С каждым шагом, который Чжинму делал вперед под своим леденящим взглядом, воины черного отряда невольно пятились, стараясь сохранить дистанцию.
Самадо наблюдал за ним потяжелевшим, колючим взглядом.
Знакомое лицо.
Как он мог его не узнать?
Глава Дворца раз за разом всматривался в черты этого человека на донесениях.
— Меч Удана...
Сквозь намертво сжатые зубы процедил Самадо истинное имя чужака.
Пришелец из Чжунъюаня, поглотивший Дончхон, ставший владыкой юга и дерзнувший посягнуть на верховную власть.
Лицо Самадо исказилось в яростной гримасе.
Если бы этот выродок убил лишь Тэ Рана, чье мастерство было сопоставимо с его собственным, Самадо уже давно обнажил бы клинок и бросился в бой.
Но то, что этот человек расправился с двумя монстрами, обладавшими чудовищной боевой мощью, заставляло командира колебаться.
Одежда, в которую он был облачен.
Черное одеяние с кровавым отливом и меч цвета туши.
Они были одеты в точности как бойцы Мукгомдэ и держали в руках то же самое оружие.
И в этот миг Самадо с леденящей ясностью осознал: Чжин Сук и полторы сотни бойцов Мукгомдэ, связь с которыми оборвалась, уже мертвы.
Этот демон переоделся в их форму, прокрался в ряды отряда и вырезал их изнутри.
Овцы не способны пережить охоту волка, который надел на себя овечью шкуру и затесался в отару.
«Если бы я только знал, что он уже добрался до Самдончхона, я бы ни за что не бросился в слепую погоню».
Как и многие глупцы, совершая роковую ошибку, люди ведут себя так, будто им застило глаза.
А затем бьются лбом о землю и горько раскаиваются. Но какой прок от раскаяния после драки?
— Дайте дорогу! Вы ему не соперники! — скомандовал Самадо.
— ...?
Повинуясь приказу, воины Мукгомдэ с недоумением расступились влево и вправо.
— Скоро так и будет, — усмехнулся Чжинму и неторопливо зашагал прямо к Самадо, оставив Чхон Сана и Чхон У сторожить выход из каньона.
Можно было подумать, что он прогуливается по тенистой лесной тропинке — настолько безмятежной и вальяжной была его походка.
Глядя на приближающегося Чжинму, Самадо до крови прикусил губу.
«Самоуверенный, гордый ублюдок. Видимо, чертовски уверен в собственных силах. Разглядывает моих черноклинников, заполонивших ущелье, словно придорожные сорняки».
С каждым шагом расстояние между ними сокращалось, и мысли Самадо лихорадочно метались. Сможет ли он убить его своими силами?
Если судить по известным слухам о его мастерстве — исход очевиден: шансов нет.
К тому же мастера, взявшие Мукгомдэ в кольцо, и лучники Самдончхона на скалах...
До появления Чжинму командир был уверен, что сможет победить, даже с учетом потерь, но теперь ситуация превратилась в смертельную угрозу.
И все же честь, которую отряд Мукгомдэ ковал годами...
Для тех, кто ни разу в жизни не отступал перед лицом врага, самого понятия «отступление» не существовало в природе.
«В честном бою один на один мне не победить, но...»
Глаза Самадо блеснули мрачным, коварным огнем — в голове созрел дерзкий план.
— Значит, ловушек изначально было две? Не только это место, но и сама приманка была частью капкана, верно?
— Ого! А ты сообразительный.
«Раньше надо было мозгами шевелить, больной ублюдок».
Вопреки своим мыслям, Чжинму даже шутливо похлопал в ладоши, изображая восторг перед его догадливостью.
— Чжин Сук наверняка мертв.
— Считаешь себя тем сортом людей, у которых котелок начинает варить только в шаге от петли?
— Значит, ты намереваешься убить и меня?
— Сначала задам пару вопросов.
— Ты глуп, если думаешь, что я стану покорно отвечать.
— Хм-м... Думаешь, не станешь?
— ...
— Пытать я толком не умею. Зато отлично знаю, как выбивать признания кулаками.
Чжинму осклабился и неспешно приподнял сжатый кулак.
— Ха! Думаешь, я, Самадо, прогнусь под угрозами и раскрою рот?!
— ...
«Занятно. Какой болтливый придурок. Но неужели у этого урода это вошло в привычку? "Я, Самадо", "я, Самадо"... Впрочем, на этот вопрос даже отвечать не стоит. На моей памяти был лишь один человек, способный стоять несгибаемо перед лицом невыносимой боли — мой наставник, Мён Чжин. Великий муж, стойко вынесший муку разбитого сердца и уничтоженных меридианов. Если у этого выродка окажется хоть капля подобного терпения, так уж и быть, я сохраню ему жизнь».
Самадо, наблюдавший за приближающимися шагами Чжинму с едкой усмешкой, криво осклабился.
План, созревший в его голове.
Если все удастся — этот даос непременно сдохнет.
В одиночку Самадо не справиться, но если полторы сотни мечников Мукгомдэ навалятся одновременно в скоординированной атаке, шанс на победу есть.
Десять шагов до центра строя.
Пукри До Чхон пообещал поддержать Великий Дворец, если они убьют Меч Удана и поставят Дончхон на колени.
Плевать, превратится ли Хан Сын в чудовище и сойдет ли с ума Сан Пхён от собственных амбиций.
Если правитель сдержит слово и сделает их сильнейшими в Поднебесной, Чжунъюань умоется кровью, а Дворец вновь воцарится над миром.
Сам Самадо погибнет здесь, но его имя останется в веках и будет прославлено поколениями потомков.
Пять шагов.
Зловещая усмешка расплылась на губах Самадо, а взгляд налился неприкрытой жаждой убийства.
Три шага... «А?»
Чжинму замер.
И весело посмотрел на Самадо.
— Сумасшедший ублюдок.
— ...?
— Думаешь, я не вижу, что у тебя на уме?
— ...!
«Тупой недоумок. Тебе следовало хотя бы взгляд спрятать. Мало того что попался на дешевую приманку — в башке вообще пустота. Ты свой боевой опыт что, в лотерею выиграл? К чему эти злобные зенки и кривая ухмылка на каждом моем шагу?»
— Ну давай. Чего замер? Сколько еще шагов мне сделать, чтобы тебе полегчало?
Улыбка мгновенно сползла с лица Самадо, едва он понял, что его замысел раскрыт.
Но вернуть обнаженный клинок в ножны было уже поздно.
— В атаку! Убейте его!
По отчаянному приказу командира все полторы сотни воинов Мукгомдэ синхронно вонзили свои клинки в сторону Чжинму.
На спокойной доселе тропе поднялся ураганный ветер.
Безумец, добровольно зашедший в самый центр вражеского строя.
Лезвия мечей, оседлавшие этот вихрь, слились в единое гигантское лезвие и ринулись рубить Чжинму на куски.
— Проклятье! Спасайте Владыку Союза!
Увидев внезапную атаку, замкнувшую Чжинму в кольцо смерти, Нын Со Хён взревела с налившимися кровью глазами и выплеснула волну внутренней силы в стоящих впереди врагов.
— Сасук! — Чхон Сан взмахнул мечом, а Чхон У с ревом обрушил вперед кулак.
— Твою мать! Какого хера ты полез прямо в пасть к этим тварям?!
Нити старика Куклы взметнулись в смертоносном танце, а изогнутый клинок демонического командира рассек воздух ослепительным лучом.
Даже Хван Син и Со Дон Бо ринулись вперед, пытаясь пробить брешь в окружении, но черная стена клинков держалась несокрушимо.
Воины отряда Мукгомдэ даже не обращали внимания на удары, сыпавшиеся со всех сторон.
Раненые или умирающие — их вела единственная цель.
— Сдохни, тварь! Даже если ты способен голыми руками рубить драконов, живым тебе отсюда не уйти!
Самадо, находившийся в центре черного леса клинков вместе с Чжинму, злорадно осклабился.
Его воины беспомощно падали, переломанные руками и ногами Чжинму, который ловко уклонялся от бесчисленных выпадов Мукгомдэ, но Самадо метил совсем в другое.
Один-единственный сокрушительный удар, который разрубит даоса пополам в тот миг, когда он полностью сосредоточится на отражении атак его подчиненных.
Пока его внимание приковано к солдатам, он ни за что не успеет заблокировать внезапный выпад.
Самадо припал к земле, принимая стойку для удара, и его черный меч мелко завибрировал.
Гул!
Он выжидал, выжидал до последнего, доведя концентрацию силы до предела.
«Да... Вот так. Пора!»
И когда Самадо уже готов был сорваться с места...
«Что за?..»
Гул-л-л...
Внезапно поднялся ветер.
Сначала полы одежды лишь слегка всколыхнулись от легкого дуновения, но в долю секунды оно превратилось в яростный шторм, который с чудовищной силой затягивало в самый центр формации.
— Что это такое?!
Самадо распахнул глаза и в ужасе уставился в эпицентр строя.
В руках даоса, зажатого в кольце смертоносных клинков, начала формироваться черная сфера.
«Кристаллизованная Ци? Откуда в ней настолько чудовищная, сокрушительная мощь?!»
Вокруг сферы плотной энергии, в которой невозможно было даже угадать объем сконцентрированной Ци, эхом отдавались леденящие кровь крики и стоны.
И Чжинму, отчетливо улыбнувшись опешившему Самадо, со всей силы впечатал эту сферу прямо в землю.
Грохот... Гул...
Земля, насильно проглотившая сферу сжатой энергии, мелко задрожала, а через мгновение все ущелье заходило ходуном от сокрушительной дрожи.
— Дерьмо! Назад! — не в силах сдержать накативший ужас, Самадо изо всех сил рубанул мечом.
Плотная энергия, окутавшая черное лезвие, гибко изогнулась подобно плети и хлестнула вперед, сметая все на своем пути.
Смерть подчиненных?
Он изначально был готов принести их в жертву.
Лишь бы уничтожить этого монстра...
Но стоило смертоносному хлысту Самадо приблизиться, грозя разрубить Чжинму надвое, как из самых недр земли вырвалось чудовищное землетрясение.
Искусство Хаоса Темного Дракона: Чхунрён Дэчжичханпха — Удар Вздымающегося Дракона, Раскалывающий Землю!
ГР-Р-РАХ! БУ-У-УМ!
С громоподобным ревом, подобным рыку дракона, вырывающегося из глубин преисподней, земля взорвалась, вздымаясь исполинскими валами, похожими на вздыбившиеся волны бушующего синего моря.
— Это... да разве он человек?!
Исполинский взрыв не просто разорвал воинов в центре строя на куски — он на корню развеял атаку самого Самадо и с неодолимой силой покатился дальше.
Следом за взрывом над ущельем поднялась непроглядная стена пыли и каменной крошки, полностью скрыв поле боя из виду.
Строй Мукгомдэ был смят и уничтожен, но Самадо не сдавался.
«Если он применил технику такой мощи, способную сотрясти все ущелье, расход внутренней энергии должен быть колоссальным! Нужно немедленно поднять выживших, найти его и добить!»
Сквозь бушующий ураганный ветер Самадо отчаянно вглядывался в оседающую пыль, пытаясь нащупать силуэт Чжинму.
— Найти его! Мы обязаны убить...
Едва он начал выкрикивать приказ, как прямо перед своим носом ощутил чудовищное присутствие.
Свежая, чистая энергия, совершенно не похожая на ту, что была прежде... Сонги? Даосская Ци?!
«А!..»
Самадо только сейчас вспомнил. Из-за чудовищной, кровавой ауры бойни, от которой стыла кровь, он совсем забыл.
Прежде чем стать Владыкой Сапэчхона, этот человек был верховным мастером ордена Удан!
— Твою мать!
Выругавшись, Самадо кубарем отскочил назад, разрывая дистанцию, и яростно взмахнул мечом. Десятки серповидных полумесяцев плотной Ганги сорвались с клинка и веером брызнули в центр пылевого облака.
Меч Черной Луны: Мёгволь Тханган!
Бум! Грохот! Бах! Ба-а-ам!
Непрерывный грохот взрывов полумесяцев Ци сотрясал воздух в пылевой завесе, а затем наступила короткая тишина. Присутствие даосской Ци перед ним бесследно растворилось.
«Куда он делся?!»
Самадо на миг широко распахнул глаза и резко дернул головой.
Снизу, слева!
Беспощадная мощь, возродившаяся посреди вихря!
Чжинму скалился во тьме, обнажив ослепительно белые зубы и источая безумный свет из глаз.
«Когда успел?!»
Самадо едва успел подставить плоскость меча под летящий в него кулак.
Звон!
— Кха-а!
Самадо, хоть и успел заблокировать прямой удар, не смог погасить чудовищную кинетическую силу — его повело вбок, словно краба, перебирающего лапами.
А Чжинму, низко стелясь над землей, уже настигал его новым выпадом.
— Проклятье!
Стиснув зубы до хруста, Самадо начал беспорядочно сечь воздух мечом, словно чертя невидимые каракули.
Черный свет, струящийся с кончика его клинка, опустился на Чжинму плотной, смертоносной сетью.
«Неужели ты думаешь, что мастера Удана способны лишь чинно ступать по облакам, изображая святых бессмертных?»
Движения Чжинму резко изменились в тот самый миг, когда сеть черных клинков сомкнулась над ним.
Искусство легкости Удана: Восемнадцать Полетов Ласточки — Ёнчхон Сиппальби. Техника, в которой мастер рассекает воздух свободно и непредсказуемо, подобно играющей в небе ласточке.
В мгновение ока тело Чжинму скользнуло прямо внутрь плетеной сети мечей, двигаясь настолько стремительно, что человеческий глаз был не в силах уследить за его траекторией.
— ...!
Выскользнув из смертельного капкана, Чжинму оттолкнулся от земли, взвинчивая скорость до предела.
Движение было слишком быстрым, чтобы успеть выставить блок, и Самадо оставалось лишь выплеснуть всю свою энергию наружу, укрепляя тело защитной завесой.
Бам!
Проскользнувшая ладонь Чжинму со всего маху впечаталась ему прямо в живот.
И хотя тело Самадо было укутано плотной броней Ганги, его лицо исказилось от чудовищного шока — удар оказался настолько тяжелым, что из легких разом вышибло весь воздух.
«Разве мягкая внутренняя сила даосов, которую называют божественным секретом бессмертных, должна бить так тупо и сокрушительно, будто по тебе приложили колотушкой для риса?!»
Но удар лишь оттолкнул его назад, и Самадо устоял на ногах.
«Контратаковать?..»
Однако все, что увидел Самадо, стиснув зубы и попытавшись вскинуть меч, — это наплывающие друг на друга слои ладоней.
Мягкая ладонь Удана, чья разрушительная мощь возрастает с каждым из тридцати шести изменений.
Хлоп! Бам!
Хлесткие удары Чжинму обрушивались на живот Самадо один за другим, без единой доли секунды передышки.
И все — ровно в одно и то же место.
Защититься было невозможно, даже если бы он попытался. Уклониться не получалось, даже если бы он захотел.
Бах!
Когда последняя, тридцать шестая ладонь врезалась в живот, Самадо с трудом сдержал кровь, подступившую к самому горлу.
Не упустив мимолетного мига расслабления, наступившего в конце непрерывной связки ударов, командир из последних сил отшатнулся назад... но Чжинму вдруг широко и хищно осклабился.
— А ты крепкий ублюдок.
— ...?
Встревоженный Самадо рефлекторно взвинтил всю оставшуюся внутреннюю Ци до предела и сосредоточил ее непробиваемым щитом на животе.
Этот безумец больше никуда не смотрел.
Было очевидно: если он с таким маниакальным упорством нанес тридцать шесть ударов подряд в одну точку, то и следующий придется туда же.
Вжих!
Рука Чжинму плавно устремилась к животу Самадо, крепко вросшего ногами в землю.
«...?»
Однако коснувшаяся его ладонь оказалась пугающе невесомой.
Движение было быстрым, но слишком тихим и мягким, чтобы нести в себе разрушительную силу...
ТРЕСК!
— Кх-а-а-а-а-ах!..
Лицо Самадо, застывшее в недоумении, мгновенно перекосило от неописуемой, адской агонии, разорвавшей его внутренности.
«Это... удар пришелся изнутри, а не снаружи?!»
Созданный им защитный покров оказался абсолютно бесполезен.
Бле-е-ех!
Не в силах сдержать хлынувшую горлом кровь, Самадо рухнул на колени перед Чжинму, на чьих губах играла ледяная улыбка.
«Как ни крути, а ты все-таки наивный придурок. Защищаться снаружи от даосских техник? Это легендарное внутреннее искусство Удана — Симдангым».
Загружаем комментарии…