Напряжение в воздухе натянулось, словно тетива боевого лука.
Обещание, брошенное твердым голосом с высоко поднятой головой, заставило сердца присутствующих пропустить удар. Все придворные, включая князя Ёна, замерли, то и дело переводя взгляды с Чжинму на государя и обратно.
Император долго вглядывался в лицо даоса, после чего тяжело и мрачно покачал головой:
— Неужели ты полагаешь, что твоя шея стоит так дорого?
«А?»
Чжинму мысленно усмехнулся: неужто князь Ён ничего толком не успел объяснить своему венценосному брату?
«Ты мнишь себя Небом, но для меня Небо — это Мурим».
— Если ты не сумеешь доказать свои слова, — ледяным тоном продолжил правитель, — клинки Золотой гвардии обрушатся на весь Мурим, к коему ты принадлежишь. И головы всех, кто знает тебя и смеет произносить твое имя, полетят с плеч.
От этих высокомерных и дремучих речей у Чжинму едва не свело скулы.
«Маленький смертный император вздумал мне угрожать? Ты всерьез возомнил, будто я представляю здесь весь праведный Мурим или Сапа? Если хочешь взыскать долг — взыскивай с меня лично».
Впрочем, сейчас было не время цепляться к словам самодержца.
Люди, завершившие допрос и сбор улик, уже должны были быть на подходе. Раз в рукаве запрятан козырный туз, которого невозможно оспорить, почему бы не поставить на кон эту ставку?
Главный вопрос заключался в ином: как провести черту?
Сколько бы гнили ни вычистили из столичных министерств, слуги заговорщиков все еще могли скрываться среди придворных. Теперь следовало следить за малейшей реакцией каждого человека в этом зале.
От скопцов с тайными метками до наложниц и евнухов. Возможно, предатели затесались даже в ряды гвардейцев, сжимавших мечи вокруг помоста.
Тех, кто сговорился с наложницей и продался псам Великого Дворца, надлежало выкорчевать разом, под корень.
— Прекрасно. Твоя ставка принята, — произнес император.
Немой диалог взглядов разрезал воздух чертога.
Увидев непоколебимую уверенность Чжинму, не моргнувшего даже под гнетом смертного приговора, государь медленно кивнул:
— Я выслушаю тебя.
В натянутом до предела зале будто пробили брешь, и сановники, изнемогавшие от духовного давления, судорожно задышали, украдкой утирая холодный пот.
— Почему ты утверждаешь, что принцы погибли от яда? — император не стал ходить вокруг да около, ударив вопросом точно кинжалом в сердцевину.
«С чего же начать? — прикинул Чжинму. — Сказать о ее истинной сущности? О том, что она была наложницей в Сапа? Или сразу перейти к симптомам отравления?»
Он украдкой скользнул взглядом по лицу женщины.
Она слегка напряглась, но по-прежнему сохраняла внешнюю невозмутимость.
«Думаешь, я стану опираться лишь на историю болезни детей? Небось уже заготовила сотню отговорок на этот счет. Что ж, тогда я зайду оттуда, откуда ты никак не ждешь».
— Все дело... В моем наставнике, Ваше Величество.
— В наставнике?
— Именно.
При этих неожиданных словах лица сановников вытянулись. Никто не ожидал, что даос вдруг заговорит о своем учителе.
Лицо же Наложницы Мань в ту же секунду потеряло всякую краску. От столь непредсказуемого выпада ее щеки побелели, словно полотно.
Чжинму довольно усмехнулся в душе.
История, которую он собирался поведать, была выстроена безупречно.
Легенда об ученичестве, которую Чжинму создал собственными руками, не оставляла лазеек. Миру было известно лишь то, что Чжинму унаследовал боевые искусства Хёкрён Мугана, обнаружив древние записи в пещере Мукрён-дон ущелья Кымрёнхёп на горе Хвасан.
Разумеется, наложница, наводившая о нем справки задолго до этой встречи, знала об этом факте.
О том же, что Чжинму и есть сам Хёкрён Муган, ведали лишь Пять Королей Сапа.
А потому повесть, которая сейчас сорвется с его губ, формально будучи чистейшей ложью, для всех присутствующих станет неоспоримой истиной.
— Я являюсь даосом ордена Удан, однако в то же время я — преемник Хёкрён Мугана, некогда стоявшего во главе союза Сапэчхон.
Чжинму говорил размеренно, краем глаза наблюдая за наложницей. Она стала моргать куда чаще, изо всех сил стараясь удержать ускользающее самообладание.
— Хёкрён... Кажется, я слышал это имя. Продолжай.
— Занимая должность Удоса, я изучил записи о кончине августейших принцев и обнаружил в предписаниях лекарей странную нестыковку.
— Нестыковку?
— Симптомы, государь.
— Что ты имеешь в виду? Даже лучшие умы Палаты придворных медиков не смогли распознать природу этого недуга по симптомам!
— Разумеется. В этом нет ничего удивительного.
— Почему же?
— Потому что мой наставник тоже ушел из жизни, будучи уверенным, что его сразила обычная хворь.
— Что?.. Он умер от тех же признаков, что и мои сыновья?!
— Именно так.
Услышав этот твердый ответ, император помрачнел:
— Однако простое совпадение симптомов не может служить доказательством умышленного отравления.
— Совершенно верно. Поначалу ваш покорный слуга думал точно так же. Но затем мне открылись новые обстоятельства благодаря показаниям адмирала Западного Бюро.
— Новые обстоятельства?
— Яд, который хранил адмирал Ван Чжик, вызывает именно те изменения в теле, что наблюдались у почивших принцев.
По залу прокатилась волна изумленного ропота.
Шепотки вспыхнули повсюду, а император с широко распахнутыми глазами медленно повернул голову к застывшей наложнице, сидевшей с низко опущенной головой.
В такой ситуации подозрения были неизбежны.
Адмирал Ван Чжик занял свой пост исключительно благодаря ее протекции. Еще недавно он был ее вернейшим псом. И тут выясняется, что далеко в землях Мурима некий владыка скончался точно от такого же яда.
Если казнокрадство государь еще мог спустить на тормозах, то причастность к гибели собственных детей простить было невозможно.
Более того, ресницы наложницы предательски дрожали. Этого минутного замешательства с лихвой хватило, чтобы раздуть пламя императорского гнева.
— Не хочешь ли ты сказать, что этот зверь действовал... По указке князя Ёна?
«Эх, ну и болван. Любой зрячий видит, под чьей юбкой сидел адмирал, а ты все о брате твердишь!»
Даже оказавшись лицом к лицу с правдой, государь упорно не желал ее признавать. Трое сыновей сгнили заживо, а он все цепляется за иллюзии.
«Что ж, тогда держи следующий удар».
— До недавнего времени я полагал так же, — невозмутимо продолжил Чжинму. — Однако перед самой кончиной мой наставник оставил последнее слово.
Лицо фаворитки окончательно посерело, а губы приобрели синюшный оттенок. Глаза ее распахнулись так широко, будто вот-вот лопнут.
Ей было от чего прийти в ужас.
В те годы она находилась ближе всех к владыке Сапэчхона и прекрасно знала, что никакого ученика по имени Чжинму у Хёкрён Мугана не было и в помине.
Но опровергнуть эту ложь она не могла. Ведь раскрыть ее значило расписаться в том, что она лично присутствовала при смерти Владыки Зла!
«Хватит прятаться за императором, гадина. Пора показать всем свое истинное рыло».
— Мой наставник успел сказать, что истинной виновницей его отравления была женщина. Наложница, которую он приблизил к себе на склоне лет.
— Наложница?..
Чжинму медленно поднял руку и указал пальцем прямо на сидевшую подле трона женщину:
— Вот эта самая женщина.
Министры ахнули, зашумев с новой силой. Кончик пальца даоса безжалостно целил в Благородную Наложницу Мань.
— Ха... Ха-ха-ха...
Внимательно слушавший государь вдруг издал глухой, надломленный смешок.
— Благородная Наложница была содержанкой какого-то бродяги из Мурима?
Чжинму молчал.
— Я требовал доказательств... А ты вздумал морочить мне голову сказками, сплетенными тремя дюймами твоего поганого языка?! — прорычал император, и в голосе его клокотала ярость загнанного зверя.
Его реакцию легко было понять.
Кто поверит в подобный бред? Повелитель Поднебесной ежедневно сталкивается с угрозой покушений, а потому происхождение каждого человека, переступающего порог Запретного города, проверяется до седьмого колена. Прошлое наложницы изучали десятки тайных следователей.
Будь она любовницей разбойника из Мурима, разве смогла бы она надеть золотые шпильки императорской фаворитки?
Ее родословная была состряпана безупречно.
— Ваше Величество...
Женщина, молча сносившая нападки и сменившая за эти минуты десяток масок, с тяжелым вздохом поднялась со своего места:
— Неужели вы продолжите слушать нелепые басни этого безумца? Я — любовница муримского мятежника? Хёкрён... Кто? Я отродясь не слыхивала этого имени!
Она покачала головой, и слезы брызнули из ее прекрасных глаз:
— Я терпела, потому что речь шла о поиске виновных в страшной гибели ваших драгоценных сыновей... Но этот человек подвергает меня невыносимому, жестокому позору!
Государь мучительно нахмурился, внимая полному скорби голосу:
— Вы позволите ему и дальше топтать мою честь? Ваше Величество знает, сколько зла причинил мне князь Ён. Он и прежде подозревал меня без единой улики. Я стерпела и ту обиду... Но теперь он сговорился с этим наглецом, пытаясь повесить на меня грехи собственных приспешников!..
Рыдая навзрыд, наложница без сил опустилась на колени перед помостом.
— Коль скоро мне нет веры!..
Чинг!
Из складок широкого рукава сверкнула полоска полированной стали. Женщина выхватила тонкий кинжал и резким движением приставила острие к собственной лебединой шее.
— Наложница Мань! — опешивший император вскочил с трона.
Но она не остановилась. Заломив брови в отчаянном страдании, фаворитка глубже вдавила клинок, и из-под лезвия на белоснежную кожу брызнула алая кровь:
— Чем жить под бременем чудовищных подозрений, я лучше умру прямо здесь и своей кровью докажу невинность!
— Стой, безумная! — взревел государь.
В два шага преодолев расстояние, он намертво перехватил ее запястье и с силой рванул на себя.
Дзинь!
Кинжал выскользнул из тонких пальцев и со звоном отскочил от каменных плит.
— О-о-о-о!..
Обессиленная женщина упала в объятия государя, содрогаясь в рыданиях, а тот бережно прижимал ее к груди, осыпая утешениями.
«Какая игра. Воистину достойна рукоплесканий».
Услышав имя Хёкрён Мугана, она на миг растерялась, но стоило государю выразить недоверие, как змея мгновенно перевернула партию в свою пользу, выставив себя безвинной жертвой.
Среди собравшихся поднялся неописуемый шум: кто-то возмущался, кто-то сочувствовал, кто-то торопливо прятал глаза.
— Ваше Величество! Казните негодяя, посмевшего оклеветать матушку-наложницу!
— Казнить клеветника! Смерть безумцу!
Отовсюду неслись яростные крики министров, требовавших немедленной расправы.
Однако колючие взгляды чиновников нисколько не смутили Чжинму.
Напротив: чем громче они горланили, тем четче проступали границы вражеского лагеря.
Чхон Сан и бойцы отряда Ынвидан, рассредоточенные по углам чертога, подали едва заметные знаки. Это означало, что расстановка сил завершена. Все сообщники наложницы выдали себя с головой.
А значит, больше не было нужды притворяться.
Чжинму, с холодной усмешкой наблюдавший за этим фарсом, неторопливо поднялся с колен. Шелковые чиновничьи одежды жали в плечах; играть роль благовоспитанного сановника ему осточертело до тошноты.
Пора было решать вопрос привычными методами.
— Тьфу... — сорвался с его губ тихий вздох.
В то же мгновение аура вокруг него разительно переменилась.
Маска чиновника слетела, обнажив истинную суть — того самого неукротимого Чжинму, для которого мирские чины и титулы не стоили и ломаного гроша.
— Жалкое зрелище. Человек, именующий себя владыкой Поднебесной, ослеплен слезами шлюхи и не способен разглядеть очевидную истину...
— Что?! Щенок!
От ледяной насмешки Чжинму императорская ярость вскипела с такой силой, что готова была пробить крышу чертога.
Чэ-э-энг!
Гвардейцы синхронно выхватили тяжелые клинки.
Почувствовав резкую смену настроения господина, Чхон Сан и тайные бойцы Ынвидан тоже подобрались, источая смертоносное намерение.
— Чжинму, что за безумие?! — князь Ён похолодел от ужаса. — Пади ниц перед государем и моли о пощаде!
Он уже успел узнать крутой нрав этого даоса. Чжинму был прямолинеен, словно выпущенная стрела: приняв решение, он никогда не оглядывался назад. Порой его поведение граничило с откровенным сумасбродством.
Но князь и помыслить не мог, что этот псих посмеет вести себя так перед лицом самого Императора!
Чжинму даже не взглянул на побледневшего князя.
— Стойте смирно, — бросил он своим людям.
Однако у государя терпение лопнуло окончательно. Оскорбление величия, наложившееся на жалобные всхлипы любимицы, переполнило чашу.
— Стража! — взревел повелитель, и на его шее вздулись багровые жилы. — Изрубить наглеца и всех его прихвостней на куски! Немедленно снести ему голову!
— Дядюшка!
— Господин!
— Глава!
Чхон Сан и воины Сапа, хоть и верили в силу лидера, не смогли сдержать тревожных возгласов. Десятки зачарованных мечей со свистом устремились к горлу Чжинму со всех сторон.
— Эх, люди никогда не слушают до конца, — с досадой цокнул языком Чжинму.
Вжих!
— Замрите.
Загружаем комментарии…