В ущелье, еще секунду назад содрогавшемся от яростных толчков, воцарилась гробовая тишина. Плотная завеса пыли медленно осела, обнажая последствия катастрофы.
Все это сотворил один-единственный удар.
Земля вспучилась, раскололась уродливыми трещинами, а в расселинах виднелись изувеченные, раздавленные тела. От тех, кто стоял в самом сердце вражеского построения, не осталось даже узнаваемых останков.
Одни пали от руки Чжинму, другие — от клинков Нын Со Хёна и его людей, ринувшихся вперед, чтобы спасти своего предводителя.
В ущелье, заваленном трупами, на ногах осталось едва ли два десятка мечников Отряда Черного Меча. Но и они сжались, испуганно озираясь, словно нищие под мостом, которых три дня и три ночи непрерывно избивали палками.
Их можно было понять: Самадо, бывший для них непререкаемым кумиром, сейчас беспомощно захлебывался кровью, распластанный у ног Чжинму.
Воины Мукгомдэ, чей боевой дух был окончательно сломлен исходом этой бойни, один за другим побросали клинки и рухнули на колени.
И что это значит? Сдаются и молят о пощаде?
Чжинму равнодушно скользнул по ним взглядом и снова перевел взор на Самадо.
— Я ведь просил оставить его в живых, чтобы задать пару вопросов, а он уже одной ногой в могиле.
— …Кх-а…
Самадо, вцепившись пальцами в землю, даже не нашел сил огрызнуться на Чжинму, сидевшего перед ним на корточках и сжимавшего его волосы. Из горла командира толчками хлестала кровь.
— Ответь мне хоть на один вопрос перед тем, как сдохнешь.
— …
— Кто стоит над вами? Не тот ублюдок, овладевший поглощением Ци, а тот, кто выше. Ведь над ним еще кто-то есть, верно?
Даже на пороге небытия Самадо слабо усмехнулся, услышав этот подчеркнуто легкомысленный тон:
— Неужели ты думаешь… что я заговорю?..
— Да уж, кто бы сомневался. Проклятье, с подыхающего толку ноль.
Чжинму тяжело вздохнул и разжал пальцы, отпуская его волосы.
Даже если Самадо не трогать, он не протянет и нескольких минут. Дело было не только в тяжелейших внутренних повреждениях — в луже крови, которую он выхаркивал, виднелись ошметки разорванных внутренних органов.
— Что ж, ничего не поделаешь. Придется ловить остальных ублюдков, что идут к Самдончхону, и выбивать правду из них.
— Ха… если судить по твоей силе… тебе это вполне под силу…
— ?..
Во взгляде Самадо, уже затухавшем, как пламя догорающей свечи, вдруг вспыхнула последняя осмысленная искра.
— Но уверен ли ты… что теперь сам будешь в порядке?..
— О чем ты?
— Боевое искусство, которое ты применил… принадлежит даосам Удана.
— …
— Похоже, ты так и не открыл им своей истинной сути. Они ведь считают тебя просто выходцем из Чжунъюаня? Думаешь, увидев твое искусство, они будут смиренно стоять в стороне?
В словах Самадо звучала горькая правда.
— Кхе-кхе… Мне даже любопытно… как эти демонопоклонники, чья гордость держится на темном величии Маги, продолжат подчиняться тому, чье тело наполнено чистейшей даосской Сонги?..
— …
— Они либо разбегутся, либо вонзят клинки тебе в спину. И как ты собираешься встречать приближающегося Малого владыку Дворца? В одиночку?
«Вот же дерьмо».
Об этом Чжинму как-то не подумал.
Кроме Иль Хвана, он никому из воинов Дончхона не раскрывал своего происхождения. К этому моменту каждый из них ощутил чистую духовную Ци даосов, находившуюся в абсолютном противоречии с Маги. А после того как Самадо открыто об этом заговорил, сомнений у них точно не осталось — они поняли, что он из Удана.
И что теперь? Если в такой критический момент они решат, что их обманули, и поднимут мятеж…
— Владыка Федерации.
— …
Пока Чжинму пребывал в мрачных раздумьях, не зная, что ответить, сбоку приблизился Нын Со Хён.
— Что прикажете делать со сдавшимися?
— …А?
«Он даже не спрашивает?»
Ведь именно Нын Со Хён должен был первым распознать даосскую Ци в его теле.
— Если отдадите приказ, мы немедленно с ними разберемся.
— Э-э… ну…
Чжинму замялся, неловко кашлянул и нерешительно спросил:
— Ты… в порядке?
— …Прошу прощения?
— Ну… Удан… Сапа…
— ?..
Нын Со Хён не сдержал мягкой улыбки — зрелище запинающегося и смущенного Чжинму показалось ему почти забавным.
— Владыка Федерации.
— А?
— Я давно обо всем догадался.
— Что?!
— Неужели вы думали, что я не смогу узнать боевые искусства Хёкрён Мугана, бывшего Владыки Сапэчхона?
— …А… так ты знал?
— Разумеется. Я не расспрашивал лишь потому, что вы сами не желали об этом говорить.
— …
— И не только я. Кукла тоже наверняка обо всем догадался.
«Проклятье. Они знали. Знали с самого начала!»
Выходит, только он один наивно полагал, будто хранит великую тайну.
Чжинму с легкой досадой переспросил:
— Вот как?.. И вас это устраивает?
— А в чем проблема?
— …
— Владыка Федерации — тот, кто в одиночку, без чьей-либо помощи, утвердил свое величие в Демоническом Культе. Вы воплощаете закон абсолютной силы лучше, чем кто бы то ни было на этом свете.
— Но даосское начало… оно ведь враждебно Маги…
— Это тоже не имеет значения. В нашей долгой истории уже случалось, что чужаки претендовали на трон Демонического Культа. Я, Кукла и воины Дончхона давно отвернулись от владыки Пукри и Тяньшаня, присягнув на верность вам, Владыка Федерации.
— …
— От праведных сект Чжунъюаня и Сапэчхона — до Демонического Культа… Мы лишь желаем следовать за вами, ступающим к абсолютной вершине всего Мурима, объединяющей и Праведных, и Демонов.
Глядя на почтительно склонившегося Нын Со Хёна, Чжинму почувствовал себя неловко и виновато усмехнулся.
А ведь Нын Со Хён действительно потрясающий парень.
«Зря я тогда так поступил. Не разглядел твоей искренности и пытался отделаться от тебя, посчитав занозой в заднице».
«Отныне ты будешь моим верным подчиненным номер… десять? Кажется, десять? Какой там был порядок?..»
— Владыка Федерации.
— А?
Нын Со Хён вновь окликнул Чжинму, который уже начал загибать пальцы, пытаясь вспомнить нужную цифру.
— Так как поступить со сдавшимися?
— Ну, убить, конечно.
Словно не веря своим ушам, коленопреклоненные воины Мукгомдэ разом вскинули головы.
— Пощадите! Мы же сдались!
— …
Отчаянный вопль эхом прокатился по ущелью.
Чжинму, сбившись со счета, медленно повернул голову к закричавшему воину и неспешно подошел ближе.
Хвать!
Чжинму сгреб его за шиворот и холодно осклабился:
— А ты забавный малый. Сдались? И кто же принял вашу сдачу?
— Н-но ведь…
— Какая разница между цепным псом хищника и самим хищником?
— …
— Вы прекрасно все знали. Знали, что невинные простолюдины и дети, которых вы похищали, шли на корм зверю.
— Это…
— И никто из вас даже не подумал спасти меня. Потому что это ущелье было вашим логовом, а вовсе не случайной западней.
Чжинму брезгливо разжал пальцы и отвернулся, словно запачкался о падаль.
— Убить. Всех до единого.
Два коротких, ледяных слова решили их участь. Стоило Чжинму сделать шаг прочь, как над головами онемевших от ужаса пленников нависла тяжелая, удушающая демоническая аура Нын Со Хёна.
Первый этап охоты на зверя завершился.
Оставалось лишь покарать саму тварь, которая самонадеянно шагала прямо к месту своей гибели.
— Хван Син!
— Слушаю, господин!
— Где остальные силы врага?
— Будут здесь через день.
— День… хорошо. Сложите трупы прямо на их пути. А мы выступаем к крепости Самдончхона, соединяемся с остальными и ждем врага там.
— Слушаюсь!
Воины в ущелье спешно принялись собирать тела погибших.
Нужно было оставить врагу подобающий подарок. И предупреждение.
Кар-р! Кар-р!
У-у-у-у!
Стаи воронов и голодные волки, заполонившие равнину, тревожно завыли и закаркали, почуяв приближение незваных гостей, вторгшихся на их пиршество.
Лошадь во главе колонны остановилась. Старец в седле, Сан Сан Пхён, вскинул сухую руку, приказывая войску замереть.
— Проверьте.
Едва прозвучал недовольный приказ, как вперед сорвались разведчики. С карканьем взмыла в небо огромная черная туча воронья, заслоняя солнце, а волки с глухим рычанием бросились врассыпную по полям.
Командиры в авангарде нахмурились, когда завеса из птиц рассеялась, открывая страшное зрелище.
Вся равнина была усеяна трупами.
Это были бойцы Мукгомдэ.
Все до единого воины Черного Меча превратились в хладные тела, встречавшие войско безмолвным строем.
Один из разведчиков, исследовавших завал, подхватил один из трупов и во весь опор помчался к Сан Сан Пхёну.
По мере того как всадник приближался, в глазах старика разгоралась тревога.
«Самадо, командир Мукгомдэ…»
Выдающийся военачальник, стоявший на вершине иерархии под началом Лидера Дворца Ли, Но Гук Тхэ, был мертв.
Кто бы мог это сделать?
Неужели у Самдончхона нашлись силы, способные наголову разбить Мукгомдэ? Без прямого вмешательства Тяньшаня такое казалось невозможным.
И что тогда сталось с Но Гук Тхэ, за которым отправились лазутчики из Чжунъюаня?
— А Лидер Дворца Ли? Его тела там не было?
— Никак нет!
— …
Раз тела нет, неизвестно, жив он или мертв.
«Может, я напрасно тревожусь?»
По правде говоря, во всем нынешнем Демоническом Культе разве что Пукри До Чхон мог одолеть Владыку Дворца Ли, стоявшего выше большинства старейшин. Но Глава Культа ни за что не стал бы вмешиваться лично, а значит, Но Гук Тхэ не мог погибнуть. Кто в этих землях способен выстоять против его свирепой Техники Ладони Старого Ветра?
И все же глухое, липкое предчувствие беды не отпускало сердце старика.
Но Гук Тхэ, как и Сон Ё Бан, был давним соратником Сан Сан Пхёна. Пусть их пути порой расходились, он никогда не желал ему смерти.
— Поразительно. Самадо мертв.
— …
К нему приблизился Хан Сын, чей голос звучал пугающе ровно.
Демоническая энергия, проникшая сквозь поры в самый костный мозг из-за ненасытного поглощения чужих сил, окончательно помутила его рассудок. Белки его глаз почернели, а выплескивавшаяся наружу аура пульсировала хаотичными волнами, которые он уже был не в силах сдерживать.
— О чем ты печалишься?
— …
— Разве все они — не просто расходный материал, призванный сделать меня владыкой Чжунъюаня? Неужели ты вздумал оплакивать их прах?
Лицо Сан Сан Пхёна закаменело от циничных речей Хан Сына, которому не было дела до гибели преданных бойцов.
— Но я в предвкушении. Мастер, сумевший сразить Самадо… кровь в жилах закипает от нетерпения.
— …
Хан Сын облизал потрескавшиеся губы раздвоенным движением, и его черные глазницы хищно блеснули.
— Поторопись. До Самдончхона ведь уже рукой подать?
— Да.
«Верно, нужно двигаться дальше».
Кто бы ни убил Самадо, в Самдончхоне они спустят зверя с поводка. И все, кто встанет на пути, превратятся в его пищу.
Оставив позади печаль о павших и даже не озаботившись сбором тел соратников, Сан Сан Пхён властно взмахнул рукой перед строем:
— Выступаем!
От громового клика застывшие ряды пришли в движение, заставив землю содрогнуться под тысячами кованых сапог.
А позади них на равнину вновь камнем посыпались вороны и бросились волки, спеша урвать свой кусок остывающей плоти.
— Господин!
Хван Син влетел в покои, словно на крыльях, и с грохотом распахнул двери.
Чжинму, который уже битый час слушал рассказы о былых днях во Дворце Орён, недовольно повернул голову и гаркнул:
— Чего разорался? Не видишь, старшие разговаривают?!
Конечно, в ситуации, когда война могла вспыхнуть с минуты на минуту, эти «разговоры» напоминали обычные праздные посиделки за воспоминаниями. Однако Хван Син, знавший крутой нрав своего господина, благоразумно не стал спорить и осторожно доложил:
— Пришла весть от дозорных с передовых постов.
— Ну?
— Войско врага миновало дорогу, где мы оставили две тысячи тел, и движется прямиком к главной цитадели Самдончхона.
— Наконец-то соизволили явиться. Когда они будут здесь?
— Судя по скорости их движения, прибудут через полдня.
— Через полдня?..
Место, где они оставили трупы бойцов Мукгомдэ, находилось всего в пятидесяти ли от цитадели. Даже рядовой боец, мало-мальски обученный технике легкости, преодолел бы это расстояние за полтора часа.
А они тащатся так, будто им потребуется полдня?
Значит, идут вразвалочку, словно вышли на неспешную прогулку по окрестностям.
— Безумные ублюдки. Идут на войну, а ведут себя так, будто на пикник выехали.
«Даже тигр бросает все силы, когда охотится на зайца».
Впрочем, задержка врага играла им на руку. Это давало уйму времени, чтобы как следует подготовиться к приему гостей.
— Ладно, воспоминания подождут. Передай главам всех союзов Дончхона: общий сбор.
— Слушаюсь!
Повинуясь приказу Чжинму, Хван Син пулей вылетел наружу.
— Они приближаются, — произнес Чхон Сан.
— Да, — отозвался Чжинму.
«Меч Удана», проделавший долгий путь по следам Чжинму до самых владений Демонического Культа, помрачнел лицом.
— Незаконченную историю про Дворец Орён дослушаем после боя.
— Хорошо, сасук.
Когда Чжинму поднялся на ноги, Чхон Сан и Чхон У молча встали следом.
Тварь подобралась совсем близко. Презренное чудовище, вызвавшее в Чжинму такую ярость, какой он не испытывал с самого момента своего возвращения в мир смертных.
«Ну давай, подходи».
«Я выбью тебе все зубы, которыми ты пожирал детей».
Загружаем комментарии…