С тех пор как Алон спас все Пять Великих Грехов, пролетело два года, а его переписке с Ютией пошёл уже четвертый год. До оригинального сюжета оставалось ещё шесть долгих лет.
Граф Палатио скончался.
Официальной причиной смерти объявили сердечный приступ, однако вассалы дома и собиратели разлмчных слухов, без труда догадались об истинной причине кончины графа.
Передозировка дурманом. Финал, насквозь пропитанный духом мрачного фэнтези, подвёл черту под бесславной жизнью графа. Впрочем, его уход никто не оплакивал. Смерть тирана подданные встретили со звенящим хладнокровием.
Оно и неудивительно: к концу жизни граф Палатио опустился на самое дно и перед смертью глушил себя зельями с таким неистовством, будто совершал финальный забег, так что иного исхода никто и не ждал.
К тому же, стоило ли удивляться безразличию света к человеку, растратившему жизнь на блуд и дурман? Когда весть о кончине графа разнеслась за пределы поместья, ни один аристократ не соизволил выразить соболезнования.
Его сыновей утрата тронула не больше. Старший, Лео, воспринял новость безучастно, будто давно предвидел подобный финал.
Кончина отца заботила его куда меньше, чем недавнее столкновение с «Голубой Луной», — Лео часами обсуждал эту стычку со своими верными вассалами.
Алон испытывал схожие чувства. Родителю при жизни не было дела до того, что старшие сыновья открыто измывались над младшим, да и сам Алон с момента своего перерождения в этом теле не перемолвился с графом ни единым словом.
Их связывало лишь взаимное безразличие.
Оттого и смерть графа была встречена гробовым молчанием — без единого искреннего вздоха скорби.
Прошла неделя со дня смерти графа.
Место главы пустовало из-за древнего закона рода Палатио:
«В год кончины графа новый глава рода не избирается».
Впрочем, это мало что меняло.
С самого первого дня, как Алон очутился в этом теле, покойный граф не принимал никакого участия в делах, предоставив вассалам разворовывать казну и править поместьем по своему усмотрению.
И в это самое время Алон...
— Молодой господин, не устаю поражаться вашей одарённости.
— Чему именно?
— ...Достичь второго круга всего за два года, не переступая порога Магической Башни и без всякого наставника... Разве такой талант вообще укладывается в рамки разумного?
...прилежно осваивал магию ради собственного выживания.
«Пусть даже этот талант и половинчатый».
Алон посмотрел на три крошечные сферы, вращавшиеся над его ладонью, развеял их взмахом руки и тихо вздохнул.
«Радоваться бы таланту, но есть одно но».
Два года назад, обнаружив у себя склонность к магии, Алон не на шутку воодушевился.
В суровом мире «Психоделии» магия оставалась привилегией избранных — без врожденного таланта к ней нельзя было даже подступиться.
И способности Алона оказались весьма незаурядными.
Если обычному магу на достижение второго круга требовалось около четырех лет, то Алон, не имея учителей, справился за два. Такой успех, возможно, и не тянул на божественный дар, но определенно напоминал взлет дракона из безвестности.
Он и сам чувствовал, что его способность к тончайшему контролю маны намного превосходит возможности рядовых чародеев.
Заставить три грозовые сферы вращаться по орбите вокруг ладони — фокус, конечно, бесполезный, но требующий филигранной точности, недоступной обычному человеку.
«...И все же, будь мой сосуд маны побольше, цены бы мне не было».
Именно поэтому он и считал свой талант половинчатым. Сосуд маны — врожденное вместилище силы, определяющее магический резерв человека, — оказался у него крошечным.
Причем не просто маленьким, а ничтожно малым.
Разумеется, упорными тренировками сосуд можно было слегка расширить, но при столь плачевном врожденном объеме надеяться на чудо не стоило.
Ведь сосуд маны — это, по сути, врожденная весовая категория, выше которой не прыгнешь.
«Впрочем, если припрет, способ исправить это найдется...»
Пока Алон, причмокнув губами, предавался размышлениям, Эван спросил:
— Молодой господин, каковы наши дальнейшие планы?
— Ты о чем?
— Ну как же. В следующем году этот выб... кхм, старший молодой господин станет главой рода.
Поняв по заминке Эвана, едва не сдавшегося привычке сквернословить, о чем тот спрашивает, Алон ответил:
— Надо уходить.
— ...Вы намерены покинуть поместье?
— Не насовсем. Просто уеду на юг.
— На юг... В Родмилл?
Алон кивнул.
— Именно.
Родмилл.
Небольшой, но процветающий городок под властью дома Палатио, расположенный примерно в четырех днях пути к югу от Палиона, столицы их земель.
— Переберусь туда.
— ...Но почему?
Эван спросил так, словно искренне не понимал причин.
Для Эвана это решение действительно казалось странным, но для самого Алона Родмилл был конечной точкой его тщательно продуманного плана.
Ведь его первоначальная цель состояла в том, чтобы уберечь от трагической судьбы Пять Великих Грехов, способных сокрушить Объединенное Королевство, переписать будущее и безбедно провести остаток дней в роли праздного аристократа.
«И с этой точки зрения Родмилл — идеальное место».
Во-первых, там располагалась вилла третьего графа Палатио.
Во-вторых, этот сонный городок развивался ни шатко ни валко, так что Лео, готовящийся принять титул, вряд ли позарится на него до конца своих дней.
В-третьих, четырехдневное расстояние убережет его от водоворота событий оригинального сюжета, когда главный герой начнет карать злодеев.
Иными словами, переезд в Родмилл гарантировал успех его затеи. Однако пускаться в долгие объяснения Алону было лень, и он отделался простой фразой:
— Всему свое время.
— ...Молодой господин, вы ведь всегда уходите от ответа этой фразой, когда вам лень объяснять, правда?
На замечание Эвана он отвечать не стал.
Вместо этого скомандовал:
— Раз уж заговорили об этом, давай паковать чемоданы.
И они начали готовиться к отъезду в Родмилл.
Ровно месяц спустя.
Лео, старший сын графа Палатио, а по совместительству — скрывающийся под личиной Авалона теневой владыка преступного мира, стоял у окна, задумчиво провожая взглядом уезжающий экипаж. В карету как раз садился его младший брат в сопровождении единственного рыцаря.
«Что же мне с ним делать?»
Убить или пощадить?
— ...
По правде говоря, Алон никогда особо не докучал ему.
Так повелось еще с самого детства.
Если скоропостижно скончавшийся несколько лет назад Тонио вечно скалил зубы и рвался к наследству, то Алон, напротив, вел себя тише воды ниже травы, только и делая, что испуганно озирался и заискивал перед остальными.
Конечно, в последние годы в нем что-то неуловимо изменилось, но покорность никуда не делась.
Вот и сейчас он добровольно уезжал в глушь, лишь бы не мозолить Лео глаза.
— Хм...
Вообще-то Лео подумывал отравить его дурманом под шумок отцовской кончины, но раз уж тот сам уезжает в Родмилл, марать руки не имело смысла.
Алон послушно гнул спину и, похоже, даже не помышлял о вражде.
Причин убивать его больше не было.
И тем не менее старший брат колебался.
Как ни странно, веской причины у него не было.
Он не боялся, что Алон наберется сил в провинции и вернется оспаривать права на титул.
И дело было не в том, что покорность брата вызывала у него отвращение.
Лео вообще никогда не испытывал родственных чувств ни к Алону, ни к кому-либо еще в этом поместье.
— ...
Единственной причиной, по которой Лео подумывал о его смерти, было глухое, беспричинное раздражение.
Тот визит месячной давности, когда брат с поклоном просил разрешения уехать в Родмилл, почему-то задел его за живое.
А может, дело было просто в скверном настроении: как раз тогда ему доложили, что один из филиалов «Авалона» не принес ожидаемой прибыли.
Из-за мимолетной прихоти жизнь Алона оказалась на чаше весов.
— Альман.
— Слушаю, господин.
— Следуй за каретой. Тихо.
Меньше минуты потребовалось, чтобы решить судьбу Алона.
В глазах Лео брат оставался ничтожеством, чью жизнь можно было оборвать мимоходом, повинуясь секундному капризу.
С этим чувством он и отдал приказ.
Но фигура, возникшая за его спиной, вдруг задала странный вопрос:
— ...Вы хотите сказать, что его нужно убить?
Вопрос заставил Лео насторожиться.
— ...?
Лео недоуменно нахмурился.
Этот юноша, два года назад показавшийся ему полезным и прошедший через множество проверок, прежде чем стать доверенным слугой, никогда не перечил хозяину.
Он просто выполнял приказы, никогда не задавая вопросов.
— Неужели ты думаешь, что семья для меня хоть что-то зна...
Лео, слегка нахмурившись, собирался указать слуге на его ошибку, но...
*Хруст!*
— ...Кх?!
Вместо слов из его рта хлынула багровая кровь.
С выражением дикого недоумения на лице он закашлялся кровью. Все еще не в силах осознать случившееся, он замер, а затем медленно опустил взгляд.
В его груди торчал клинок, пронзивший сердце насквозь.
— Пре... предатель...
В его глазах вспыхнула яростная, чистая злоба, но человек, вонзивший меч со спины, ответил бесстрастно:
— Это не предательство. Я с самого начала не был вашим слугой.
— Что... ты сказал?..
— Я лишь ждал, когда вы заговорите об этом.
— ?!
От этих слов гнев и смятение на лице Лео медленно сменились ужасом, и в его сознании наконец всплыл один-единственный образ.
Лицо Алона, третьего сына покойного графа.
Но в то же время Лео не мог этого понять.
Ведь Альман — вернее, Хидан — служил ему верой и правдой больше двух лет.
Уже год как он перестал сомневатья в преданности Хидана и безбоязненно поворачивался к нему спиной.
Тот мог убить его в любую секунду, когда бы ни пожелал.
И в ответ на немой вопрос, застывший в полных ужаса глазах Лео, Хидан заговорил:
— Мы не можем действовать без приказа. Мы лишь его мечи, покорные руке хозяина. Таково наше кредо, заповедь Алой Луны, которую нельзя нарушать. Но...
*Хруст!*
— Кх!..
— Есть одно исключение: если кто-то посмеет покуситься на жизнь Великой Луны, наши мечи могут двигаться сами.
*Всплеск!*
— Только поэтому вы до сих пор оставались в живых.
*Глухой стук.*
Как только меч был вытащен, Лео рухнул лицом на пол, но все еще не сводил с убийцы полных ярости глаз, силясь заговорить:
— Мои люди... они не оставят...
— Не беспокойтесь. Стоило вам произнести эти слова, как «Авалон» начал исчезать с лица этого континента.
Хидан, член организации «Голубая Луна» и один из прямых подчиненных Ютии...
— ...Какая жаль. Ведь Великая Луна даровала вам шанс.
С этими словами он развернулся и ушел.
Лео так и испустил дух, не успев осознать смысл сказанного.
Холодная, безжалостная смерть.
Спустя всего три дня после прибытия в Родмилл Алон вернулся в поместье Палатио.
Причиной тому стала неожиданная кончина Лео, старшего сына рода.
И вместе с этой нелепой, загадочной смертью...
Алон, который из-за отсутствия слуг мирно жарил себе тосты на кухне и был вынужден спешно вернуться в поместье, внезапно обнаружил, что за его спиной шепотом произносят новое прозвище.
Серый кардинал графства.
— ...
...Что, простите?
Загружаем комментарии…