После ухода Ун Чхона на крыше воцарилась тишина.
— …
Чжинму, развалившись на черепице и предаваясь любимому досугу — наблюдению за чужими неприятностями, — вдруг недовольно прищурился.
Причиной тому послужило язвительное письмо с нотациями, которое Чхон Сан прислал два дня назад.
«Как можно быть настолько равнодушным к делам родной обители? Неужели вы ни капли не скучаете по ученикам? Сасук, в вас вообще осталось хоть что-то человеческое?..»
До этого момента Чжинму лишь снисходительно хмыкал, считая подобные выпады забавными детскими капризами, и пропускал упрёки мимо ушей.
Но вот дальше…
Что это было за заявление?
«Если вы не явитесь на официальную церемонию посвящения нового послушника, я сниму с себя титул Меча Удана!»
С каких это пор этот сопляк стал таким наглым?
Чжинму едва сдержал порыв немедленно ворваться во Дворец Орён и напомнить неблагодарному щенку уроки прошлого… но лень взяла верх.
После пяти лет бесплодных попыток пробиться к высшей ступени бессмертия у него вообще опустились руки, и любая суета вызывала лишь глухое раздражение.
Да и если начистоту — какое ему дело до того, откажется Чхон Сан от титула или нет?
Не хочешь быть «Мечом Удана» — скатертью дорожка.
Мальчишка уже дожил до седых волос, а всё ведёт себя как капризный недоросль.
Однако в самом конце письма обнаружилась приписка, которая и заставила Чжинму всё-таки подняться с нагретого места, осыпая всё вокруг проклятиями.
«На церемонии будет присутствовать наставник Мён Чжин».
Будь оно всё неладно.
Этот негодяй умудрился вытащить Учителя из Сената старейшин!
Чхон Сану наверняка пришлось долго и унизительно валяться в ногах, вымаливая его присутствие, но и сам Учитель хорош.
Сидел бы себе в дальних покоях скита да наслаждался заслуженным покоем. С чего вдруг старику вздумалось смотреть на возню желторотых сопляков?
«Вот ведь подлец…»
С тех пор как память прежнего владельца тела, послушника Додона, угасла, прошло столько лет, а Чжинму всё никак не мог избавиться от необъяснимой робости перед своим наставником.
Раздражённо цокнув языком, Чжинму перевёл взгляд вниз, где на тренировочной площадке разворачивалась занятная потасовка.
Как же удачно, что он пошёл задней тропой, спасаясь от навязчивого преследования Дан Се Рён!
Не сверни он сюда — упустил бы столь дивное зрелище.
Впрочем, праздное злорадство быстро уступило место искреннему любопытству.
В поле зрения Чжинму находились четверо даосов.
Ун Хён, Ун Сан и Ун Хё.
И в кольце этой троицы — незнакомый юноша, которого Чжинму прежде никогда не видел.
— …Ого, а это ещё кто?
В глазах Чжинму вспыхнул живой огонёк.
Среди послушников поколения «Ун» давненько не попадалось столь занятных экземпляров.
На вид ему было около двадцати. Судя по незнакомому лицу, он был одним из новобранцев, выбравших обучение во Дворце Орён.
Но поразило Чжинму вовсе не это.
— Ощущение… до боли знакомое. Почти как от Ока Тёмного Дракона…
Губы Чжинму дрогнули, обнажив хищные клыки.
От юноши едва уловимо, тонкой струйкой исходила внутренняя сила, до жути напоминающая Ци Тёмного Дракона.
«Быть того не может…»
Чтобы владеть истинной силой Тёмного Дракона, требовалось постичь Чэгибоп — технику поглощения Ци. А во всём Муриме на это были способны лишь трое.
Сам Чжинму.
Пэк Пё из Гуйлиня.
И Чхон У Мён, который после ухода Чжинму в затворничество бродил по Чжунъюаню в поисках достойного соперника, надеясь завоевать славу первейшего клинка Поднебесной.
Тогда откуда у этого мальчишки взялись крупицы подобной мощи?..
— …
Ци Тёмного Дракона…
«А!»
Память услужливо подкинула воспоминание.
В прошлой жизни, когда Хёкрён Муган понял, что Искусство Хаоса Тёмного Дракона может кануть в небытие, он высек тайные письмена на стене пещеры Мукрён-дон, скрытой на самом дне ущелья Кымрёнхёп у подножия горы Хвасан.
Впрочем, одного лишь обнаружения пещеры было недостаточно: Чэгибоп требовал безупречного сродства тела и духа.
Шанс на успех был ничтожным.
Один на тысячу? Нет, один на миллион.
Для любого неподготовленного человека эта техника стала бы верной путевкой в могилу.
Хёкрён Муган называл это поиском преемника, но по совести говоря, это была скорее жестокая шутка над тем неудачником, которому посчастливится наткнуться на грот.
Неужели этот сопляк сумел её освоить?
Глаза Чжинму сузились.
«Странно. Всё это чертовски странно…»
Ходили слухи, что после того, как стало известно о нахождении свитков Тёмного Дракона, орден Хвасан взял ущелье Кымрёнхёп под строжайший контроль, а каменную стену с письменами и вовсе разнесли в щебень.
Как же ему удалось овладеть искусством?
Ошибиться Чжинму не мог.
Достигнув высшей ступени Тэгык Хапиль — слияния Великого Предела, — он приблизился к могуществу истинных бессмертных-сёнинов.
Ему было достаточно лёгкого дуновения ветра, чтобы безошибочно прочесть течение меридианов любого смертного на расстоянии сотен шагов.
Чутьё его не обманывало.
Между тем внизу…
Бах! Хрясь!
Парень, привлекший внимание Чжинму, методично сносил удары старших, даже не пытаясь огрызаться.
«Тьфу, а я-то надеялся, что он хотя бы зубы покажет…»
Но едва разочарованный вздох сорвался с губ, как глаза Чжинму вновь широко распахнулись.
Эти движения…
— Ха! Вы только поглядите на этого мерзавца!
С губ Чжинму сорвался искренний смешок.
Его били… но удары не достигали цели!
Парень принимал на себя лишь слабые тычки, виртуозно уводя тело из-под сокрушительных атак. В самое мгновение соприкосновения с кулаком он неуловимо скручивал корпус, гася кинетическую мощь чужой Ци.
А затем, изображая страшную боль, шатался и картинно отлетал назад, аккуратно разрывая дистанцию и ломая построение нападавших.
И это простой послушник?
Без безупречного понимания чужой траектории провернуть такое было попросту невозможно.
— Хм-м… Драться он умеет отменно, но лицедействует ещё лучше.
Пока Чжинму наблюдал за дракой, подперев подбородок рукой, представление подошло к закономерному финалу.
Разумеется, победу праздновала троица. Во всяком случае, именно такой исход был нужен незнакомцу.
— Ха-а… ха-а… ха-а…
Ун Хён и его прихвостни тяжело переводили дух, глядя на лежащего в пыли Яюльсона, который корчился на земле, не в силах подняться.
— Хи-хи-хи… щенок паршивый… А я-то уж подумал, ты и впрямь что-то из себя представляешь. Перепугался почем зря!
— …
— Считай это последним предупреждением. В следующий раз я переломаю тебе все кости, усек? Проваливай!
— Я всё понял… Больше не повторится. Но скажите напоследок… как ваши имена, почтенные старшие?
— Чего?
— …Чтобы я знал, кого благодарить за науку.
— Запомни хорошенько, деревенщина: перед тобой Ун Сан и Ун Хё. А меня зовут Ун Хён!
Услышав ответ, Яюльсон криво усмехнулся:
— Ун Сан… Ун Хё… Ун Хён. Понял. Запомню накрепко.
Пока Яюльсон мысленно вносил имена троицы в свой расстрельный список, Ун Хён с дружками, едва восстановив дыхание, бросили на него напоследок высокомерные взгляды и поспешили обратно на плац.
Чжинму, наблюдавший за этим фарсом сверху, лишь презрительно фыркнул.
Больших кретинов свет ещё не видывал.
Умотались так, словно их самих выпороли, но продолжают надувать щеки и мнить себя победителями.
Впрочем, актерская игра новичка и впрямь заслуживала всяческих похвал.
Подавив искушение спрыгнуть вниз и отвесить парню пару одобрительных подзатыльников, Чжинму нахмурился:
— М-да… Стоило мне отлучиться, как Дворец Орён превратился в псарню.
Может, зря он оставил дела на Чхон Сана и Чхон У?
Гнобить талантливого послушника лишь за то, что он слишком хорош? Вместо того чтобы тянуться за сильнейшим, сбиваться в стаю и запугивать толпой?
Зрелище было омерзительным. Но вмешиваться лично Чжинму не спешил.
Он — живая легенда, спаситель империи, великий мастер.
Не пристало ему марать руки о сопляков, которые не стоят и щелчка по лбу.
Пока Чжинму размышлял, Яюльсон не спеша поднялся на ноги, отряхнул дорожную пыль и тихо проворчал:
— Эх… весь перерыв псу под хвост.
Дождавшись, пока фигура юноши скроется за поворотом, Чжинму выпрямился во весь рост.
— Син. Дон Бо.
Едва прозвучал тихий зов, как поднялся легкий ветерок.
Шух.
Словно соткавшись из воздуха, подле Чжинму выросли фигуры Хван Сина и его спутников. Казалось, они стояли здесь с самого начала.
— Син, ступай на тренировочный плац и наблюдай.
— Слушаюсь.
— Дон Бо, найди Чхон У и Чхон Сана. Передай, чтобы немедленно явились в Чхунхоам. Мне нужно с ними… побеседовать.
— Будет исполнено!
— Гакчхуль.
— А? Я здесь!
— Ты всё ещё поддерживаешь связь с тайной сетью Кэбана?
— Д-да вы что, Владыка?! — встрепенулся тот. — После того как вы в прошлый раз отходили меня палкой за двойное шпионство, я завязал! Клянусь предками!
— …
«Вот ведь собачье отродье. У самого глаза так и бегают».
Чжинму криво усмехнулся:
— Скорее собака перестанет жрать дерьмо, чем ты завяжешь.
— Да чистая правда, клянусь!..
— Может, освежим воспоминания? Давненько мы с тобой не тренировались. Хочешь размяться прямо сейчас?
— …!
Стоило Чжинму хищно оскалиться, как Хван Син, мгновенно почуяв неладное, отвесил Гакчхулю тяжелейший подзатыльник.
Хрясь!
— Ах ты ублюдок криворукий! Кому ты лапшу на уши вешаешь перед Владыкой?! Жить надоело? Хочешь, я тебе кишки наружу выпущу и веревку из них совью?!
— Я тоже видел! — поддакнул Со Дон Бо. — Гакчхуль каждую ночь тайком строчит отчеты нищим!
— …
Хван Син смачно выругался, а Со Дон Бо поспешил откреститься от приятеля.
Уже не в первый раз они спаивали шпионов Кэбана дорогим вином, пытаясь заткнуть им глотки… Но понять Гакчхуля было можно: каждому хотелось жить. А уж попасть под «тренировку» Чжинму не пожелал бы и злейшему врагу.
Осознав, что отпираться бессмысленно, Гакчхуль плюхнулся на колени и запричитал:
— Пощадите, Владыка! Я больше не буду! Глава Союза и старейшина Ян Со Бан просто слезно умоляли сообщать хоть какие-то вести о вас…
— …Ну что за чушь собачья.
— Помилуйте!..
— Ладно, шут с тобой. Я не против того, чтобы старики знали, как у меня дела. Ступай к огнеглазому нищему и передай: у меня есть к нему дело. Пусть задействует свои тайные каналы.
— А? К старейшине Ян Со Бану?
— Именно.
— …
Гакчхуль растерянно захлопал глазами.
— Чего застыл?
— Да тут такое дело…
Гакчхуль виновато осклабился и почесал затылок.
— Он… уже ждет у подножия горы.
— Что?
— Ну… как только узнал, что Владыка два дня назад вернулся на Удан…
— …
Вот ведь проныра.
Выходит, Гакчхуль не просто слал редкие весточки — он передавал старикам поминутное расписание своего господина с точными координатами!
— Значит, он уже здесь?..
От ласкового, вкрадчивого голоса Чжинму по спине Гакчхуля побежали ледяные мурашки. Добром такой тон никогда не кончался.
— Сходи и приведи его. Поговорим начистоту. Беседа обещает быть долгой.
— …Слушаюсь.
Каждое похлопывание Чжинму по плечу отзывалось глухой болью, словно суставы Гакчхуля вот-вот выскочат из сумок.
— Живо. Оба.
— Слушаемся!
Фьють!
Тени подчиненных растаяли в воздухе, оставив Чжинму одного на крыше.
— Надо же… наследие Тёмного Дракона…
На губах Чжинму заиграла предвкушающая усмешка, и он вновь обратил взор на тренировочные площадки Дворца Орён.
Что бы там ни скрывалось за этой историей, она обещала быть чертовски занятной.
Он как раз изнывал от тоски, не зная, чем занять себя в ожидании прорыва, а тут судьба сама преподнесла такое развлечение.
— Что ж… Посмотрим поближе, что ты за птица.
«Странно…»
Время утренней тренировки давно наступило, но Чхон У, который должен был курировать занятия послушников, так и не появился.
Раньше подобного не случалось.
Но еще страннее было другое: в дальнем конце плаца, скрестив руки на груди, стоял… мальчишка?
Да, именно мальчишка.
На вид ему было от силы лет пятнадцать, не больше.
Невысокого роста, щуплый… и, надо признать, на редкость смазливый.
Разве во Дворце Орён водились такие юнцы?
Судя по полному отсутствию грозной ауры, он вполне мог оказаться обычным монастырским послушником — Додоном, приставленным к хозяйственным работам.
Вот только никто из старших даосов не смел подойти к этому «миловидному мальчику» ближе чем на двадцать шагов.
«Понятно…» — пронеслось в голове Яюльсона, пристально наблюдавшего за подростком.
Похоже, этот паренек оказался в той же шкуре, что и он сам.
Проклятые лицемеры.
Наверняка старшие ученики, кичась своим благородным происхождением, брезгуют даже дышать рядом с простым служкой. Считают, что его статус ниже грязи под их сапогами.
Глядя на мальчишку, Яюльсон невольно вспомнил собственное детство.
Времена, когда его презирали как бастарда, сторонились и оплевывали, словно от одного прикосновения к нему можно было подхватить смертельную заразу.
Должно быть, этому мальцу приходится не слаще.
Едва в груди Яюльсона шевельнулась запоздалая жалость, как незнакомец вдруг резко повернул голову в его сторону. Вздохнув, он неторопливо направился прямо к Яюльсону.
«Бедняга…» — успел подумать тот, но следующие слова обожгли его почище кипятка:
— Ты чего уставился, урод?
…Что?
— Чего зенки вылупил, я спрашиваю? Настроение мне испортить вздумал, бычок тупоголовый? Глаза жиром заплыли, девать некуда? Может, тебе кишки выпустить да пейзаж тушью на полу нарисовать?!
— …
Яюльсон опешил. На миг ему показалось, что у него начались слуховые галлюцинации.
Могла ли подобная площадна́я брань сорваться с уст столь юного создания?
Пейзаж из кишок?.. Жиром заплыли?..
— Стоит тут, зыркает! Я из твоих потрохов сейчас такую скакалку свяжу — век прыгать будешь, понял меня?!
— …
Какая еще к черту скакалка из потрохов?!
Яюльсон совершенно растерялся и лишь беззвучно хлопал глазами, не находя слов для ответа.
— Эй вы, олухи! — тем временем рявкнул мальчишка, круто развернувшись к замершим даосам. — Где тот придурок, которого за чаем послали?! Он что, чайные кусты с нуля сажать ушел или листья на вершине собирает, а?!
И что же произошло дальше?
Взрослые, опытные даосы вжали головы в плечи и задрожали, словно нашкодившие щенки, отчаянно избегая встречаться с ним взглядом.
— Я… я сейчас же проверю! — пискнул один из них.
— Проверит он! А сидишь чего, задницу пригрел?! Ноги в руки и бегом, скотина!
— Слушаюсь, старший наставник!
Фьють!
Ответивший даос сорвался с места быстрее стрелы, пущенной из тугого лука.
— Несносные ублюдки… — пробормотал мальчишка, бросив свирепый взгляд на Яюльсона. — А ты смотри мне в оба. Если глазные яблоки дороги.
— …
Яюльсон с отвисшей челюстью смотрел, как наглый сопляк с важным видом постучал себя по груди и неспешно зашагал обратно.
Так он… не Додон?
Тогда кто он, во имя всех демонов, такой?!
И откуда в священной даосской обители взялось это исчадие ада?
Не успел Яюльсон переварить увиденное, как тишину плаца разорвал зычный голос:
— Смирно!
На площадку, колыша тучными боками, тяжело ввалился Чхон У.
А следом за ним показался сам Меч Удана — Чхон Сан.
Оставив бесплодные попытки разгадать личность странного мальчишки, Яюльсон вместе с остальными даосами поспешил занять свое место в строю.
— Ун Хён! — прогремел Чхон Сан.
— Здесь!
— Ун Сан, Ун Хё!
— Здесь!
— Выйти из строя!
Вопреки обыкновению, командовал не инструктор Чхон У, а лично Чхон Сан. Названные ученики вздрогнули и нерешительно шагнули вперед.
«Что происходит?» — насторожился Яюльсон.
Ведь именно эти трое только что устроили с ним драку…
Неужели об этом инциденте уже донесли не только Чхон У, но и самому Мечу Удана?
— Яюльсон! Ты тоже выйди вперед.
— …
«Проклятье. Дело дрянь».
Похоже, легкой поркой на этот раз отделаться не удастся…
Загружаем комментарии…