Князь Ён молча разглядывал Чжинму.
Ему явно претила сама манера гостя: то, как тот развалился напротив с чаркой чая, буравя его прямым, немигающим взором, и эта холеная физиономия, выражавшая снисходительное презрение ко всему сущему.
«Неужто сказывается то, что я родился и вырос в Сапа?» — подумал Чжинму.
Неприязнь к властям и людям закона была въевшейся привычкой любого выходца из Сапа, привыкшего жить вне рамок императорского правосудия. И уровень боевых искусств тут не играл никакой роли. Пусть Чжинму и стоял на пороге бессмертия, едва не покинув бренный мир смертных, избавиться от въевшегося в кости инстинкта оказалось непросто.
Да и перед кем он сидел? Перед живым воплощением верховной власти — членом правящего дома. Ощущение было крайне неприятное и тягостное.
Но почему этот высокородный господин так странно ухмыляется, не сводя с него глаз?
«Решил в гляделки со мной сыграть?»
Чжинму мог бы свернуть ему шею за долю секунды, и мысль о том, что он невольно стушевался перед смертным вельможей, заставила его глаза налиться кровью.
Что бы ни случилось, победа должна остаться за ним.
Чжинму слегка приподнял бровь, хищно прищурился и задрал подбородок, бросая князю открытый вызов. Высокомерная, ядовитая усмешка на его губах стала лишь вишенкой на торте.
Те, в чьих жилах течет благородная кровь, с пеленок привыкли делить людей на высших и низших. Это родовая болезнь всех, перед кем с самого рождения падали ниц. Подобные типы смотрят на тех, кто ниже их по положению, как на пустое место, а потому легко ведутся на малейшую провокацию.
Если уж высокопоставленные сановники не могли сдержать спеси, то что говорить о члене императорской фамилии?
«Так-то. Сейчас сорвется».
Однако князь Ён даже бровью не повел.
Квак Чжон Сан и генералы Левой армии, сидевшие за тем же столом, замерли ни живы ни мертвы, глядя на возмутительную дерзость Чжинму. Перед ними был не кто иной, как князь Ён — самый влиятельный человек среди всех близких родственников императора. Каков бы ни был твой чин или возраст, перед этим сановником надлежало склонять голову в безоговорочном почтении.
Но этому неотесанному муримцу мало было сидеть нога на ногу перед членом правящей династии и говорить с ним на равных — он еще и дерзил взглядом!
У генералов перехватило дыхание.
— Разве ты не говорил, что он благороден и преисполнен чувства справедливости? — процедил сквозь зубы Квак Чжон Сан, испепеляя взглядом Пан Ман Пхёна.
Они из кожи вон лезли, чтобы склонить князя к союзу, а этот сумасшедший даос вел себя так, будто пришел объявить войну!
Пан Ман Пхён сгорал от стыда. Он знал, что характер у господина Удоса не сахар, но чтобы настолько пренебрегать всеми нормами приличия перед лицом монаршей особы...
— Кхм... Я уже давно не брал в руки меч, — нарушил тишину князь Ён. — И хотя в юности я изучал воинские искусства ради самозащиты, мастерство мое невелико. Выдержать такой тяжелый взгляд мне не под силу.
— ...
Князь едва заметно покачал головой и спокойно опустил глаза.
«Проклятье, и чего он такой невозмутимый?» — мысленно сплюнул Чжинму.
Хоть противник и признал поражение в этой безмолвной дуэли, Чжинму почему-то чувствовал себя проигравшим.
Чертов аристократ!
Он что, в горном скиту закалял дух, пока рос? Откуда в нем столько хладнокровия?
Пыл Чжинму угас так же внезапно, как пар выходит из сорванной крышки кипящего котла. Он разочарованно вздохнул. Ты бросаешься в драку, готовый размазать врага, а тот просто вежливо склоняет голову. И что теперь прикажете делать? Не станешь же ты избивать собаку на улице или калечить безоружного старика?
Чжинму горько усмехнулся и залпом осушил свою чарку. Князь Ён мягко улыбнулся и лично наполнил ее до краев.
— Впрочем, вы действительно поразительны. Солдаты отряда Чхамчжангён Левой армии — лучшие воины Пяти Армий.
— ...
— Ваша сила доказана более чем убедительно. Так скажите же, зачем вы пришли ко мне?
На спокойный вопрос князя Чжинму лишь выпрямился и бросил:
— Потому что вы сами желали меня видеть.
— Хм. Так и было.
— ...
«Было? В прошедшем времени?»
— К сожалению, обстоятельства изменились. Теперь я больше не желаю нашей встречи.
— Что вы сказали?..
Чжинму нахмурился, глядя, как князь медленно качает головой.
«Это еще что за фокусы?»
Чжугэ Хёп Чжин и Чхоль Чжи Рян в один голос твердили, что князь Ён — ключ к распутыванию этого столичного узла. Они говорили, что если Чжинму сам придет к нему на поклон, князь будет счастлив ухватиться за такую возможность.
И лицо вельможи не выдавало ни тени лжи.
— Через командующего Чва Додока до меня доходили слухи о ваших деяниях. Я знаю, что благодаря вашей решимости удалось вычистить язвы коррупции в войсках и среди наместников.
— ...
— Я прослышал о вашей громкой славе и захотел взглянуть на вас лично. Теперь я увидел вас, и любопытство мое удовлетворено. Допейте чай и можете идти.
— ...
Это был неприкрытый приказ убираться вон. Если Чжинму не ослышался, князь заявлял: «Я на тебя посмотрел, теперь проваливай».
«И это все? А как же Наследный Принц? А как же угроза со стороны Дворца?»
Сердце Чжинму екнуло, он быстро заморгал.
Дело принимало дурной оборот. Каким бы абсолютным мастером боевых искусств он ни был, существовали вещи, которые грубой силой не решишь. Князь Ён был необходим, чтобы парализовать Золотую Гвардию — Кымгун.
«Да что с этим стариком не так? Неужели он обиделся на мою дерзость? Принял дурацкие гляделки близко к сердцу?»
Если дело только в этом, можно было и извиниться.
Но почему он злится так спокойно и царственно?
Только Чжинму открыл рот, чтобы выдавить из себя нечто похожее на извинение, как раздался встревоженный голос:
— Ваше Высочество князь Ён! Умоляю, одумайтесь!
Квак Чжон Сан, еще минуту назад сверливший Чжинму гневным взором, с искренним недоумением обратился к монарху.
«С чего это старый вояка вдруг вступился за меня?» — мелькнуло в голове Чжинму.
Ведь он молчал, когда Чжинму откровенно провоцировал князя.
И тут Чжинму заметил: по благородному лицу князя Ёна скользнула едва уловимая тень досады.
«Ага... Вот оно что».
Чжинму навострил уши, внимательно вслушиваясь в слова командующего.
— Левый командующий. Я уже принял решение. Ни слова больше.
Князь явно не ожидал, что Квак Чжон Сан вмешается. Куда девалась его былая невозмутимость? Он заметно занервничал, пытаясь заткнуть рот генералу.
Глаза Чжинму хищно блеснули. Он почуял неладное.
— Замолчите, Чва Додок.
Князь попытался оборвать его снова, но старый генерал, проведший всю жизнь на полях сражений, был человеком прямодушным, верным и отнюдь не глупым.
— Пусть говорят, что этот человек — неотесанный муж Мурима, не знающий придворного этикета! Однако он — истинный столп мира боевых искусств, и он в одиночку сокрушил элиту Левой армии! В нынешнем положении, когда мы не можем сдвинуть с места Золотую Гвардию из-за козней наложницы, нам как воздух нужна сила тех, за кем стоит весь Мурим! Мы не можем просто так прогнать его!
— Ох, Чва Додок...
Квак Чжон Сан выпалил эту пламенную речь со всем пылом преданного слуги, заставив князя Ёна тяжело вздохнуть и скривиться.
«Ого. Вы только поглядите на них!»
Они не могут управлять Золотой Гвардией? Из-за вмешательства наложницы Мань?
Хищная, глумливая ухмылка тронула губы Чжинму. Он перевел взгляд на князя, в чьих глазах читался немой укор в адрес своего генерала.
«Так вы между собой даже договориться не успели? Действуете вразнобой? Или этот Квак Чжон Сан просто куда наивнее, чем кажется?»
Вот почему столичные заговорщики плясали под дудку этой бабы и оказались на краю пропасти!
«А для меня-то как удачно все складывается!»
— Так вы, оказывается, даже собственной Золотой Гвардией пошевелить не можете? — протянул Чжинму, не скрывая насмешки.
Спокойный взгляд князя Ёна дрогнул.
«Ах ты старый лис...»
Чжинму едва не купился на маску ледяного величия и превосходную актерскую игру матерого придворного интригана.
Каким же жалким он чуть было не выставил себя! Сама мысль о том, что перед ним отпрыск правящей династии, заставила его заколебаться и почувствовать неловкость. Разве человеческие предрассудки не смешны? Все люди из плоти и крови, разница лишь в том, в каких покоях ты родился на свет. Какое значение имеет статус, если ты готов спасовать перед противником еще до начала боя?
Князь Ён, как было известно, Мурим недолюбливал. Сколько бы ты ни воспитывал в себе сдержанность, высокомерие знати никуда не денется, если ты не переродился заново. Человек, всю жизнь привыкший помыкать другими, был вынужден просить помощи у презираемых им бродяг с мечами. Конечно, ему претила сама мысль о том, чтобы пойти на их условия и гарантировать Муриму неприкосновенность.
Он хотел сломать Чжинму с порога.
Слухи о поисках Наследного Принца, которые должны были оставаться тайной, уже расползлись по столице, и князь рассчитывал использовать сложившийся хаос на полную катушку. Разве Союз Справедливости не бросил все силы на поиски принца, фактически забыв о требованиях автономии?
Князь решил, что раз сам легендарный воин пожаловал к нему во дворец, значит, Мурим в отчаянии. Раз даже Чжугэ Хёп Чжин опасался вмешательства Золотой Гвардии, князь Ён прекрасно понимал, зачем к нему пришел Чжинму.
Иными словами, старик хотел с первой же секунды занять позицию хозяина положения. Он думал, что если укажет Чжинму на дверь и сделает вид, что тот ему не нужен, самодовольный даос испугается и приползет на коленях, готовый отдать печень и селезенку за крупицу милости.
«Редкий наглец. Хотел сыграть на моей преданности общему делу? Ну и что теперь?»
Если это был его главный козырь, то партия проиграна.
«Решил использовать меня втемную? Ну давай посмотрим, чья печень сегодня пойдет на закуску».
— Что ж, тогда беседуйте дальше вдвоем, — бросил Чжинму и резко поднялся из-за стола.
Князь Ён опешил. Прежде чем он успел вымолвить слово, Квак Чжон Сан вцепился в рукав даоса:
— Куда вы?!
— Как куда? Его Высочество недвусмысленно велел мне убираться. Придется уйти. Но товар, который я принес с собой, стоит немало. Пожалуй, пойду поторгуюсь в другом месте.
Присутствующие замерли, не в силах сообразить, что происходит. Чжинму ядовито скалился, отвешивая подчеркнуто вежливый поклон. Лишь князь Ён распахнул глаза и вскочил:
— Негодяй! Ты... ты смеешь предлагать сделку этой женщине?!
Маска хладнокровия слетела окончательно. Князь и помыслить не мог, что этот сумасшедший дерзнет переметнуться к Благородной наложнице Мань через его голову.
— Как вы слышали от помощника командующего Пан Ман Пхёна, я — торговец, — осклабился Чжинму. — К тому же бродяга без роду и племени, не обученный хорошим манерам. Если цена хороша, какая разница, кому продавать товар?
— Как ты смеешь даже заикаться о подобном предательстве?!
— А почему нет? Разве мне запрещено?
— Что?!
— Я человек Мурима. Какая мне разница, кто воссядет на драконий трон в Поднебесной, Ваше Высочество?
— Ах ты...
Князь Ён задохнулся от возмущения, не находя слов. Его хитроумный план подчинить Чжинму обернулся сокрушительным ударом по его собственным позициям.
— Ах да, по дороге сюда я заглянул в вашу канцелярию и прихватил с собой одного любопытного типа. И знаете, что странно?
— Что?..
— Зачем этому человеку шпионить за следами Наследного Принца? Насколько мне известно, его зовут Ли Пхён Се, и служит он в Западном Бюро. Пожалуй, мне стоит указать ему дорогу в правильном направлении.
Лицо князя Ёна исказилось от бешенства. Лишь теперь командующий Квак Чжон Сан осознал истинный смысл происходящего и с лязгом выхватил клинок, источая жажду убийства:
— Мерзавец! Как даос, постигший путь праведности, смеет вступать в сговор с теми, кто ввергает империю в смуту?!
Квак Чжон Сан и Пан Ман Пхён встали в боевую стойку, направив острия мечей на Чжинму. Тот лишь оскалился, выпуская наружу удушающую, дикую волну духовной мощи.
«И кто из нас тут сумасшедший? Я — праведный даос? Ну-ну».
— Решили остановить меня? Вдвоем? Что ж, прекрасно. Если я прямо сейчас оторву вам головы, цена моего товара подскочит до небес.
— Ах ты щенок!..
Квак Чжон Сан заслонил князя собой, хотя его руки предательски дрожали. Опытный полководец прекрасно понимал: если этот монстр играючи разметал сотни отборных солдат и прорвал строй Чхамчжангён, у них двоих нет ни единого шанса. И все же его верность долгу вызывала невольное уважение.
Точку в назревавшей резне поставил сам князь Ён. Он понял: когда твои карты раскрыты, упорствовать дальше бессмысленно.
— Чего ты хочешь?
Чжинму победно усмехнулся про себя, видя, как спесь окончательно покинула монарха.
«Вот так-то лучше. Это лицо тебе куда больше к лицу».
Но расслабляться он не собирался.
— Ну... Чего бы мне захотеть? Вопрос скорее в том, способен ли князь Ён дать мне то, что мне нужно.
Владыка внимательно вгляделся в лицо даоса. Поначалу Чжинму казался ему просто очередным зарвавшимся воякой, каких тысячи, пусть и наделенным чудовищной силой. Но сейчас фигура юноши казалась исполинской. Словно перед князем выросла неприступная, нависающая над миром горная вершина.
— Ты... поистине безумен.
— ...
— Но не слишком ли ты самоуверен? Сила твоя велика, но в конце концов ты всего лишь один человек.
В глазах князя вновь блеснули холодные искры. Чжинму лишь покачал головой и усмехнулся.
«Похоже, он все еще принимает меня за обычного наемника. Тебя, видать, в детстве мало пороли, ваше благородие? Что ж, позволь преподать тебе урок. Я покажу, что такое настоящее давление».
— Похоже, Ваше Высочество до сих пор кое-чего не понимает.
— Чего именно?
Чжинму уперся руками в стол, подался вперед всем телом и заглянул князю прямо в зрачки:
— Не вы выбираете меня. Это я пришел, чтобы выбрать вас.
Воздух в зале задрожал, сгущаясь в свирепую бурю.
— Потому что Мурим — это я.
Загружаем комментарии…