— Что? Это Меч Удана? Он рискнул своей жизнью, чтобы спасти наших учеников?
— Да. Именно такое сообщение мы получили.
Чон Мун, старейшина Кондона, возглавивший спасательный отряд, не смог скрыть своего удивления, читая послание, переданное ему учеником.
Они уже направлялись к землям Чхонунбана после получения первого донесения. Но неожиданно прилетел почтовый голубь с новыми вестями, хотя связь прервалась уже довольно давно.
Меч Удана спас их. В письме говорилось, что сейчас они благополучно спасаются бегством вместе с ним.
— Хм, неоценимая услуга. Меч Удана оказал нашему ордену такую огромную милость, — произнес Чон Мун, читая даосскую молитву и с облегчением выдыхая.
— Старейшина. Тем не менее, нам нужно поторопиться. Чхонунбан наверняка бросится в погоню. Даже даос Удана, достигший успеха в боевых искусствах, столкнется с огромными трудностями, если врагов будет слишком много.
— Ты совершенно прав.
Чон Мун кивнул на слова Чон Чжина, старшего из учеников первого поколения, и вскоре отдал приказ с твердым выражением лица:
— Чон О!
— Да!
— Беглецы должны знать, что мы идем к ним навстречу. Запускайте сигнальные ракеты каждые десять ли, чтобы указать им направление!
— Слушаюсь!
Как только прозвучал приказ, в небо взмыла первая сигнальная ракета и с громким хлопком взорвалась.
Это было рискованно, так как они выдавали свое местоположение врагам, но даже рискуя, они должны были убедиться, что союзники найдут к ним дорогу.
Чон Мун привел с собой около сотни учеников. Все они были элитой Кондона, вооруженной первоклассными мечами.
Раз боевое мастерство Меча Удана оказалось достаточно высоким, чтобы вытащить беглецов из вражеского кольца, значит, немедленный кризис миновал. А что, если они успеют объединиться с ними вовремя?
Одного этого будет достаточно для контратаки. Они смогут перестать убегать и дать отпор преследователям Чхонунбана.
— Ускорить шаг! Жизни наших учеников висят на волоске, и благодетель нашего ордена не должен пострадать от рук этих ублюдков. Это выходит за рамки гордости Кондона и напрямую связано с идеалами, которые отстаивает Праведная Фракция!
Он был обязан спасти их во что бы то ни стало.
Если бы ученики Кондона и Кэбана погибли, это произошло бы во время выполнения миссии, и тогда пришлось бы мстить.
Но с Чжинму ничего не должно случиться.
Он пожертвовал собой, чтобы защитить людей. И это было истинным воплощением воли Праведной Фракции — легко сказать, но трудно сделать.
Кто бы мог без колебаний поставить на кон свою жизнь ради других?
Уже одно это делало Чжинму человеком, достойным глубочайшего восхищения. Если бы с таким человеком что-то случилось, это стало бы делом чести для всего Союза Справедливости, а если бы они не смогли спасти его прямо у себя под носом, это наверняка легло бы несмываемым пятном позора на орден Кондон.
Фьють! Бабах!
Когда была запущена третья ракета...
— Старейшина!
Из леса выбежали знакомые фигуры и закричали.
— Ах... Мастер Чан!
Чон Мун сразу же узнал их.
Мастер Чан, ученики второго поколения и последователи Кэбана вырвались из лап преследователей Чхонунбана.
— Слава небесам. Я так рад.
Чон Мун начал суетливо осматривать тела своих учеников, бесчисленное количество раз повторяя одни и те же слова.
— Это всё благодаря ему. Если бы не этот господин...
Чан указал на молодого человека, стоящего рядом с ним.
— Ученики, следите за окружением!
Отдав приказ подготовиться к появлению преследователей, Чон Мун перевел взгляд на юношу.
— Этот человек?
— Да. Это Меч Удана.
— Ах!
За кратким восклицанием последовало вежливое приветствие.
— Я, Чон Мун из ордена Кондон, приветствую Меча Удана.
Оказывать услугу — это всегда приятно. Разве каждый старейшина не будет приветствовать тебя с таким почтением?
— Чжинму, ученик первого поколения Удана, приветствует старейшину Кондона.
Вежливый ответ.
Не стоит вести себя снисходительно только потому, что ты оказал услугу. Люди, которых ты не знаешь, всегда должны видеть твою скромность, ведь первое впечатление имеет огромное значение. Разве не в человеческой природе проклинать за глаза тех, кто ведет себя надменно, даже если в лицо они им улыбаются?
Конечно, это не то, что он собирался произнести вслух, но в любом случае скромность никогда не вредила построению будущих полезных связей. Честно говоря, что стоит немного притвориться?
Даже сейчас, благодаря мудрой реакции, на лице Чон Муна отразилась искренняя радость.
— Для меня огромная честь встретить Меча Удана лично, но мы не знаем, когда появится отряд преследования, так что давайте отложим подробные разговоры на потом, — сказал старейшина.
— Да.
— Мы организуем охрану, чтобы сопроводить вас до базы ордена, так что поторопитесь. А мы позаботимся о тылах.
— Что? Вы останетесь здесь?
— Разумеется. Я не могу просто закрыть глаза на то, что произошло. Даже если меня настигнет сам Глава Чхонунбана, я обязательно заставлю его ответить за этот инцидент.
Чжинму с недоумением посмотрел на старейшину Кондона, который открыто демонстрировал свою браваду.
«Размечтался. Неужели Глава Чхонунбана кажется ему таким легким противником?»
Судя по внешнему виду Чон Муна и приведенных им учеников, они были неплохо подготовлены: носили доспехи со скрытыми пластинами, поблескивающими из-под даосских одеяний, и были вооружены довольно дорогими на вид мечами.
Конечно, этого достаточно, чтобы показать себя с лучшей стороны. Но на этом всё.
Чон Мун? Сотня учеников Кондона, прибывших в качестве поддержки?
Чжинму мог с уверенностью сказать, что если бы в отряде преследования находился Вон Гон Ху, то в мгновение ока они превратились бы в фарш, украсив собой лесной пейзаж.
«Люблю тех, кто жаждет справедливости. Но знай свое место».
— Старейшина.
— Слушаю.
— Вы правы, но сейчас не лучшее время для этого.
— Что вы имеете в виду?
— Прямо сейчас проблема не только в отряде преследования.
— ...?
На лице Чон Муна появилось недоумение.
— На самом деле, проезжая через Ланьчжоу, я стал свидетелем битвы между Чхонунбаном и Отрядом Железного Меча.
— А, об этом я уже слышал из послания мастера Чана.
«Слышал? Так ты слышал и все равно так думаешь? У старейшин Кондона что, по три-четыре запасных жизни? Завидую».
— Битва закончилась победой Чхонунбана.
— ...
— Похоже, Отряд Железного Меча отвернулся от Сапэчхона и примкнул к Чхонунбану.
— Что? Разве такое возможно?
Они так торопились на помощь, что не успели узнать никаких подробностей, кроме того, что было написано в короткой записке.
— Теперь, когда к ним присоединились Железные Мечи, Чхонунбан — это далеко не легкий противник. Кем бы вы ни были, старейшина...
«Если сказать больше, это может задеть гордость Чон Муна», — поэтому Чжинму намеренно не закончил фразу.
— Хм...
Видя серьезное выражение лица старейшины, Чжинму понял, что, к счастью, тот был не настолько глуп.
В конце концов, речь шла о Чхон У Мёне, который долгое время следовал за Хёкрён Муганом и стоял в авангарде всех сражений. Если и был в Сапа человек, которого лучше всего знали в Союзе Справедливости и Демоническом Культе, то это был именно он. К тому же он был сильным и безжалостным мастером. Конечно, для Чжинму он был безгранично тупым и простодушным, но другие даже представить себе такого не могли.
— По пути сюда я заметил, как вы запускали сигнальные ракеты, — добавил Чжинму.
— О, да.
— Это было мудрое решение. Благодаря им мы смогли сориентироваться, где находится старейшина, и сбежали.
— ...
— Но, разумеется, это также послужило предупреждением для отряда преследования Чхонунбана. Теперь они, скорее всего, вызовут подкрепление. Будь я лидером отряда преследования, я бы немедленно прекратил погоню и запросил поддержку у основной базы Чхонунбана.
— Хм, об этом я не подумал.
— Вполне естественно. Наверное, голова старейшины была занята лишь мыслями о спасении учеников.
Возможно, из-за тонкой лести Чон Мун откашлялся, словно был в хорошем настроении, несмотря на неловкость.
— Но если сам Глава Чхонунбана решит вмешаться... или Чхон У Мён лично поведет Железные Мечи...
Когда имена Вон Гон Ху и Чхон У Мёна прозвучали вновь, лицо Чон Муна побледнело.
Если это произойдет, их всех неминуемо ждет полное уничтожение. Глава Чхонунбана и Лидер Железных Мечей. Те, кого называли Пятью Королями Сапа и кто стоял в одном ряду с сильнейшими воинами Праведной Фракции.
Даже если появится только один из них, сотня приведенных им учеников будет стерта в порошок без малейшего шанса на сопротивление. Даже если они как можно скорее попросят помощи у Союза Справедливости и соседних кланов, на это уйдет несколько дней.
— Что, если они решат напасть...?
— Хм.
Если план Чжинму сработает как надо, гора Кондон, несомненно, будет залита кровью.
— Пока что вам лучше отступить. Теперь, когда вы спасли всех своих учеников, будет благоразумнее вернуться и подать официальный протест через Союз Справедливости. Если вы сделаете так, Союз возьмет дело в свои руки, и Сапа не смогут действовать безрассудно.
Чон Мун, обдумав слова Чжинму, привел мысли в порядок.
— Проницательность Меча Удана просто поразительна. Мне бы и в голову такое не пришло.
— Ну что вы. Я бы подумал о том же самом. В тот момент, когда я увидел своих собратьев, оказавшихся в ловушке, я бросился в бой без колебаний.
Когда Чжинму дал скромный ответ и украдкой продемонстрировал изодранную одежду и "шрамы" по всему телу, Чон Мун сделал сочувствующее лицо.
«Просто повезло, что я не переоделся».
— Ох! А я даже не заметил...
— Мои раны пустяковые...
«У меня их и не было с самого начала».
— Какое благородство.
Лицо Чон Муна было преисполнено глубочайшего сожаления.
Слишком поздно он всё осознал. Меч Удана безоговорочно пожертвовал собой, чтобы спасти чужих учеников. Разумеется, он пострадал так же сильно, как и его противники. А он, стоя перед таким человеком, лишь слепо демонстрировал свой гнев, не думая о последствиях.
— Идемте. Нам нужно скорее вернуться на главную базу и начать ваше лечение.
Чон Мун, не имея возможности узнать правду, поднял суету.
— Всё в порядке. Разве такие раны имеют значение, когда удалось спасти столько учеников?
При этих мужественных словах Чжинму не только Чон Мун, но и остальные ученики Кондона посмотрели на него с благоговением.
— Тогда давайте поспешим обратно на гору.
— Да.
Когда Чжинму отступил, Чон Мун изо всех сил крикнул своим ученикам:
— Ученики, слушайте мой приказ! Чон О и Чон Хак, охраняйте тыл! Остальные — сопровождать Меча Удана на базу!
— Слушаемся, старейшина!
«Какая там еще охрана тыла?»
Упоминание имен Чхон У Мёна и Вон Гон Ху было нужно только для устрашения. Скорее всего, к этому времени отряд преследования уже давно вернулся в Чхонунбан, а Вон Гон Ху и Чхон У Мён валялись где-то пьяные в стельку и даже не просыпались.
Суть в том, что мошенничество Чжинму увенчалось оглушительным успехом.
Собственно говоря, разве мошенничество — не визитная карточка Сапа? В тот момент, когда ты решаешь, что должен обмануть этого парня и заставить его преклонить колени перед тобой — считай, дело в шляпе.
Как и ожидалось, он стал великим благодетелем Кондона и с почестями поднимался в гору. Какая идеальная концовка.
«Смотрите и учитесь, ублюдки Сапа. Вот как надо разводить лохов!»
— Вау!
Даже Чжинму, который уже прошел через четыре великих ордена до реинкарнации, не смог сдержать восхищенного возгласа, оказавшись перед горными вратами Кондона.
Удан не был для него в новинку, так как он помнил его еще по прошлой жизни, но все три остальных Даосских ордена разительно отличались друг от друга.
Третий, после аскетичного Чхонсона и величественного, полного достоинства Конрюна. Кондон заставлял восхищаться им с первого же взгляда на архитектуру.
Горные врата были высечены из огромных скал. Семиэтажные строения, полностью врезанные в отвесный утес у подножия горы, казались естественным продолжением камня. Более того, слева и справа на скале, которая могла бы считаться нижним этажом, были искусно вырезаны божественные стражи, призванные отгонять злых духов, а между ними зиял проход.
«Вау... Это потрясающе».
«Неужели даосы специально занимаются архитектурой, лишь бы не быть похожими друг на друга?»
«Что значит столько разных стилей? Разве это не пустая трата таланта?»
В любом случае, именно из-за такой неприступности Чхонунбан за свою долгую историю так и не смог подмять под себя всю провинцию Ганьсу. Взобраться на эту отвесную скалу было бы нелегко, даже если бы нападающие обладали выдающимися навыками легкой поступи.
Не было бы преувеличением назвать это место небесной крепостью. Подобно Конрюну, эти парни, должно быть, никогда не подвергались разграблению своей главной базы.
— Впечатляет, не правда ли?
Чон Мун сделал довольное лицо, услышав цоканье языка и искреннее восхищение Чжинму.
Кому не будет приятно услышать, как кто-то хвалит его орден? Тем более, когда эти слова произносит их благодетель. Плечи Чон Муна невольно расправились от гордости.
— А вот и наш глава ордена.
Проследив за жестом Чон Муна, Чжинму перевел взгляд и увидел опрятно одетого даоса, который, словно птица, летел ко входу от горных врат.
Но чем ближе он подходил, тем страннее казался его облик.
Густая борода, как у Чжан Фэя, густые брови-гусеницы, торчащие к небу...
«Бандит?»
Загружаем комментарии…