Сотрясая Небеса и Землю.
Воистину, это была яростная битва, повергшая небесный свод в трепет и расколовшая твердь под ногами.
Ярость сражавшихся не поддавалась описанию смертными словами, но для тех, кто в ужасе взирал на бой со стороны, зрелище казалось совсем иным.
Это походило не на схватку людей... а на ожившее полотно безумного художника, для которого весь мир обратился в чистый свиток бумаги.
Едва кисть, омоченная в багряную краску, касалась холста, пространство взрывалось ослепительным ревущим штормом.
Грохот! Бум!
Рев Черного Дракона обратился громом, раскатившимся по всему сущему.
Острые когти чудовища взрывали мерзлую землю, а могучий хвост сокрушал неприступные утесы вечно изменчивого хребта Тяньшань.
Однако Тяньшань не дрогнул. Оставаясь несокрушимым оплотом, он изрыгал яростные потоки пламени, не позволяя дракону сойти на землю.
Небеса окрасились непроглядным мраком, а земная твердь пылала ярче заходящего солнца.
Каждый раз, когда лазурные всполохи рассекали границу между небом и землей, горы и небосвод содрогались от чудовищных ударных волн.
К схватке Чжинму и Пукри До Чхона, сбросивших последние оковы, нельзя было даже приблизиться — одно лишь присутствие рядом сулило мгновенную гибель.
Чжинму стремился растоптать мир, обратившись в Черного Дракона — живое воплощение тирании и безжалостной мощи, — в то время как Пукри До Чхон превращал заснеженные пики Тяньшаня в пылающую геенну.
Теперь, чтобы просто наблюдать за ними, требовалось рисковать собственной жизнью.
— Э-это... это правда он?..
— ...
Никто из тех, кто бежал к самым дальним границам горного плато, не ответил на дрожащий вопрос Чхон У.
Все лишь молча, с разинутыми ртами смотрели на разворачивающийся вдали кошмар.
Они воочию наблюдали бой созданий, давно перешагнувших пределы человеческой природы.
— Взгляни, Чхон У, — негромко произнес Чхон Сан.
— А?..
— Это — гордость нашего ордена Удан.
— ...
— Отныне величие Удана будут измерять именем сасука, и весь Мурим склонит головы у его стоп.
От этих слов, преисполненных безграничной гордости, лицо Чхон У озарилось благоговением, и он вновь приковал взгляд к бушующему горизонту.
Остальные чувствовали то же самое.
Хван Син, юноши свиты и Дэгун ощущали немой триумф от дерзкой силы своего господина, а воины Федерации Дончхон в очередной раз убедились в правильности решения последовать за Чжинму.
Лишь один человек смотрел на поле боя иначе.
Ма Ган, ни на миг не отводивший глаз от эпицентра схватки, выглядел предельно мрачным.
Он ни секунды не сомневался в величии своего владыки. И все же двое, обнажившие свою первородную суть, казалось, шли ноздря в ноздрю, ни в чем не уступая друг другу.
Ба-бах!
Дракон продолжал пожирать языки огня, а Тяньшань без устали изрыгал пламя, будто спасаясь от неминуемой гибели.
Поворотный момент истории.
Мучительная тревога сжимала сердце Ма Гана: то, чего он страшился больше всего на свете, неумолимо приближалось.
Но он ничего не мог поделать. Оставалось лишь безмолвно смотреть.
Никогда прежде он не ненавидел собственную немощь так сильно, как сейчас, не в силах ни защитить, ни помочь своему господину.
— Владыка... — глухой голос командира растворился в ревущем воздухе.
Вжух!
Ильхый, только что плясавший в руках Чжинму, взмыл в поднебесье и с молниеносной скоростью ринулся вниз.
В то же мгновение юноша вновь отозвал Даосскую Ци. Его глаза блеснули обсидиановой тьмой, а руки почернели, явив смертоносную технику Черного Зверя.
Гул!
Бесчисленные черные росчерки энергии вырвались из его ладоней, сгустились под небесами подобно грозовым тучам и следом за резким взмахом руки обрушились вниз кромешным ливнем.
Свист-свист-свист!
Черный дождь хлестал без пощады, гася пламя Пукри До Чхона и окрашивая все сущее в цвет ночи.
Сплошная стена тяжелых стрел энергии Ган низвергалась так плотно, что ступить было некуда. Однако Пукри До Чхон даже не поморщился — его губы раздвинулись в широкой улыбке.
— Великолепно!
С восторженным хрипом силуэт предводителя Культа на миг замер, а затем дрогнул, словно подернутая рябью водная гладь, заполнив все пространство бесчисленными остаточными образами.
Когда льет дождь, песок темнеет; когда дует ветер, колышется гладь воды.
Словно вторя древней мудрости о вечном круговороте природы, движения двоих бойцов сплелись в совершенную гармонию баланса.
Бум! Ба-бах! Грохот!
Но ливень черной Ган сломал это хрупкое равновесие. Земля взрывалась раз за разом, и бесчисленные иллюзорные копии Пукри До Чхона рассеивались в клубах пыли.
В следующее мгновение сам владыка демонов резко сменил направление и коршуном бросился на Чжинму.
— Ха-а-ап!
Его руки, раскинутые в стороны, сжали само пространство, притягивая воздух, и невыносимый жар гигантским цунами обрушился на юношу.
Рев пламени!
Чжинму, оттолкнувшись от камней, скользнул назад. Направив священную духовную Ци в рукоять Ильхыя, он взметнул клинок ввысь и обрушил его строго вертикально.
Одна из трех форм Меча Трех Начал Удана.
У нее нет вычурного названия. Это чистая суть: вертикальное рассечение Человека мечом.
Ильхый, удерживаемый обеими руками, описал тяжелую, насыщенную силой дугу и замер ровно в трех вершках ниже груди.
Гул!
Воздушная волна, порожденная давлением клинка, ударила в землю и сдетонировала.
Трес-ск!
Импульс меча разрубил пространство пополам, рассекая встречную волну жара правителя Тяньшаня.
Пукри До Чхон повернул корпус на полшага, сведя урон к минимуму.
Хруст!
Не выдержав давления ветра, его верхние одежды разлетелись в клочья, но старик даже не обратил на это внимания.
Грохот! Бум!
Остаточная мощь удара расколола каменную стену вокруг горного пика, будто по ней ударил исполинский топор, однако даже это не замедлило поступи Пукри До Чхона.
Вторая форма — горизонтальный разрез Земли, разделяющий твердь и небосвод.
Вжих!
Прямолинейный росчерк лезвия создал на мгновение новый сияющий горизонт.
Пукри До Чхон, скользнув спиной назад, едва успел уйти с линии удара — на его груди пролегла тонкая кровоточащая полоса.
Но дистанция все еще оставалась опасной. Нужно было разорвать ее еще сильнее.
Вспышка!
Пукри До Чхон, развернувшись с фронта, нанес сокрушительный удар прямо в бок Чжинму.
Третья форма — пронзающий выпад Небес, клинок божественного провидения, лежащий в основе всего сущего.
Пи-и-ить!
Непоколебимо устремленный меч вонзился прямиком в лоб Пукри До Чхона.
«Расколоть череп!»
Тело владыки демонов дернулось, сместившись по диагонали, и острие Ильхыя срезало мочку его уха вместе с прядью волос.
Он подобрался вплотную.
С горящими кровью глазами Пукри До Чхон вложил всю ярость в сокрушительный кулачный выпад.
Чжинму отпустил Ильхый навстречу этой буре и вскинул свой почерневший кулак.
Ба-бах!
Кулаки столкнулись.
Меж атакующей и блокирующей рукой возникла чудовищная ударная волна.
Столкнувшиеся потоки демонической Маги и всепожирающего жара не выдержали предельного давления — энергия взорвалась, породив столь чудовищную отдачу, что оба воина покачнулись.
Но ни один не отступил ни на пядь.
Словно упрямые мальчишки, свято верящие, что шаг назад равносилен позорному поражению, они вновь ринулись вперед, стиснув зубы и осыпая друг друга градом ударов.
Пылающий Зной против Бойцовского стиля Черного Дракона.
Словно отвечая на выпады Пукри До Чхона, сыпавшиеся со всех сторон, Чжинму непрерывно перемещал руки и ноги.
Бам! Ба-ба-бах!
Два абсолютных мастера сошлись в безумном, плотном клинче.
Гул! Лязг! Грохот!
Сконцентрированная в их кулаках мощь детонировала непрерывными взрывами.
«А мальчишка чертовски хорош. Заставляет меня нервничать куда сильнее, чем его учитель».
«Паршиво тебе, старик? Думаешь, дело кончится легкой нервозностью?»
Ни один не уклонялся.
Словно ведя диалог на языке чистейшей силы, они сходились грудь в грудь, нажимая все яростнее.
Бум! Бах! Бум!
С каждым новым ударом грохот столкновений становился все глуше и сокрушительнее — будто тяжелый молот без устали дробил десятитысячелетний камень.
— Кх...
Дело было вовсе не в давлении вражеских кулаков.
Жар, исходивший от рук Пукри До Чхона, высушил не просто рот Чжинму — он проникал глубоко в дыхательные пути, перехватывая дыхание, а волоски на теле уже обуглились дотла.
«Черт побери, я же так совсем облысею, если все волосы сгорят! Ну уж нет, терпи! Плевать, даже если мне придется постричься в монахи Шаолиня, я докажу этому выжившему из ума старику, что мои кулаки куда смертоноснее его!»
— А-а-а-а-а!
С яростным боевым кличем Чжинму взвинтил силу до предела. Попеременно направляя священную Ци и демоническую Маги, он обрушил на противника шквал ударов обезумевшей мощи.
Хруст! Всплеск!
— ...!
В глазах Пукри До Чхона мелькнуло неподдельное изумление.
Сквозь грохот сталкивающихся кулаков он отчетливо услышал этот звук.
Звук собственных шагов, сдающих назад.
Сначала вершок. Затем два...
С каждым новым ударом Чжинму тело владыки демонов оттеснялось все дальше, а на его плоти оставались новые рваные раны.
«Проклятый сопляк! Неужели ты способен зайти так далеко?!»
«Еще бы! Кулачный бой — моя главная стихия! С какой стати мне уступать такому, как ты?!»
В отличие от Пукри До Чхона, чье смятение нарастало с каждой секундой, Чжинму давил все безжалостнее.
Ба-а-ам!
Глухой, совершенно иной по звуку удар потряс воздух.
Лицо Пукри До Чхона исказилось гримасой боли.
Кулак противника отдался пульсирующей мукой во всем теле.
А следом накатил леденящий душу ужас.
Предводитель Культа опустил взгляд.
Сквозь брешь в его защите, возникшую, когда отброшенные руки разошлись в стороны, прямо к груди проскользнули горящие тьмой глаза.
Чжинму скалился. Его белые зубы хищно блестели.
«Дьявол...»
Пукри До Чхон успел свести предплечья крест-накрест.
Едва возник этот несокрушимый заслон, как кулак Чжинму обрушился на него, будто только того и ждал.
Но удара не последовало.
Судя по набранной скорости, этот выпад должен был подбросить тело старика в воздух, однако прикосновение оказалось невесомым, словно на руки опустилась бабочка.
«Неужели?..»
— ...?!
В тот миг, когда глаза Пукри До Чхона расширились от шока, кулаки Чжинму, коснувшиеся его скрещенных рук, резко закрутились по спирали.
Искусство Хаоса Темного Дракона: Спираль Драконьей Бездны.
Хрясь!
Гул! Хлыст!
Плоть, захваченная скручивающейся силой удара, лопнула, и наружу брызнула горячая кровь.
— Кха-а!
Как ни стискивал зубы владыка демонов, сдержать стон он не сумел.
Окровавленная рука неестественно вывернулась, обнажая разорванные мышцы.
Защита была сокрушена.
То, что произошло дальше, не вызывало сомнений.
Бам!
Вскинутый снизу кулак глубоко вонзился в живот Пукри До Чхона.
Импульс, прорвавший кожу, пробил грудину и сдавил само сердце.
— Кх-э-э!..
Вместе с хриплым стоном из его рта хлынул густой поток крови.
Несмотря на то что брызги обагрили лицо Чжинму, его торжествующая улыбка сияла ярче солнца.
Даже сквозь пелену дикой боли Пукри До Чхон лихорадочно раскрутил всю оставшуюся внутреннюю силу, пытаясь разорвать дистанцию и возвести новые слои глухой защиты.
Но было слишком поздно.
Первый шаг труден, второй — легок.
«Я добью твой расколотый щит прежде, чем ты успеешь его восстановить!»
Свист!
Воздушный вихрь, втянутый техникой Чжинму, дернул Пукри До Чхона назад, не давая сбежать.
Темный Дракон вновь вскинул исполинскую главу и оскалил острые клыки на добычу.
С диким, первобытным голодом во взгляде.
Чжинму утробно рассмеялся.
«Я приберег все это специально для тебя!»
Финальная форма кулачного боя Темного Дракона — три сокрушительных прорыва.
Гул! Удар!
Глаза Чжинму пылали безумием зверя, сорвавшегося с цепи. Его кулаки взметнулись в воздух.
Удар, несущий в себе не скорость, но чистую, давящую массу разрушения.
Хруст!
Первый удар пробил глубокую трещину в стальной защитной оболочке.
Шу-у-ух!
Последовавший мгновенно второй удар рассек плоть и раскрошил кости.
Хрясь!
— А-а-а!
Не обращая внимания на яростный стон, захлебнувшийся кровью, Чжинму отвел руку к поясу, собирая в кулаке бесстрашную, абсолютную мощь.
Гул-л-л.
Нога, впечатанная в каменный плац, молнией рванулась вперед.
Третий удар.
Удар, сокрушающий саму душу.
БА-А-АМ!
Кулак Чжинму замер на пределе выпрямленной руки.
А Пукри До Чхон, лишившись всяких сил, полетел назад. Подобно воздушному змею с оборванной нитью, он беспомощно рухнул на растерзанную землю.
Глухой удар.
Слава Демонического Культа, сиявшая в веках непререкаемым величием, пала во прах вместе со своим владыкой.
Ш-ш-ш...
В рассеивающемся мареве угасающего жара над вершиной Тяньшаня повисла мертвая тишина.
Загружаем комментарии…