Взгляд Но Гук Тхэ скользнул по фигуре Чжинму, и старик принялся лихорадочно взвешивать расклад.
Истребление отряда Мукгомдэ — вот с чего все началось.
Дело было вовсе не в ядах и не в коварных ловушках. Виной всему этот оборванец, наряженный в шкуры таежного травника, на чьих плечах запеклась свежая кровь.
Судя по исходящей от него давящей мощи, уровень его боевых искусств был как минимум равен мастерству Гом Хе, если не превосходил его.
Единственное, что вызывало искреннее недоумение, — странная природа его внутренней энергии.
Определенно не демоническая Ци. Смертоносная сила разрушения и… неужели праведное даосское начало? Так или иначе, истоки его боевой базы были смешаны в столь дикую, неестественную смесь, что классифицировать ее не представлялось возможным.
Однако они находились на землях Демонического Культа. Среди местных сектантов нередко встречались отшельники, намеренно практиковавшие запретные методы затворничества, так что перед ним наверняка стоял один из старых демонических затворников, не примкнувших ни к одному из правящих кланов.
Непонятно, с какой стати этот выродок вступился за недобитков из Чжунъюаня, но ввязываться с ним в драку сейчас было крайне невыгодно.
После гибели большей части Мукгомдэ сомкнуть плотное кольцо окружения не представлялось возможным.
К тому же они находились неподалеку от границы Четвертого и Третьего Небес.
Но Гук Тхэ не сомневался в собственной победе, однако если бой затянется и эти крысы успеют ускользнуть на территорию Четвертого Неба, преследовать их станет невозможно даже для него.
А это означало бы прямой срыв приказа Малого владыки — доставить пленников живыми.
Выход оставался только один.
Если схватки не избежать, так тому и быть, но пока есть возможность договориться, лучше разойтись миром.
— Кто ты такой?
— …
— Не знаю, зачем ты влез в эту свару, но тебя она совершенно не касается.
— …
Чжинму лишь молча буравил Но Гук Тхэ взглядом, в котором пульсировали налитые кровью сосуды.
— Если уйдешь тихо, кровь не прольется. Нам нужны лишь эти рабы из Чжунъюаня, до которых тебе нет никакого дела…
«Это еще что за напыщенный хрыч?»
С одного взгляда видно, что перед ним матерый головорез, но распинается вежливо и высокопарно, будто благородный книжник на экзамене!
Впрочем, плевать, кто именно вылез навстречу.
Какой бы ни была причина, сейчас Чжинму был в таком бешенстве, что готов был разорвать на куски любого ублюдка из Дворца, посмевшего воровать детей и скармливать их зверью.
Однако Гом Хе, безвольно висевшая на плече мечника за спиной старика, не давала ему покоя.
По правде говоря, с ней его ничто не связывало. В прошлой жизни они и вовсе были заклятыми врагами.
Как он сам только что сказал Дэгуну, ступив на тропу воина, ты обязан быть готов расстаться с жизнью в любой миг.
Погибни здесь Гом Хе или весь праведный отряд — для Чжинму это не стало бы трагедией.
Но проблема крылась в Чхон Сане и Чхон У.
Она пожертвовала собой, чтобы спасти этих двоих.
Если Гом Хе умрет, на сердца этих мягкотелых парней на всю оставшуюся жизнь ляжет неподъемный груз неоплатного долга. И вот этого Чжинму терпеть не собирался — безо всяких рассуждений о превратностях судьбы.
Сердце жгло яростью, но ради спасения пленницы рассудок должен был оставаться ледяным.
Подавив гнев, Чжинму принялся хладнокровно оценивать обстановку.
Из-за расстояния разглядеть все в деталях не удавалось, но с мастером уровня Гом Хе никто не стал бы церемониться: ее меридианы наверняка были запечатаны, либо ее опоили парализующим снадобьем.
Старик напротив был силен.
Пожалуй, он не уступал ни Сон Ё Бану, ни старухе Пхальмё-гун.
Свалить такого одним ударом не выйдет.
Кроме того, если во время схватки тот черномазый прихвостень перережет Гом Хе глотку, пиши пропало.
«Голова раскалывается. Нужно перетянуть все внимание на себя…»
«Что ж, для начала подразним его».
— Слышь, дед, ответь на один вопрос.
— ..?
— Я знаю, что ты из Дворца.
При этих словах брови Но Гук Тхэ изумленно поползли вверх.
И дело было не в том, что оборванец стоял перед ним, кривя губы и сплевывая сквозь зубы, словно портовый вышибала.
Он знал их принадлежность к тайной организации!
Откуда этот отшельник из Демонического Культа мог знать об их структуре? Успел выпытать у беглецов? Но ведь Демонический Культ и праведники Чжунъюаня испокон веков враждовали не на жизнь, а на смерть!
Пока Но Гук Тхэ терялся в догадках, Чжинму невозмутимо продолжил:
— Да, припоминаю… Сон Ё Бан трепался о чем-то подобном. Мол, вы составили столетний план по уничтожению Чжунъюаня.
— ..!
«Этот мерзавец знает Сон Ё Бана?!»
Неужели Сон Ё Бан проболтался сектантам о столетнем завете Дворца?!
— Откуда… откуда тебе это известно?!
Заметив, как в глазах старика впервые дрогнуло ледяное спокойствие, Чжинму мысленно усмехнулся.
Отлично. Любопытство пробудилось, внимание приковано. Теперь черед за яростью.
— Да какая разница? Чего в жизни не бывает. Вот только вы все просрали.
— …
— Люди Мурима должны добиваться величия собственными силами и мечами. Смекаешь, о чем я?
— …
— А вы… красть детей? Растить из них корм для чудовищ ради проклятого искусства? Слышь, старый хрыч, вы вообще людьми себя считаете?
От ядовитой насмешки лицо Но Гук Тхэ потемнело.
«Чего?.. Он что, не собирается нападать?»
По идее, в такой момент противник должен был взбеситься и броситься в атаку, ослепленный оскорблением, но почему у этого старика вдруг сделалось такое погребальное, скорбное выражение лица?
«Вот же дерьмо, попался болтливый праведник на старости лет…»
Чжинму недовольно скривился от столь неожиданного поворота.
Однако он не знал одного: в глубине души Но Гук Тхэ давно тлело тяжелое, разъедающее чувство вины.
То, во что превратился Дворец сегодня, было далеко от его идеалов.
Но Гук Тхэ лишь желал обеспечить безопасную и сытую жизнь своим соплеменникам — потомкам клана Хан, которых бессовестные узурпаторы загнали на задворки мира.
Именно поэтому он когда-то заключил союз с Сон Ё Баном и Сан Гон Пхёном, возвел на трон Владыку Великого Дворца и принялся наращивать влияние.
Но теперь Дворец переродился в нечто омерзительное.
Как и предупреждал Сан Гон Пхён, Великий Владыка, вкусивший сладость абсолютной власти, окончательно утратил рассудок и перестал слушать соратников, а Малый владыка стремительно превращался в кровожадного зверя.
Да и сам Сан Гон Пхён, старый друг, разочаровавшись во всем, в поисках нового пути уподобился злу худшему, чем правящий род Чжу.
Но отступить Но Гук Тхэ уже не мог.
Они зашли слишком далеко, чтобы повернуть назад. Опусти он руки сейчас — и все жизни, принесенные на алтарь их великой цели, окажутся напрасной жертвой.
Все пошло наперекосяк… но когда этот кошмар закончится, они снова смогут очиститься, как в самом начале.
Они принесут мир и покой своему народу, как и задумывали сто лет назад.
А за совершенные грехи он искупит вину потом. Пусть даже на это уйдет весь остаток его дней.
Но Гук Тхэ с трудом унял глухую боль в груди, тяжело вздохнул и глухо, словно обращаясь к самому себе, пробормотал:
— Ты прав. Дворец изменился.
Все покатилось в бездну после появления того проклятого Меча Удана и Владыки Сапэчхона… Если бы не он!..
— Я не хотел, чтобы все зашло так далеко. Быть может, это звучит жалко, но я и помыслить не мог, что наша великая цель опустится до подобной грязи.
«Да чтоб тебя! Какого хрена ты каяться вздумал?! Злись, скотина!»
— Впрочем… раз уж тебе ведомо о Столетнем Плане, ты был не чужим человеком покойному Сон Ё Бану.
— …
Взгляд Но Гук Тхэ дрогнул, отражая бегущие мысли.
Той слепой ярости, которой добивался Чжинму, на лице старика не появилось, но его бдительность заметно притупилась.
Путь оказался другим, но результат был достигнут.
Оставалось лишь нанести удар… с той стороны, откуда старик меньше всего ожидал.
[Чхон Сан!]
— ..?
Вздрогнув от внезапного телепатического голоса, прозвучавшего прямо в голове, Чхон Сан вскинул взгляд на Чжинму.
[Шанс будет всего один. Забери Гом Хе.]
— ..!
В глазах юноши вспыхнуло изумление пополам с отчаянной решимостью. Еще секунду назад ситуация казалась абсолютно безнадежной, но теперь…
Чжинму уже медленно переступал с ноги на ногу, делая вид, будто праздно расхаживает вокруг Но Гук Тхэ.
Вот только двигался он в сторону того самого мечника, что удерживал Гом Хе.
Действовать нужно было молниеносно и скрытно.
Заметь Но Гук Тхэ хоть малейшее движение — и драгоценная возможность, созданная Сасуком, будет упущена.
В отличие от Чхон Сана, Но Гук Тхэ понятия не имел, к чему клонит оборванец, и спросил с туманным сомнением:
— …Как бы там ни было, вряд ли ваши отношения с господином Сон были теплыми, не так ли?
— Само собой. С чего бы нам дружить?
— Вот именно. Будучи адептом Демонического Культа, ты едва ли мог часто с ним пересекаться… Могу я узнать, какая связь вас объединяла?
— …
Чжинму замер на месте, криво усмехнувшись.
«Адепт Культа? Ты до сих пор в этом уверен, старый дурак?»
Этот болван продолжал говорить с ним снисходительно-вежливым тоном. Более того, в его глазах читалась чуть ли не тоска по Сон Ё Бану!
Впрочем, выгодная позиция была занята.
Пора начинать.
Улыбка Чжинму обнажила зубы, и он без обиняков выдал чистую правду:
— Я отправил его на тот свет.
— …Что?
Фьють!
Прежде чем Но Гук Тхэ успел осмыслить услышанное, фигура Чжинму смазалась в воздухе, словно он преодолел разделяющее их расстояние за долю секунды.
Несмотря на шок, лидер Дворца Ли оставался абсолютным мастером.
Мощнейший поток Ци, мгновенно взвихрившийся в его теле, сконцентрировался в обеих ладонях и сокрушительным парным ударом обрушился на Чжинму.
Великолепная реакция для внезапной атаки.
Вот только было уже слишком поздно.
Вжих!
Столкнувшись с ревущими лезвиями ветра, рассекающими воздух, Чжинму на миг замер, а затем неестественно изломал траекторию движения.
— ..!
И в следующее мгновение его тело со свистом метнулось к истинной цели со скоростью, вдвое превышающей прежнюю!
— Назад! — запоздало рявкнул Но Гук Тхэ.
Целью Чжинму был мечник Мукгомдэ, державший Гом Хе.
Опешив от вида чудовища, материализовавшегося перед ним буквально из пустоты, боец инстинктивно вскинул оружие.
Этот псих пришел за бабой!
Понимая, что в одиночку ему не совладать с чудовищной силой противника, мечник принял единственное доступное решение: не достанется нам — не достанется никому!
Свист!
Разжав хватку и позволив Гом Хе рухнуть в снег, он всем весом обрушил острие черного меча прямо в беззащитную шею женщины.
Клац!
— ..!
Черный клинок замер в полудюйме от бледной кожи. Его намертво зажала ладонь, окутанная столь же непроглядной тьмой, что и сталь оружия.
А хозяин этой руки хищно приподнял уголок рта:
— Соображаешь быстро, щенок. Был бы я чуточку медленнее — опоздал бы.
— …
— Хвалю за реакцию. Но за выбор дурного хозяина… положена смерть.
Хрусть! Хрясь!
В то самое мгновение, когда тяжелый кулак Чжинму вошел в бок мечника, ломая ребра, тонкая полоса серебристого света полоснула врага по горлу.
Чхон Сан и Чхон У, заранее подготовившиеся после телепатического приказа Сасука, бесшумно настигли жертву.
Обезглавленное мечом Чхон Сана тело со страшной силой отлетело в сугроб от сокрушительного удара Чхон У, а отрубленная голова покатилась по окрасившемуся кровью снегу.
— Чхон Сан, Чхон У.
— Слушаем, Сасук!
— Валите отсюда как можно дальше. Попадете под раздачу — костей не соберете.
— Поняли!
Подхватив бесчувственную Гом Хе под руки, Чхон Сан и Чхон У бросились наутек.
Теперь на поляне остались лишь старик и горстка ошарашенных мечников.
Мелкая рыбешка отсеяна. Остался только крупный улов.
— Ах вы… щенки!..
Лицо Но Гук Тхэ, у которого только что из-под носа увели ценнейшую заложницу, побагровело от унижения и ярости.
— Ты с самого начала целился в нее?!
— А ты думал, я с тобой из вежливости лясы точил, старый маразматик?
— Ах ты, ублюдок…
Глаза Но Гук Тхэ бешено задергались при виде издевательской ухмылки Чжинму.
И вдруг в памяти старика всплыли брошенные ранее слова:
— Что ты там нес про Сон Ё Бана?! Как ты мог его «отправить на тот свет»?!
— Тугой ты какой-то. Убил я его, русским языком же сказано.
— Что?!
— Сначала прикончил деда по имени Чон Рё, который хлестал всех алой плетью, а потом вбил в землю ублюдка Сон Ё Бана вместе с его багровым защитным барьером.
— …
— Ты следующий.
Чжинму небрежно вытер рукавом запекшуюся корку крови с лица и оскалился, обнажая белоснежные клыки:
— Это лицо… Ты… ты не можешь быть…
— Чего? Только сейчас дошло? Глаза у тебя такие же подслеповатые, как и твои боевые искусства?
— …
Зрачки Но Гук Тхэ расширились, а дыхание перехватило.
Теперь он понял.
Он не признал его из-за этих диких звериных шкур. Да и в голову не могло прийти встретить его здесь, в самом сердце Синьцзяна, на землях Демонического Культа!
Но стоило смыть кровь, и не узнать это надменное лицо было невозможно!
— Ты тут распинался про покаяние, но брось эту чушь. Думаешь, если творить мерзости с умным видом и закладывать ручки за спину, как ученый муж, твои грехи станут благороднее?
— …
— В словах и манерах можно притворяться сколько угодно, но гнилую натуру ничем не скроешь.
Щеки Но Гук Тхэ затряслись от накатившей волны всепоглощающей ярости.
Виновник всех их бед стоял прямо перед ним.
«Меч Удана» и истинный Владыка Сапэчхона… Чжинму!
Тот, кто убил старого друга Сон Ё Бана и старуху Пхальмё-гун!
Тот, кто подорвал основы могущества Дворца в Чжунъюане и втоптал в грязь вековой план! Тот, из-за кого долгожданное искупление и покой стали несбыточной мечтой!
— Если бы не ты… Если бы не ты, тварь!..
— Хватит лицемерить. Думаешь, раз ты сам не хотел марать руки, с тебя снята вина? Ты все прекрасно знал! Ты закрывал глаза на эти зверства, теша себя мыслью, что цель оправдывает средства!
— …
Старик больше не слышал слов.
Он ничего не видел. Весь окружающий мир словно стерся, исчез без следа; перед глазами осталось лишь перекошенное насмешкой лицо Чжинму на белом полотне снега.
Неудержимая, слепая жажда убийства вскипела вокруг Но Гук Тхэ подобно бушующему урагану.
— Ну так что, дед? Пленников я спас, а теперь вопрос: как именно ты собираешься сдохнуть?
При виде наглой позы Чжинму, стоявшего со скрещенными ногами и презрительно задравшего подбородок, последние остатки разума покинули Но Гук Тхэ.
— Я разорву тебя на куски!
Залив глаза кровью из лопнувших сосудов, Но Гук Тхэ подобно молнии метнулся к Чжинму.
«Надо же. И как это ты решил мою судьбу?»
«Вот только ошибочка вышла».
«Это тебя сейчас разорвут на куски».
Загружаем комментарии…