— Что? На остальные направления никто не нападал?
— Именно так, Владыка, — глухим голосом ответил Чок Сэн.
Когда разразилась битва при Дадуне, Чжинму уже покинул Удан и держал путь в Хэбэй, рубежи которого защищал Сапэчхон.
Вести о сражении в Дадуне дошли до земель, удерживаемых Магё и Сапэчхоном, благодаря передовым дозорам нищих Кэбана. Однако эти известия повергли всех в глубокое недоумение.
Говорили, будто воины Дворца разделились на шесть армий. Если слова благородной наложницы не были ложью, то нападения на других рубежах должны были начаться либо одновременно, либо чередой одно за другим.
Да и разве прямо сейчас бесконечные вереницы беженцев не тянулись к их землям?
Но ударов не последовало.
Единственными местами, подвергшимися атаке, оставались Дадун в Шаньси и Юйлинь в Шэньси.
— Что касается Юйлиня, где держат оборону благородные семьи, вначале им пришлось нелегко, однако потери удалось свести к минимуму благодаря Клану Тан, обрушившему на врага град скрытого оружия и пороховых снарядов. Хотя Гванхо все же получил ранение…
— Этот хвастун Пэн ранен?
— Да. Но, судя по донесениям, он все еще способен командовать.
— А тот ублюдок из клана Намгун? Чанчхон не высовывался?
— Э-э… Он до сих пор залечивает раны…
Чжинму мог не слушать до конца. И без лишних слов было ясно: старик попросту отсиживается, не желая терять лицо после недавней трепки.
«Черт подери, знал бы, что все так обернется — бил бы его послабее».
Горько усмехнувшись, Чжинму спросил снова:
— А что в Дадуне?
— Там урон колоссальный. Гом Хе еще долго не сможет держать меч…
Судя по отчету Чок Сэна, наибольшие потери понес орден Хвасан. В первой же сече три четверти передовых сил Девяти Великих Орденов были буквально сметены. И если бы Святой Меча, Бесследный Нищий и Белая Цапля не подоспели во главе основных сил Павильона Драконов и Фениксов и Союза Справедливости, передовой заслон полег бы больше чем наполовину, а Гом Хе и старейшины Хвасана сложили бы головы.
— Говорят, на Гом Хе напал некий мастер с тяжелым дадао — Мухян Меча Вольдо.
— Хм-м…
Чжинму нахмурился, погрузившись в тяжелые думы.
Мастер дадао, сумевший загнать саму Гом Хе на край гибели… При одной мысли о том, сколько еще подобных чудовищ скрывается во Дворце, начинала кружиться голова.
Впрочем, если они готовились к этому целых сто лет, удивляться не приходилось.
Как бы то ни было, по словам Чок Сэна, в Дадуне и Юйлине до сих пор шла ожесточенная, вязкая позиционная бойня.
— Подонки…
В зале повисла гнетущая тишина. Стоило лицу Чжинму помрачнеть от ярости, как атмосфера среди собравшихся мгновенно заледенела.
— Ты сказал, их зовут «Амхян»?
— Да.
Тайный аромат. Запах, незаметно расползающийся во тьме.
Они целиком и полностью оправдывали свое имя. Затерявшись в толпах обездоленных беженцев, эти ищейки распыляли яд, методично расшатывая оборону праведников. Клан Тан и семья Хё-док спешно доставляли созданные противоядия прямо на передовую, но главный удар пришелся вовсе не по мастерам клинка, а по беззащитным простолюдинам. Это лишь умножило хаос.
— Согласно допросу пойманного мастером Ун Амом лазутчика по имени Ван Сам, Владыка Великого Дворца пообещал переселенцам плодородные земли, золото и серебро на новых территориях.
— Этот безродный пес возомнил себя Сыном Неба и раздает обещания от лица императора? Какая безграничная наглость! — презрительно сплюнул Чжинму, осыпая негодяя отборной бранью.
Неужели этот выродок настолько помешался на власти и золоте?
«Возмещение? Земли?»
Все это станет возможным лишь в том случае, если этот ублюдок сотрет с лица земли нынешнюю империю. Он попросту посулил отчаявшимся людям то, чего не существовало в природе, и толкнул их в пекло неминуемой гибели.
Но худшее открылось следом.
Воинство Красных Повязок — главная живая масса Дворца.
По донесениям Союза Справедливости, почти все они были обычными крестьянами. От малолетних детей, бегущих на укрепления с пороховыми зарядами на груди, до немощных стариков с бамбуковыми пиками и обезумевших женщин.
Этот ублюдок Хан Му Хва умел доводить людей до белого каления самыми изощренными способами.
— Се Чхан!
— Слушаю!
— Свяжись с Союзом Справедливости и Демоническим Культом. Первым делом нужно обуздать яд. Прикажи раздавать готовое противоядие в первую очередь простому люду, а Клану Тан и семье Хё-док вели немедленно выслать на передовую всех мастеров, владеющих техниками контроля дыхания и вытягивания яда!
— Что? Но прямо сейчас они выбиваются из сил, не успевая готовить даже базовые лекарства…
— Какого хрена?! Кто смеет скулить в такой момент?! Ты что, не видишь, что происходит?!
Мён Се Чхан испуганно прикусил язык под яростным, подобным грому окриком Чжинму.
В обычное время с ним еще можно было спорить, но только не сейчас. Опоздай они хоть на шаг — и последствия станут необратимыми.
Впрочем, осознав, что дал волю гневу, Чжинму глубоко перевел дух и попытался успокоиться. В подобные минуты требовалось сохранять холодную, расчетливую голову.
— Фу-у-у… Се Чхан.
— Да…
— Если рук не хватает, пусть обратятся к властям и мобилизуют столичных лекарей из Палаты Императорских Медиков. Если понадобится, пусть хоть чиновничьи халаты на них нацепят, но заставят работать.
— Понял. Я немедленно передам.
Глядя на покрасневшее, готовое вот-вот взорваться лицо предводителя, Мён Се Чхан поспешно склонил голову и выскочил из зала, спеша исполнить приказ.
— Проклятье, какого черта наследный принц и командующий Квак тянут резину?! На границах творится черт знает что!
Чжинму в сердцах выругался на военное ведомство и столичных сановников. Разумеется, те не сидели сложа руки. Спешно мобилизованные имперские гарнизоны уже выступали в походы и один за другим прибывали в неспокойные провинции.
Но беда заключалась в том, что солдат все еще было ничтожно мало. Даже если разделить силы мятежников на шесть условных направлений, в каждом клине насчитывалось не менее пяти тысяч отборных бойцов. И это только обученные воины — если прибавить к ним толпы одурманенных фанатиков, число переваливало за десятки тысяч на каждом рубеже.
— Чок Сэн.
— Да, Владыка.
— Сколько раз атаковали Дадун?
— По нашим оценкам, передовой отряд врага насчитывал от трех до четырех тысяч человек.
— Три-четыре тысячи… И если среди них были гражданские, значит, основные силы еще даже не вступали в бой.
— Верно.
— Что ты об этом думаешь?
— Владыка?..
— Разве тебе это не кажется странным?
— Что именно вы имеете в виду?
— Если отбросить все лишнее: почему именно Шэньси и Шаньси? Разве передовой отряд такой численности не говорит о том, что враг предельно сконцентрировал свои ресурсы на одном направлении?
— Совершенно верно. Они прекрасно понимают: стоит регулярной армии развернуться в боевые порядки, и их дело дрянь. Логично сделать ставку на молниеносный прорыв.
— Вот именно. И если они не собирались наносить шесть одновременных ударов, то любой здравомыслящий полководец ударил бы прямиком через Хэбэй.
Чок Сэн согласно кивнул. Довод был более чем разумен. Именно по этой причине сам Чжинму предпочел отправиться в Хэбэй, а не в другие провинции.
Стоило врагу пересечь границу Хэбэя — и до стен Запретного Города оставалось всего каких-то триста ли. Для многотысячной армии это расстояние двухдневного марша.
С другой стороны, от осажденного Дадуна в Шаньси до столицы лежала добрая тысяча ли. В пять раз дольше!
Но почему тогда враг медлит здесь?
Замысел Владыки Дворца не поддавался никакой логике. Главная армия мятежников и сам Хан Му Хва, за передвижениями которых Чжинму пристально следил, до сих пор не показались на поле боя. Стоило сорваться с места и побежать на помощь в Шаньси — и враг мог материализоваться у них за спиной.
Потому-то Чжинму и оставался в Хэбэе, считая это направление наивысшим приоритетом.
Но разве на этом участке границу потревожили хоть раз, если не считать диверсий вездесущих отравителей Амхян?
— На первый взгляд, это похоже на классические уловки: «Шуметь на востоке — нападать на западе» и «Выманить тигра с горы»…
Чжинму молча кивнул на слова стратега.
В этом действительно читался знакомый почерк. Создать видимость угрозы в одном месте, чтобы отвлечь защитников, и тем временем разорить беззащитный дом.
— Но невозможно поверить, чтобы враг, обладая такой массой войск, прибег к столь примитивной, легко читаемой уловке.
Поразмыслив, Чок Сэн осторожно выдвинул иное предположение:
— Быть может, они решили пойти в обход, сочтя оборонительные рубежи Хэбэя чересчур неприступными?
В этом тоже было зерно истины.
Если они отказались от одновременного наступления по шести направлениям, им волей-неволей пришлось выбирать узкое горлышко. Если исключить далекий Синьцзян, подконтрольный Магё, откуда путь к столице занял бы вечность, то в Хэбэе заслон держали не только элитные головорезы Сапэчхона, но и императорская гвардия. Попытка проломить этот заслон в лоб стоила бы Дворцу колоссальной крови.
— И ради этого они решили пробиваться через Шаньси? Даже зная, что переход займет в пять раз больше времени?
— Это… пока лишь догадки, Владыка. Нам приходится учитывать любые варианты.
Чжинму нетерпеливо забарабанил пальцами по столу.
Даже Чок Сэн, чей гибкий ум не уступал хитрости книжных червей из клана Чжугэ, мог лишь строить гипотезы, не будучи в силах разгадать истинные намерения врага. Чок Сэн был полевым стратегом, чей гений расцветал посреди свиста стрел и звона клинков. На поле брани он быстрее любого находил единственно верное тактическое решение, но вот кабинетные шахматы и угадывание чужих мыслей давались ему куда тяжелее.
— Твою мать, так дело не пойдет. Ни туда, ни сюда…
Больше всего Чжинму хотелось немедленно сорваться в Шаньси и лично втоптать врагов в грязь. Но если Чок Сэн прав, и они лишь ждут, когда Хэбэй опустеет? Если Запретный Город падет прежде, чем он успеет вернуться из Шаньси, войне настанет конец.
— С ума сойти можно.
— Прошу прощения, Владыка…
— Да брось ты извиняться… Тьфу. Ладно. Главное сейчас — понять, чего именно они добиваются. Задействуй все каналы связи, выверни наизнанку каждого шпиона. Если мы не закончим эту войну быстро, реки невинной крови затопят всю Поднебесную.
— Слушаюсь.
Тяжело вздохнув, Чжинму поднялся из-за стола, глядя на виновато опустившего плечи советника.
— Вы куда-то направляетесь?
— Башка раскалывается от этих кабинетных дум. Пойду найду У Мёна, опрокину с ним чарку-другую, чтобы проветрить мозги.
Едва Чжинму перешагнул порог зала, Чок Сэн немедленно подозвал к себе адъютантов штаба.
Потирая пульсирующие виски, Чжинму шагал к лагерю Отряда Железного Меча. Однако картина, открывшаяся его взору на плацу, заставила его застыть на месте.
— Эй! Ну отдай фигуру, тебе жалко, что ли?!
— И не подумаю!
— Ах ты паршивец! Решил со мной в поддавки играть, мерзавец мелкий?!
— Кто бы говорил о подлости! Сами виноваты, командир, раз не способны просчитать ход благородного мужа! Нечего теперь языком молоть…
— Что-о?! Да ты… Ты только что назвал меня тупицей?!
Чхон У Мён с багровым от ярости лицом орал во всю глотку, едва ли не лезя в драку, а Мо Вон Рё, один из командиров звеньев, стоял напротив, скрестив руки на груди и глядя на командира с полнейшим презрением.
Между ними на грубо сколоченном столе лежала доска для игры в сянцы, воспроизводящая великую битву Чу и Хань.
У Чжинму просто перехватило дыхание.
Ладно бы враг стоял на пороге, но устраивать подобный балаган в разгар войны?!
Закатив рукава, Чжинму решительно двинулся вперед, намереваясь лично проучить этих бездельников.
— Эй, вы, оболтусы!
— А, Владыка! Вы как раз вовремя!
Чхон У Мён вскочил со своего места, приветственно вскинув руки. На висках Чжинму вздулись толстые синие вены.
«Ты еще и радуешься, скотина?!»
— Владыка, вы только поглядите на него! Разве честные люди так играют?!
Пока Чхон У Мён брызгал слюной, Мо Вон Рё с глубоко оскорбленным видом обратился к Чжинму:
— Никак нет, Владыка, вы только послушайте! Наш достопочтенный командир без конца сыплет язвительными упреками! Каким бы высоким ни был его чин и как бы ни было велико его мастерство клинка, вести себя столь по-свински — это уже верх бесстыдства!
— Ах ты щенок сопливый! Да я тебе пасть порву! Владыка, он же нагло врет!..
Глядя на то, как двое его подчиненных наперебой доказывают свою правоту, Чжинму медленно оскалился, обнажив острые клыки.
«Ладно, послушаем. Даже перед казнью покойнику дают высказаться. Пусть наговорятся напоследок — меньше обиды будет, когда я переломаю им кости».
Скрестив руки на груди, Чжинму холодно уставился на спорщиков. Перебивая друг друга, Чхон У Мён и Мо Вон Рё принялись излагать суть конфликта:
— Этот подлец использует самые грязные уловки! Сначала он бросил в атаку колесницы и слонов по левому флангу — я бросил все силы, чтобы перекрыть брешь, а он в этот самый миг взял и ударил конницей справа!
— Да вы хоть азы военной науки знаете?! Слыхали про «Шуметь на востоке — нападать на западе»?! Это же чистейший, классический удар в незащищенный тыл!
— Сам ты «шуметь на востоке»! Верни коня на место, кому говорю!
— Вот, полюбуйтесь, Владыка! Он опять пытается решить все грубой силой!
— Ах ты падаль!..
Чхон У Мён сжал кулачища размером с чугунные котелки, но Чжинму уже не слушал их перепалку. Его взгляд застыл на деревянной доске, а лицо внезапно стало пугающе сосредоточенным.
«Разве… разве расстановка на этой доске не в точности повторяет то, что творится сейчас в Поднебесной?»
«Шуметь на востоке — нападать на западе». И «Выманить тигра с горы».
Чхон У Мён, поддавшись на обманный маневр Мо Вон Рё, бросился спасать левый фланг и получил сокрушительный удар справа.
Перед глазами Чжинму вновь ожили недавние тревоги.
Если враг действительно задумал нечто подобное, уходить из Хэбэя категорически нельзя. Но если он останется ждать у моря погоды, пока Шаньси и Шэньси истекают кровью, разорение Чжунъюаня будет не описать никакими словами.
Чжинму мучительно застыл посреди этой тупиковой дилеммы.
— Да пошел ты к черту!
— А?..
Не совладав с яростью, Чхон У Мён с размаху приложился кулачищем по краю стола и одним яростным движением перевернул доску вверх дном.
— Не буду я с тобой играть, шулер хренов!
Доска с грохотом рухнула на землю.
Деревянные резные фигуры со стуком раскатились во все стороны.
— Вы… вы что творите?! — опешил Мо Вон Рё, совершенно не ожидавший столь дикарской выходки.
— А что такого? Ты мне мат не поставил, а восстановить фигуры по памяти твоих куриных мозгов не хватит! Ну и что ты теперь сделаешь, а?! Утрись, сопляк!
Чхон У Мён ехидно заржал и вызывающе высунул язык.
Ток, то-до-док…
Последняя фишка со стуком замерла у сапога Чжинму.
«А…»
Его словно молнией ударило.
«Вот оно что».
— Ха… Ха-ха-ха… Твою же мать…
Когда из горла Чжинму вырвался придушенный смех, переходящий в отборную брань, Мо Вон Рё и Чхон У Мён разом замерли и испуганно переглянулись.
«Если подумать, все ведь было до смешного просто. С каких это пор я стал вести войну по чужим правилам, ломая голову над их дурацкими стратегиями?..»
— В-владыка?.. Что случилось?
— У Мён!
— А? Слушаю!
— Молодец! Отличная работа!
— Э?..
Чхон У Мён ошарашенно захлопал ресницами. Похвалил? За то, что он расколотил доску?
— Отлично! Просто превосходно! Теперь все встало на свои места!
Чхон У Мён и Мо Вон Рё тупо уставились на предводителя, который бормотал что-то себе под нос с диким, маниакальным блеском в глазах.
— У Мён, немедленно созови всех лидеров Сапэчхона в зал совещаний! Живо!
— А… да, слушаюсь!
— Вон Рё!
— Да, Владыка!
— Общий сбор Отряда Железного Меча. До единого человека.
— Слушаюсь!
— Ха-ха-ха-ха-ха!
Чжинму расхохотался во все горло и широкими шагами зашагал прочь. Ничего не понимая, подчиненные лишь почесали затылки и со всех ног бросились исполнять приказы.
«Пытаетесь переиграть меня своими заумными планами? Думаете, я стану гадать, что творится в ваших гнилых башках? Ну уж нет. Спасибо тебе, У Мён. Ты только что спас мне жизнь. И не только мне — сотням тысяч невинных душ!»
Загружаем комментарии…