камни?
— Но поскольку мы постоянно сражаемся с Демоническим Культом, нам требуются огромные средства. Нам нужно набирать учеников, и, так как это линия фронта, мы обязаны обучать их боевым искусствам так, чтобы их навыки соответствовали жестким требованиям.
Тоже верно.
— Однако, зная, что придется каждый день рисковать жизнью, кто захочет вступать в такой изолированный орден? И откуда у Конрюна возьмутся деньги на всё это?
Всё сходилось. Воспитание мастеров боевых искусств — это не то, что делается на голом энтузиазме. Прежде всего, это требует уйму денег. Нужно покупать хорошее оружие и хотя бы минимальную броню. Нужна не только еда, чтобы набить живот, но и банкеты время от времени, чтобы снять напряжение. Больше всего на свете им нужны деньги.
Даосские ордена, жившие в изоляции, как Удан, притворялись благородными аскетами, ссылаясь на Десять Заповедей и прочее, но в реальности дело было в другом. Результатом стала нынешняя нищета Удана.
Вот почему все секты дрались за сферы влияния. Разве не ради этого фракции внутри Праведного Союза вгрызались друг другу в глотки точно так же, как Сапа или Культ? Недавно Удан тоже схлестнулся с кланом Чжугэ из-за контроля над Даньцзянкоу.
Но что значит «субсидии»? Пока Чжинму недоумевал с набитым ртом, за старика ответил Ун Ам:
— Союз Справедливости ежегодно выделяет нам огромную финансовую поддержку.
— Что?
— Что-то около двадцати тысяч лянов? Я не знаю точных деталей, но вряд ли меньше.
— Так много?!
— Да.
— Серебром?
— Разумеется, нет!
— …
Двадцать тысяч лянов серебром в год.
Чжинму выронил кусок мяса, который только что откусил.
Один лян серебра равен двум мешкам риса. То есть, речь шла о сорока тысячах мешков риса! Этого хватило бы, чтобы прокормить жителей целого города на протяжении полугода!
«Ах вы ж богатенькие даосские ублюдки!»
— Более того, иногда мы захватываем ценные трофеи после битв с Культом, а проходящие торговцы вносят пожертвования, так что наши финансы всегда в плюсе.
«Ах…»
— Как ты, возможно, знаешь, часть этих денег раздается простым людям у подножия гор. Они служат нашими информаторами в борьбе с Культом.
Похоже, местные жители помогали Конрюну не из-за их благородных деяний, а из-за звонкой монеты…
— К тому же, если кто-то становится учеником Конрюна, его семья сможет жить в достатке, поэтому желающие стать даосами каждый год выстраиваются в очередь.
«Ах… завидно. Хватит!»
— Ну, это, наверное, потому что мы сражаемся с Демоническим Культом. Разве Удан не получает отдельную субсидию от Союза?
— …
Этот болтливый придурок Ун Ам каждым своим словом бередил ему душу. Да, он носил белую мантию, которая износилась в лохмотья пару месяцев назад! Самые жестокие воины, наносящие врагам не только смертельные раны, но и заражающие их столбняком ржавыми мечами — это даосы Удана! Откуда вам, богатеньким даосам, не знающим бедности, было это знать?!
Почему-то мысли о жалком состоянии Удана заставили его почувствовать невыносимую грусть, едва ли не до слез.
— Хо-хо, Ун Ам, прекрати. Когда-то Удан мог похвастаться богатством, ничем не уступающим любой другой школе на Центральных Равнинах.
Было ли такое время вообще? Они были настолько нищими, что экономили даже на пилюлях голодания (быкгокдан)!
«Теперь я вижу истину. Дело было не в том, что мясо мешает накоплению Ци, поэтому они придумали Заповеди. Очевидно, что они придумали этот предлог от безысходности, просто потому, что страдали от хронической бедности!»
— Если подумать, даос Чжинму чем-то на него похож.
«А? На кого? Разве среди тех бедняков был кто-то, на кого я мог бы быть похож?»
— Я тоже слышал из обрывков записей предыдущих глав, но Чхон Му тоже осознал ступень Ган примерно в этом же возрасте двадцати лет. Говорят, при нем Удан достиг небывалого величия.
«Да, наверное… Стоп. Что?»
Кто такой Чхон Му?!
Голова Чжинму резко повернулась к старику. Вы знаете Чхон Му?
— Да. Так всё и было. Если бы он не скончался так рано, Искусство Разума Удана не было бы разделено и утеряно.
— …!
В одно мгновение глаза Чжинму расширились так, что чуть не вылезли из орбит.
«Этот старик?! О чем он только что сказал?!»
Чжинму обратился весь во внимание.
«Он действительно знает о второй половине Искусства Разума Двух Начал?!»
Загружаем комментарии…