Какая гордость! Какое великолепие!
Мало того что удалось заполучить третью часть Искусства Разума Двух Начал, так еще и в придачу...
Чжинму с нескрываемым упоением окинул взглядом меч Ильхый, мерно покачивавшийся у него на поясе.
Какая тонкая работа! Черный лак ножен сиял безупречным глянцем, а золоченый орнамент переливался на свету.
Цвет ножен был темным и глубоким, но стоило солнечному лучу коснуться отделки, как от этого сияния захватывало дух.
А как грациозно он покачивался при каждом шаге, точно дорогая подвеска на поясе знатной девицы!
Зрелище было настолько отрадным, что оторвать глаз не представлялось возможной.
Да, давно пора было обзавестись приличным оружием.
В конце концов, он не кто попало, а «Меч Удана»!
Пользоваться им в бою вовсе не обязательно.
Пусть байки старцев Кондона и отдавали хвастовством, и их патриарх вряд ли мог одним ударом расколоть гору, как Чхон Му... но оружие все равно принадлежало великому мастеру прошлого!
Носить за кем-то подержанный клинок казалось мелким изъяном, но с другой стороны — разве великому мастеру не пристало обладать легендарным клинком?
Стоило пальцам Чжинму легко коснуться рукояти, как меч, словно присягнув новому господину, безропотно отозвался мягким теплом ци, отозвавшимся в самой груди.
Поистине великолепная вещь.
Чжинму украдкой покосился на даосские постройки Кондона.
«Один взмах сметает всё, и реки с горами окрашены кровью».
В груди даже всколыхнулось дурное искушение — не проверить ли прямо сейчас силу меча на ком-нибудь из местных?
Этот клинок был не просто железкой, в нем спал настоящий демон.
Подбивать даосского монаха на резню!
Впрочем, именно таким и должно быть истинное оружие.
«Служи мне верой и правдой».
Пока Чжинму самодовольно ухмылялся, к нему подошел Дан Тхэ Чжин.
— Даос Чжинму.
— А, командующий. Вы уже выступаете?
— Да.
— Вам пришлось проделать такой далекий путь из-за меня...
— Пустяки. Клан Тан считает вас своим благодетелем, поэтому мы явились без малейших колебаний. Не берите в голову.
Приятно, когда о тебе так заботятся.
Верные, исполнительные ядовитые ублюдки.
Чжинму расплылся в улыбке и повернул голову, но тут же наткнулся взглядом на Дан Се Рён, которую, спеленатую веревками, волокли к повозке.
— Пустите! Пустите меня, твари! Я что, преступница по-вашему?! Вы с ума сошли?!
Дан Се Рён яростно визжала, пытаясь вырваться из хватки двух воинов Легиона Ядовитой Крови, державших ее за руки, но те стояли непоколебимо, словно скалы.
«Мне бы посочувствовать, но почему-то так и подмывает расхохотаться».
Вроде бы за все это время между ними возникла какая-то привязанность пополам с взаимным раздражением.
Но жалости тут не место. Конечно, жаль терять такую удобную ищейку, но что поделать? Каждому своя дорога.
Дан Се Рён сбежала из дома.
Если точнее — набила мешки фамильными драгоценностями без ведома отца и дала деру.
По словам Дан Тхэ Чжина, отряды ядовитых бойцов были разосланы по всему Конрюну в поисках беглянки, воспользовавшейся отлучкой Дан Ви.
Весь благородный клан на уши встал из-за одной взбалмошной девицы.
— Сестра доставила вам немало хлопот?
— Да уж... натерпелся.
— Если не хотите ее отпускать, я не стану принуждать. Отец тоже велел уважить ваше желание.
«...»
Услышав слова брата, Чжинму перевел взгляд на Дан Се Рён.
Их глаза встретились в воздухе.
«Спаси меня! Умоляю, скажи, что я должна идти с тобой!»
Ее отчаянный, молящий взор кричал об этом громче любых слов.
Бедняжка действительно немало ему помогла за последнее время...
— Жаль, конечно, но что поделать? Закон клана Тан есть закон. Забирайте ее.
«Забирайте, ради всего святого! Заберите ее к чертовой матери!»
Когда Чжинму с самым скорбным видом произнес эти слова, Дан Тхэ Чжин с облегчением кивнул.
— Ты еще и киваешь, скотина?! — побагровев от ярости, взорвалась Дан Се Рён. — Ах ты щенок! Да сколько я для тебя сделала за все это время?!
«И откуда в ней столько сил орать?»
К тому же ее помощь и ее выходки — вещи совершенно разные.
Разве она не отравила ему кучу нервов? Если у этой девки осталась хоть капля совести, ей самое время убраться восвояси.
— Замолчи! — рявкнул Дан Тхэ Чжин. — Как ты смеешь так непочтительно обращаться к Мечу Удана?!
— Брат! Ты не понимаешь!..
— Хватит! У меня уже голова раскалывается от твоих выходок! Ты хоть представляешь, сколько раз я блевал кровью из-за твоих ядов, пока ты бегала от нас?! Знаешь, сколько бессонных ночей провели лекари Зала Десяти Тысяч Ядов?! Всех воинов отряда Нокдундэ разжаловали только за то, что они не уследили за твоей милостью! Тебя лишили содержания на месяц, а тебе все мало?! Мало того — ты украла отцовскую Тайную мантию Темного Императора! Знай: когда вернешься домой, ты больше никогда не переступишь порог поместья!
— Брат!
— Чего встали?! Немедленно заткните ей рот кляпом!
— М-м-м!.. У-у-у!
Повинуясь приказу командира, воины ловко затолкали кляп в рот Дан Се Рён — судя по сноровке, проделывали они это далеко не в первый раз.
Жуткий тип. Не знает пощады даже к родной сестре. Не зря носит звание командующего в клане Тан.
Впрочем, сработано на славу. На душе у Чжинму сразу стало легко и свежо.
— М-м-ф! Ы-ы-ы!
Дан Се Рён безумно вращала налитыми кровью глазами, но воины Легиона Ядовитой Крови были не из тех, кого можно разжалобить.
Лучшие бойцы клана Тан из Сычуани, чье имя гремело на весь мир.
Сколько бы она ни трепыхалась, все было бесполезно.
— В таком случае, даос Чжинму, до новой встречи.
— Берегите себя, командующий.
Зрелый, могучий воин, знающий цену вежливости.
Чжинму был благодарен уже за то, что они примчались на выручку, но то, что они забрали с собой эту ходячую катастрофу, радовало его в стократ сильнее.
— Повторюсь: перед отъездом отец велел передать, что клан Тан всегда будет на вашей стороне. И благодаря вам наша семья никогда не сочтет орден Удан чужаками.
— Благодарю за столь добрые слова.
— На этом прощайте.
Пока Дан Тхэ Чжин развернулся, чтобы засвидетельствовать почтение главе Кондона и старейшинам, Чжинму неспешно подошел к Дан Се Рён.
«Эх, Се Рён, Се Рён...»
Чжинму с легкой грустью на лице взял ее за запястье.
Под рукавом скрывался безобразный шрам.
След той самой раны, которую она получила в схватке с Тэ Раном.
Чувствуя вину за эту рану, Чжинму долгое время терпел ее капризы.
Но жалость не должна переходить границ.
Человек должен понимать, когда нить судьбы связывает, а когда ее пора оборвать.
Их пути на этом расходились.
Дан Се Рён с надеждой уставилась на Чжинму сквозь пелену слез, наивно полагая, что он прикоснулся к шраму из жалости и сейчас спасет ее.
Чжинму тепло улыбнулся:
— Да, я понимаю твою боль. Знаю, ты не хочешь расставаться. Но если ты пойдешь за мной дальше, впереди будет слишком много опасностей.
«...?!»
Глаза Дан Се Рён, только что увлажнившиеся от его ласкового тона, внезапно расширились от ужаса, а затем налились бешеной яростью.
Сквозь ее меридианы хлынула волна дикого, нестерпимого жара.
— Считай это уроком судьбы и просто потерпи немного, ладно?
Чжинму широко ухмыльнулся, с силой сжав ее запястье.
«Хе-хе-хе, Ароматная мазь слежения? Думала, я не замечу твой Чхухянго на своей шкуре? Сейчас я выжгу эту дрянь дотла!»
— М-м-м-ф! Ы-ы-ы-х!
Ошалев от нестерпимой боли, Дан Се Рён забилась в путах, но в глазах стражей клана Тан это выглядело лишь как отчаянная скорбь от вынужденной разлуки.
Пш-ш-ш...
Звук, понятный лишь им двоим. Звук ядовитого благовония слежения, закипающего и сгорающего в пепел под воздействием раскаленной даосской ци. Звук, которого не слышал больше никто.
Сладкий звук. Восхитительный звук.
— Вы уже попрощались с сестрой?
— Да, — невинно отозвался Чжинму.
Когда Дан Тхэ Чжин закончил обмен любезностями со старейшинами, все уже было кончено.
Командующий еще раз низко поклонился Чжинму, убравшему руку, и повел отряд вниз по горным ступеням Кондона.
Как и подобало элите Ядовитой Крови, даже их удаляющиеся спины внушали трепет своей несокрушимой выправкой.
— М-м-м! Ы-ы-ы-х!
Дан Се Рён, связанная так плотно, что не могла шевельнуть даже пальцем, висела поперек плеча Дан Тхэ Чжина. Она буравила Чжинму взглядом, полным чистейшего яда, словно поклялась растерзать его на куски.
«Да хоть глазами меня испепели...»
Не он позвал ее брата. Она сама его вызвала.
Кажется, мудрецы называли подобное «пожать плоды собственных деяний»?
Прощай.
И больше никогда не попадайся мне на глаза! Пока-пока!
Натянув на лицо самую скорбную мину, Чжинму изо всех сил замахал рукой вслед уходящему каравану.
— Даос Чжинму? — тихо подобрался сзади Ун Ам, глядя на удаляющиеся фигуры.
— ...Что?
— Вы правда решили просто так отпустить ее?
«...»
— Она ведь всем сердцем желала обручиться с вами...
«Это просто бред сумасшедшей бабы, Подчиненный Номер Три».
Клянусь Небесами, Чжинму даже в пьяном угаре о таком не помышлял.
— Ладно, нам тоже пора собираться в путь.
— Слушаюсь! — покорно кивнул Ун Ам.
О преданном псе, вытащенном из Конрюна, следовало позаботиться как следует.
Если хорошенько натаскать его и как следует промыть мозги, в будущем из него выйдет отличный подручный!
Окинув Ун Ама отеческим, полным душевной теплоты взглядом, Чжинму повернулся к главе Кондона Чон Симу:
— Я задержался у вас слишком долго и получил неизмеримо много помощи.
— Ха-ха-ха-ха! О чем вы говорите, даос? Это наш орден в неоплатном долгу перед вами!
«Как же приятно сегодня звучит этот дурацкий смех!»
Благодаря этим простофилям он разжился третьим фрагментом манускрипта и легендарным клинком Ильхый.
Щедрый хозяин богатого поместья!
Я тебя вовек не забуду.
Когда придет время прибрать к рукам сокровища Кондона, я так и быть, оставлю вам половину от четырех шахт.
— Вы покидаете нас прямо сейчас?
— Да. Я многое постиг в вашей обители, пора двигаться дальше.
— Что ж. Да будет гладок ваш путь под сенью Небес. Да пребудет с вами благодать Дао.
Даже священные молитвенные напевы сегодня ласкали слух.
— Глава ордена!..
Чжинму и Ун Ам уже отвесили прощальные поклоны и развернулись к выходу, как вдруг старейшина Чон Хан торопливо подбежал к ним, сжимая в руках небольшой парчовый мешочек.
— Ох, праведное Небо! Совсем из головы вылетело! Едва не забыл! — Чон Сим с улыбкой хлопнул себя ладонью по лбу и принял мешочек из рук старейшины. — Взгляните, даос Чжинму.
— Что это?
— Возьмите.
— ...
Чжинму в легком недоумении принял протянутый мешочек.
Странно. Слишком легкий.
Однако стоило ему с сомнением развязать шнурок и заглянуть внутрь, как лицо его мгновенно окаменело.
«...!»
Мерцание.
Ослепительный, мягкий перелив сияния перехватил дыхание.
— Это же...
Глаза Чжинму распахнулись так широко, что едва не треснули по краям. Он ошарашенно переводил взгляд с мешочка на Чон Сима и обратно.
— Глава... ордена...
Видя, как Чжинму в шоке судорожно затягивает шнурок обратно, Чон Сим успокаивающе покачал головой:
— Даже если этот скромный дар претит вашей возвышенной натуре, прошу, примите его. Моих скромных познаний в Дао не хватило, чтобы наставить вас, посему я приготовил это в качестве скромного подношения в дорогу.
— Глава...
— Это меньшее, чем орден Кондон может отблагодарить вас за все содеянное.
— Глава ордена...
— Ну полно вам! Неужто вы хотите пристыдить старика своим отказом? Не смейте отвергать подарок!
Чон Сим едва ли не рассердился, настаивая на своем.
«Какой, к черту, отказ?!»
Он дар речи потерял от чистейшего экстаза! Аж мурашки по хребту табуном пробежали!
Внутри мешочка лежали драгоценности невиданной цены.
Золото? Да разве можно сравнивать золото с этим сокровищем?! По сравнению с тем, что лежало в мешке, золото — просто собачье дерьмо под ногами!
Мешочек был доверху набит Ночными Жемчужинами размером с фалангу пальца!
— По правде говоря, в наших подземных пещерах они попадаются крайне редко, но изредка шахтеры все же находят подобные самородки. Прошу, не побрезгуйте.
— Глава Чон Сим...
Лицо Чжинму начало медленно перекашивать.
От безудержного, распирающего изнутри восторга.
Он изо всех сил сдерживал рвущийся наружу дикий гогот, боясь выдать свое истинное лицо, отчего его физиономия приняла совершенно неописуемое выражение.
— Я понимаю, что для истинного подвижника материальные блага — прах и тлен... Но не хмурьтесь так, прошу вас. Если муж желает вершить великие дела, одного лишь аскетизма порой бывает недостаточно... Посему...
Чон Сим пустился в пространную, возвышенную речь.
О том, каким должен быть истинный даос. О том, что Чжинму — будущее всего Даосизма. О том, что школы Дао вновь обязаны занять главенствующее место в Союзе Справедливости...
В общем, старик вещал о чем-то возвышенном и благородном, но до ушей Чжинму не долетело ни единого слова.
«Ночной жемчуг...»
«Ночной жемчуг, мать его!»
«Это же настоящие Ночные Жемчужины!»
В голове звенело лишь это слово, затмевая весь остальной мир.
Они дали ему технику, подарили легендарный клинок, а теперь еще и осыпали Ночным Жемчугом?!
Да эти ребята — просто дерево, исполняющее любые желания! Святые люди, воплотившие истинный дух даосской щедрости! Хвала вам! Великая хвала!
Подавляя улыбку, Чжинму довел гримасу на лице до такого состояния, что из глаз брызнули слезы.
— Ох... Вы плачете?
«Хорошо хоть, слезы потекли, а не ржач!»
— Неужели мои скромные слова так глубоко тронули ваше сердце?
«Да я вообще ни черта не слышал из того, что ты нес!»
— Ха-ха, я счастлив. Значит, мне все же удалось преподать вам добрый урок.
«Ага, спасибо огромное. Уж я найду им применение!»
Утерев скупую слезу широким рукавом, Чжинму бережно спрятал мешочек за пазуху, поближе к сердцу.
И запомните: этих камней больше не увидит ни одна живая душа!
— Воистину, даос Чжинму не перестает восхищать меня, — с умилением закивал Чон Сим. — Сперва блюдет благородство отказа, затем принимает дар с трепетной благодарностью, но главное — зрит в самый корень и понимает сердце дарящего!
«Да-да, думай что хочешь, старый пень. Мне плевать».
— Что ж, в добрый путь.
— Да пребудет с вами мир, глава ордена.
Чжинму отвесил Чон Симу такой глубокий и искренний поклон, какого от него не удостаивался даже глава Удана Мён Хён за всю свою жизнь.
Оно и понятно. Перед ним стоял человек, только что осыпавший его целым состоянием!
А ведь Чжинму как раз ломал голову, где достать денег: Чок Сэн требовал огромных средств на нужды Сапэчхона, и Чжинму уже подумывал ограбить какую-нибудь купеческую гильдию.
И тут такой царский подарок!
Вот что значит — Небеса благоволят праведникам!
На протяжении всего спуска с горы Чжинму то и дело оборачивался и радостно махал рукой Чон Симу и ученикам Кондона, провожавшим его у ворот.
— Вы воистину великий человек, даос Чжинму, — благоговейно вздохнул Ун Ам, шагавший следом за ним. — Теперь я понимаю, почему мой наставник так сокрушался о невзгодах Удана.
«Умеешь подлизаться, пес».
— Мое сердце сжалось от жалости, когда я увидел страдания простых людей в землях Конрюна, но величие вашего духа просто лишает меня дара речи.
«А глазки-то у тебя зоркие».
— Признаться, я на миг усомнился в вас, когда вы помогли банде Чхонунбан, но теперь я твердо знаю: во всех ваших поступках сокрыт высший замысел.
«Вот именно! Так и думай дальше».
— Ваша готовность пожертвовать собой ради спасения учеников Кондона, и то, как равнодушно вы отнеслись к обладанию легендарным мечом...
«Правда, что ли?»
От похвал Ун Ама где-то глубоко внутри даже шевельнулся укол совести, но Чжинму лишь важно и неторопливо кивнул.
— Какое счастье, что я последовал за вами! Даос Чжинму — не просто великий мастер клинка, вы — живой символ истинного даосского подвижника! Я почту за честь учиться у вас и впредь!
«Учись, учись, дурачок».
Служи мне так же верно, и не смей сомневаться в своем господине.
— Куда мы направляемся теперь?
— В Шэньси. На гору Хвасан.
— Снова к ордену Хвасан? Путь неблизкий. Выдвигаемся бегом, без лишних остановок? — с решимостью воина спросил Ун Ам.
«Бегом? Стал бы я заставлять своего преданного Подчиненного Номер Три бежать на своих двоих?»
Пока он спасал учеников Кондона, их великолепных коней пришлось оставить на пограничной заставе Чхонунбан.
Но не стоит беспокоиться.
Древние мудрецы говорили: человек высокого полета не делает и трех шагов пешком, если можно проехать их верхом или в повозке.
Вон, посмотрите вперед.
Разве нас уже не дожидается великолепный экипаж?
— Даос Чжинму!
Мужчина, терпеливо ожидавший у подножия горы за пределами монастырских земель, поспешил навстречу гостям. То был Ю Чжан, доверенное лицо из Торговой гильдии Шаньси.
— Прошу внутрь.
Когда Ю Чжан распахнул дверцу роскошной повозки, Ун Ам удивленно шепнул Чжинму на ухо:
— А кто этот господин?
— Знакомый.
— А-а.
Услышав краткий ответ, Ун Ам без лишних вопросов кивнул.
Он верил. Безоговорочно верил даосу по имени Чжинму.
— Трогаем? — спросил Ю Чжан.
— Поехали!
Кучер с гиканьем взмахнул кнутом.
Топ-топ-топ!
Четверка отборных рысаков слаженно сорвалась с места, вздымая за повозкой клубы дорожной пыли.
Впереди лежала последняя цель этого долгого паломничества.
Орден Хвасан.
«Жди меня, четвертый фрагмент. Скоро я приду за тобой».
«Ах да... По пути надо обязательно заглянуть в Сиань и забрать отложенные денежки!»
Загружаем комментарии…