Крик ужаса сорвался с губ Му Ёна, и в то же мгновение благородное лицо Мён Се Чхана перекосило от бешенства.
Габучжа.
Саркастическое прозвище, означавшее «Фальшивый благородный муж» или «Лже-ученый». Так за спиной насмешливо звали Мён Се Чхана за его вечную конфуцианскую мантию, и, разумеется, именно это имя он ненавидел сильнее всего на свете.
— Н-но он слишком молод... — ошалело пробормотал Му Ён.
— Да он всегда так выглядел. Кожу бережет, кремчиками мажется, — вставил свои пять копеек Чжинму с ехидной ухмылкой.
Впрочем, Му Ёну не требовалось комментариев юнца, чтобы понять, какую роковую ошибку он только что совершил.
Лицо Мён Се Чхана исказилось, уподобившись лику разъяренного асуры, а просторные рукава его конфуцианского халата затрепетали от рвущейся наружу чудовищной энергии, грозя разорваться в клочья.
— Сучий ты потрох! Кого ты назвал фальшивкой?! Я — Книжник Темного Пути, Мён Се Чхан!
Вместе с площадной бранью из его широкого рукава вылетела увесистая книга и со свистом рассекла воздух.
«Книга? Он дерется сраной книгой?!»
Му Ён спешно вскинул меч в глухой блок.
БА-А-АМ!
Это действительно был переплет книги, но от удара клинок Му Ёна отскочил, словно ударившись о скалу, а чудовищная металлическая отдача едва не раздробила кости его предплечья.
В то же мгновение вторая рука Мён Се Чхана, размывшись в воздухе подобно призрачному росчерку, с тупым звуком вонзилась прямо в подреберье Му Ёна.
Хрясь!
Взлетев от страшного удара и пропахав спиной землю, Му Ён судорожно попытался вскочить на ноги.
Кха-а!
Вместе с черной кровью из его глотки хлынули ошметки разорванных внутренних органов.
Всего одно касание ладони — но сила, вложенная в него, превосходила все, что Му Ён мог выдержать.
Командир шпионов уставился на Мён Се Чхана, невозмутимо заложившего руки за спину, глазами, полными кромешного ужаса.
«Это ведь была обычная книга... Как можно вложить столько разрушительной Ци в стопку бумаги?!»
— Ах да, запамятовал сказать, — донесся сбоку насмешливый голос Чжинму, бесивший Му Ёна даже больше, чем сам нападавший. — Книга-то отлита из черного железа. У Хаомун денег куры не клюют, могут себе позволить.
— Из черного железа?..
«Вот же сумасшедший ублюдок!»
Ходили слухи, что Габучжа был самым чокнутым среди Пяти Королей Сапа, но чтобы использовать фолиант из цельного куска черного железа в качестве оружия... Металла, чья прочность уступала лишь божественным сплавам!
Впрочем, сейчас это не имело никакого значения.
Граница между Белыми и Черными фракциями была нерушима веками. Какого черта глава Хаомун, величайший монстр Сапа, примчался на помощь сопливому даосу из Удана?! Что вообще за чертовщина здесь творится?!
Му Ён в панике затряс головой.
Они упустили нечто колоссальное. Нечто куда более важное, чем Искусство Разума Двух Начал. Об этом нужно было немедленно, любой ценой доложить руководству Дворца!
Если Праведные ордена и криминальный мир Сапа вступят в тайный союз, всем планам организации придет неминуемый конец.
Его подчиненные уже лежали бездыханными трупами под ногами воинов Серебряной Гвардии. Да будь они хоть трижды живы, сейчас было не до них.
Приняв единственно верное решение, Му Ён развернулся и бросился наутек.
Но стоило ему сделать шаг, как тяжелая подошва врезалась ему аккурат в переносицу.
Хрясь!
Чжинму возник словно из-под земли и от души впечатал ногу в лицо командира шпионов.
— Куда лыжи навострил, крысеныш?!
Едва Му Ён рухнул на спину, Чжинму налетел на него сверху, принявшись с остервенением вбивать его в камни, пока Мён Се Чхан и элитные бойцы Ынвидан остолбенело взирали на эту сцену.
Бам! Хруст! Хрясь!
— Ах ты падаль! Шакалье отродье! Нападать на уставших людей из засады вздумали, гниды подзаборные?!
Воины Хаомун молча переглянулись.
«Кто тут, блядь, уставший?.. Человек уже сознание потерял, а ты его продолжаешь в блин раскатывать без передышки!»
Мён Се Чхан и его Серебряная Гвардия наблюдали за боем издалека уже довольно долго.
И ровно в тот миг, когда они взвешивали, стоит ли вмешиваться, грянул Клык Темного Дракона.
Разве мог Мён Се Чхан не узнать эту технику?
Именно это разрушительное искусство развеяло священное адское пламя Пукри До Чхона — непобедимого Императора Красного Пламени, когда Хёкрён Муган оспаривал абсолютное господство над Муримом в великой дуэли титанов.
Сомнений не оставалось: перед ними был прежний Владыка Сапэчхона. Да одно то, с какой маниакальной жестокостью этот юнец топтал поверженного врага прямо у них на глазах, было неоспоримым доказательством натуры Хёкрён Мугана.
Но почему его величают Мечом Удана? Почему юный герой Союза Справедливости владеет высшей демонической техникой?..
Пока Мён Се Чхан ошарашенно хлопал глазами, Чжинму наконец остановился.
— Фу-у-ух... скотина. Испортил такой прекрасный момент после драки с сильным врагом.
Сплюнув кровь, Чжинму оставил Му Ёна, превращенного в кровавое месиво, и повернулся к владыке Хаомун:
— Эй, Се Чхан.
Что? Что это за фамильярное приветствие?
Этот сопляк вообще умеет подбирать тон к старшим?
И этот переменчивый нрав, меняющийся двенадцать раз на дню... Секунду назад он полыхал яростью, потом весело скалился, а теперь хамит с видом уставшего патриарха.
— Оглох, что ли?
— ...А? Что?
«Я должен спросить. Обязан выяснить, откуда у него техники Темного Дракона!» — билась мысль в голове конфуцианца.
Однако, против собственной воли, Мён Се Чхан послушно и растерянно отозвался на оклик юнца. Ощущая странное, подавляющее давление, он скривился и уставился на Чжинму.
— Давненько не виделись.
«Что?! Когда это мы успели видеться?!»
— Судя по тому, как вовремя вы подоспели, вы пасли меня издалека, верно?
— ...
— Наш Владыка сейчас получает знатных люлей от врагов, а у тебя, смотрю, кишка совсем не тонка — разгуливаешь себе припеваючи.
Мён Се Чхан сам не понимал, что с ним творится.
При виде того, как парень скалится, обнажая острые клыки, по спине владыки Хаомун промаршировала армия ледяных мурашек.
Пусть лицо было чужим... но эти повадки, взгляд, манера речи — сходство было пугающе абсолютным.
— Времени у меня в обрез. Сказать нужно многое, но вокруг слишком много лишних ушей. Пройдемся вон к тому деревцу?
— ...Хорошо.
«Он же даосский послушник. Меч Удана, чтоб его! Но что происходит? Почему я не могу просто послать его к черту и подчиняюсь каждому слову?!»
— Эй! — крикнул Чжинму бойцам Хаомун. — Приглядите за этой падалью получше, чтоб коньки не отбросил. У меня к нему еще пара вопросов имеется.
Заместитель командира Ынвидан Омок, закончивший зачистку остатков засады, недовольно нахмурился.
Откуда взялся этот дерзкий щенок, раздающий им приказы?
Однако, видя, что сам Мён Се Чхан не возражает, воину пришлось проглотить обиду.
Пока Му Ёна, пребывавшего в глубоком обмороке, скручивали бойцы Серебряной Гвардии, Чжинму и Мён Се Чхан направились к раскидистому дереву на приличном удалении от руин.
Усевшись на валун под кроной, Чжинму насмешливо взглянул на собеседника:
— Хватит сверлить меня взглядом. Сам потом жалеть будешь.
— ...
— Глаза выпадут, говорю же.
Заметив, что Мён Се Чхан продолжает буравить его недоверчивым взором, Чжинму тяжело вздохнул:
— Какая жалость. Был бы здесь Гон Ху, убедить тебя было бы куда проще.
— Что?..
— А будь рядом тупица У Мён...
При этих небрежно брошенных именах зрачки Мён Се Чхана мелко задрожали.
Разумеется, Чжинму целился точно в яблочко.
Ему хотелось бы обставить разговор куда более торжественно, предварительно как следует припугнув зазнавшегося ученого, но прямо сейчас Чжинму чертовски устал.
Кроме того, если у Мён Се Чхана осталась хотя бы капля его хваленого ума, он все поймет без лишних слов.
Будучи главой шпионской сети Хаомун, он не мог не знать о недавних событиях в крепости Чхонунбан. Стоило упомянуть Вон Гон Ху и Чхон У Мёна, как аналитический ум книжника тут же принялся сопоставлять крупицы имеющихся сведений.
Как Чжинму и ожидал, в голове Мён Се Чхана шел лихорадочный мыслительный процесс.
Слухи, которые он доселе отметал как бред сумасшедшего.
Битва при Чхонунбан, в которой даосский монах из Удана сразился с Чхон У Мёном — после чего несокрушимый Отряд Железного Меча в полном составе присоединился к мятежникам фракции Небесных Медведей...
Вопрос, всплывающий сам собой: неужели Чхон У Мён признал в юнце своего прежнего господина — Темного Дракона?
Это было единственным логичным объяснением.
Иначе ничто в поднебесной не заставило бы твердолобого Чхон У Мёна, чья фанатичная преданность Хёкрён Мугану вошла в легенды, пойти на подобный шаг.
— Судя по твоей кислой физиономии, шестеренки в голове наконец завертелись, а?
— Чхонунбан... Ты... Ты на самом деле перевоплощение Темного Дракона? — спросил Мён Се Чхан с лицом, полным смятения, все еще надеясь на опровержение.
Чжинму лишь широко ухмыльнулся.
Увидев эту ухмылку, владыка Хаомун все понял окончательно.
«Попытайся я юлить перед этим ублюдком, выйдет только хуже. Он не отступится, пока не разложит все по полочкам. Впрочем, если подумать... что У Мён, что Гон Ху, что этот книжный червь — одного поля ягоды. Ладно, самочувствие важнее, обойдемся без лишней драмы.»
— Син!
Заместитель командира Ынвидан Омок с широкой улыбкой подошел к сидящему на камне Хван Сину. Тот приветливо кивнул старшему соратнику.
— Отличная работа.
Хван Син лишь покачал головой.
— И давно ты за мной хвостом ходишь?
Юноша быстро начертил несколько иероглифов пальцем на пыльной земле. Омок тяжело вздохнул:
— Ты все еще держишь обет молчания?
Хван Син гордо расправил плечи и с важным видом кивнул.
— Ну и упрямец. Впрочем, приказ главы для тебя всегда был законом. Хотя, признаться честно, твоя манера речи... кхм, к ней нужно привыкнуть.
При этих словах Хван Син свирепо зыркнул на товарища.
— Ладно-ладно, молчу, — примирительно поднял руки Омок и перевел взгляд на шептавшихся в отдалении Мён Се Чхана и Чжинму.
Они стояли слишком далеко, и разобрать слова было невозможно. Чжинму неспешно говорил, а владыка Хаомун лишь молча внимал.
Но в какой-то миг...
Мён Се Чхан судорожно втянул воздух и отшатнулся с таким ошеломленным выражением лица, что бойцы Серебряной Гвардии не смогли сдержать любопытства.
Лицо их предводителя менялось ежесекундно: изумление сменялось шоком, а шок — благоговейным ужасом.
Чжинму же лишь скрестил руки на груди, невозмутимо вещая и время от времени лениво кивая головой.
— О чем, во имя Преисподней, они толкуют? — Омок сгорал от нетерпения и покосился на Хван Сина. — Син, ты ведь слышишь? У тебя же уши острее, чем у летучей мыши! О чем таком говорит этот мальчишка, что наш господин готов в обморок хлопнуться? Судя по его лицу, слухи о Темном Драконе — чистая правда?
Бойцы Ынвидан тут же плотным кольцом обступили Хван Сина.
— Ну же, выкладывай! Что там несет этот Меч Удана?
Хван Син, прислушивавшийся последние пару минут, разочарованно покачал головой.
Вокруг них стоял звуковой заслон из чистейшей Ци.
— Не слышишь?
Хван Син утвердительно кивнул, и на лице Омока отразилась смертная тоска:
— Черт, слишком далеко, даже по губам не прочесть. Умираю от любопытства, что он за фрукт такой! В слухах трепали, будто он благороднейший рыцарь без страха и упрека, будущий оплот Союза Справедливости...
Стоявший рядом лидер отряда Дэгун хмыкнул:
— Ну да. Только вот на благородного рыцаря он похож меньше всего на свете.
— Вот и я о том же. От него за версту разит повадками нашего прежнего Владыки Сапэчхона. Особенно манера людей калечить — один в один!
Остальные воины согласно закивали.
— Было бы славно. Будь он действительно тем самым человеком... Ведь прежний Владыка ушел слишком внезапно, оставив нас ни с чем.
— И то верно. Зато весело с ним было, черт подери.
— Да уж, это точно...
— А тебе-то каково было, Син? Ты ведь провел с ним бок о бок несколько дней?
Хван Син зажмурился.
В его памяти не всплывало ничего, кроме жуткого, звериного оскала и того, как этот безумец методично, с садистским упоением превращал в фарш Пхальмё-гун...
«Нет уж, лучше вообще об этом не думать. А то меня прямо сейчас вывернет от ужаса.»
— Неужели подобное возможно в поднебесной?.. Значит, старик Чхон У Мён не врал, утверждая, что вы добыли траву бессмертия? А я-то решил, что старый дурак окончательно выжил из ума на старости лет и устроил резню на пустом месте...
Мён Се Чхан не мог совладать с потрясением и продолжал ошарашенно хлопать глазами.
— Но стать даосским послушником...
Он посмотрел на Чжинму с искренней, глубокой жалостью:
— Должно быть, вам пришлось чертовски несладко... с вашим-то поганым характером.
— ...
Реакция оказалась точь-в-точь такой же, как у Вон Гон Ху.
Мён Се Чхан стал третьим человеком, узнавшим величайшую тайну. Уж кому-кому, а владыке Хаомун Чжинму мог доверять — утечки информации можно было не опасаться.
Но что эта конфуцианская морда вякнула насчет его характера?!
Чжинму свирепо выпучил глаза на Мён Се Чхана, но тот даже бровью не повел — настолько глубок был его шок.
— В любом случае, это строжайшая тайна.
— Обижаете, Владыка! Если речь заходит о тайнах — равных Хаомун нет во всем мире! Мы торгуем секретами, но свои храним свято. Да и брякни я кому правду — никто в жизни не поверит. Сочтут за безумца, и дело с концом.
Мён Се Чхан говорил совершенно искренне. Ибо поверить в подобное здравым рассудком было решительно невозможно. Не назови Чжинму мельчайшие детали их общего прошлого и тайные обстоятельства восхождения Мён Се Чхана на пост главы Хаомун, он бы сам счел его сумасшедшим.
— И то верно. Впрочем, если слух пустишь ты, многие прислушаются. Твои слова в Муриме имеют немалый вес.
— Неужто?
— Именно. Так или иначе, лишние уши нам ни к чему. Будет крайне паршиво, если эти сплетни дойдут до ушей попрошаек из Кэбана.
— Полностью согласен. Вы ведь намерены подчинить себе весь Мурим — и Праведных, и Злых... Я все понял. Мы состряпаем правдоподобную историю о том, что здесь произошло, и о ваших дальнейших шагах. А если какая-то крыса случайно пронюхает правду — я лично вырву ублюдку язык, отрублю руки с ногами и скормлю его останки бродячим псам.
«Вырвать язык? Отрубить конечности и скормить собакам?»
Чжинму тепло взглянул на верного вассала.
«Каким был безжалостным садистом, таким и остался. Года идут, а этот ублюдок ни капли не меняется. Истинный выродок Сапа, подающий пример молодому поколению!»
Чжинму с искренним восхищением одобрительно кивнул, но тут же поморщился от внезапного укола в груди.
Он чуть не забыл о самом главном! За этими разговорами утекло слишком много драгоценного времени.
— Се Чхан.
— Да, Владыка?
— Встань на страже.
— ...Зачем?
«Затем, идиот, что если я сию секунду не займусь медитацией, мой даньтянь разлетится к свиньям собачьим!»
Отыскав плоский сухой камень, Чжинму мгновенно опустился в позу лотоса.
Пока он распинался перед Мён Се Чханом, заемная внутренняя энергия почти полностью рассеялась.
«Черт, слишком много вытекло наружу.»
Не колеблясь ни секунды, Чжинму вытащил из-за пазухи нефритовую шкатулку и с щелчком откинул крышку.
— Узор цветущей сливы... резной нефрит... Неужели это Часодан?! — ахнул Мён Се Чхан, едва не выронив свою железную книгу.
Пока глава шпионов таращился на реликвию в священном трепете, Чжинму закинул бесценную пилюлю в рот, словно леденец, и с хрустом разжевал.
— Святые Небеса!.. Вы же Меч Удана, как вас угораздило?! Вы что, обчистили тайники Хвасана?! Украли их главное сокровище ордена?!
Впрочем, секундой позже Мён Се Чхан лишь покачал головой: если речь шла о Хёкрён Мугане, подобное святотатство было самым обычным делом.
Тем временем Чжинму закрыл глаза и начал плавно усваивать чистейшую энергию Часодана.
Каковы бы ни были причины, он обязан был поглотить ауру пилюли без остатка.
Это требовалось не только для того, чтобы залечить повреждения даньтяня от злоупотребления Чэгибоп — ему необходимо было форсировать развитие Искусства Хаоса Темного Дракона.
Пхальмё-гун и воины загадочного Дворца... Среди них наверняка найдутся чудовища посильнее этой старухи.
Совершенно новые, невиданные доселе враги.
Чертовски интересные ублюдки, которые вполне могут оказаться опаснее самого Пукри До Чхона.
Загружаем комментарии…