Официальным предлогом для визита Алона в земли Эстробан было укрепление дружеских связей, однако истинная причина, заставившая его проделать путь длиной более недели, крылась в лабиринте, что лежал к югу от владений.
— …Именно здесь у вас дела?
— Да.
— Мы искали это место целых две недели, но… здесь же абсолютно ничего нет.
Эван медленно обвел взглядом пустую лесную чащу, и Алон тоже огляделся по сторонам.
Вокруг действительно не было ничего примечательного — лишь заброшенный, давно не видевший ремонта тракт да глухой лес.
«Потому-то мы и угробили две недели на эти адские поиски».
Лицо Алона оставалось бесстрастным, но в душе он облегченно вздохнул.
Две недели после бала — а если точнее, почти двадцать дней — он провел в Эстробане исключительно ради того, чтобы отыскать этот лабиринт.
«В игре все было так просто, что я недооценил задачу».
С этой мыслью Алон перевел взгляд на узкое ущелье, видневшееся за деревьями.
Он направился к единственному ориентиру, который помог ему выйти на след лабиринта.
— На этот раз вы уверены?
Дважды вернувшись ни с чем, Эван тихо проворчал это себе под нос, но все же последовал за хозяином.
Ощущая за спиной его шаги, Алон мысленно привел в порядок свои знания.
«Название этого места — Лабиринт Шепота. Подземелье среднего уровня. Награда за прохождение — артефакт «Ограничение». Как только я заберу его, дело будет сделано».
Вспоминая особенности лабиринта, в котором он в «Сайкиделии» бывал сотни раз, Алон уверенно шагал вперед и вскоре достиг небольшого ущелья на краю леса.
— …Это место выглядит чертовски странно.
Едва они подошли к расселине, Эван озвучил очевидное.
Ущелье и впрямь было небольшим, но таило в себе нечто пугающе неестественное.
Несмотря на то что солнце стояло в зените, мрак внутри ущелья был столь густым, словно сама тьма отталкивала солнечные лучи.
И если у Эвана это зрелище вызвало лишь тревогу и настороженность,
— Идем.
— Молодой господин?!
то Алон, напротив, испытал тихое ликование.
Ведь это странное явление в точности повторяло зональный эффект Лабиринта Шепота, который он так упорно искал.
Это означало, что цель достигнута, и он без колебаний шагнул в беспросветную тьму расселины.
Ошеломленный Эван лишь проводил его взглядом, но тут же, смирившись с неизбежным, поспешил следом.
Стоило им войти под своды ущелья, как дневной свет исчез, словно полуденное солнце снаружи было лишь иллюзией.
— …
В полумраке проступили груды камней, испещренные загадочными символами — творения явно не природы, а чьих-то рук.
Миновав их, Алон вскоре оказался перед уходящим в кромешную тьму проходом.
Он завороженно уставился на тяжелые врата, сплошь покрытые древними рунами, не оставлявшими сомнений в их искусственном происхождении.
— …Как вы вообще узнали о существовании этого места?
— Я часто бывал здесь раньше.
— …Что?
Слишком погрузившись в воспоминания, Алон ляпнул лишнее и, спохватившись, небрежно поправился:
— Это шутка.
— …С вашим лицом такие шутки звучат пугающе серьезно. И все же, откуда вам о нем известно?
— Свои секреты.
— Для человека с «секретами» мы блуждали здесь как-то уж слишком долго, не находите?
— …Сам не ожидал, что это займет столько времени.
Пока Алон предавался воспоминаниям о временах, когда он играл в «Сайкиделию», Эван задал очередной вопрос:
— И кто же выстроил эту жуткую дыру?
— Мой старый приятель по имени Палаон.
Лабиринт Шепота.
Алон вспомнил, как на игровых форумах это место пренебрежительно величали «дешевкой Палаона».
— …Палаон?
— Заходим.
Не утруждая себя дальнейшими объяснениями, Алон шагнул в зев лабиринта, а встревоженный и настороженный Эван последовал за ним.
Вскоре у входа воцарилась тишина.
####
— Кьи-и-и-и-их!!!
Хруст! Треск! Скрежет!
Адская гаргулья — монстр, с которым в сюжете «Сайкиделии» можно было справиться лишь ближе к середине игры.
Столь грозная тварь теперь медленно и мучительно погибала под тяжестью опускающегося с потолка каменного пресса, превращаясь в кровавое месиво.
От этого зрелища Эвана передернуло.
— Уф…
Столь сильный монстр, с которым он сам ни за что бы не совладал, умирал так нелепо и жестоко, что даже у повидавшего виды бывшего наемника пробежал мороз по коже.
Но сильнее всего его сердце колотилось от осознания того, что точно такие же смертоносные плиты нависали прямо над их собственными головами.
«И как только молодой господин умудряется оставаться спокойным в такой момент?»
Эван покосился на Алона.
Ошибка в любой из загадок этого лабиринта грозила им той же страшной участью, что постигла гаргулью, но лицо юноши оставалось абсолютно безучастным.
Он просто ждал, пока откроется проход, словно не замечая нависшей над ними смертельной угрозы.
Глядя на него, Эван поймал себя на мысли, что его любопытство перерастает в глухое недоумение.
Каким бы скрытным ни был маг, за четыре года совместной службы обычно удается хоть немного понять его мотивы.
К тому же за это время Эван выполнил для Алона бесчисленное множество поручений.
Иногда они спасали сирот.
Иногда уничтожали бандитские группировки.
Спасали девочку-рабыню, выплачивали долги какому-то старику или просто передавали бессмысленные, на первый взгляд, послания случайным людям — они брались за самую разную работу.
Но даже пройдя через все это, Эван так и не смог разгадать своего господина.
В его действиях не прослеживалось никакой логики, связующей нити, которая объяснила бы истинные замыслы Алона.
Пожалуй, единственной закономерностью было то, что некоторых спасенных детей отправляли в один и тот же приют, где Алон продолжал ненавязчиво следить за их судьбой.
В остальном же личность Алона оставалась для него полной загадкой.
Например, откуда человек, никогда прежде не покидавший пределов родных земель Палатио, вообще узнал об этом месте?
И как он мог столь безупречно ориентироваться в смертоносных механизмах лабиринта, без малейшего колебания отвечая на его жуткие загадки?
И все же, несмотря на ворчание, Эван безоговорочно следовал за ним в любую бездну. Эта слепая верность крепла лишь потому, что в конечном счете все странные приказы Алона неизменно приводили к благому исходу.
«К чему же он готовится?..»
Доверие не избавляло от любопытства, и Эван продолжал смотреть на Алона со смесью восхищения и недоумения.
Сам же Алон с отсутствующим видом разглядывал стены.
«Меня сейчас вырвет».
На самом деле он просто заставлял себя смотреть куда угодно, лишь бы не видеть жуткие останки раздавленной гаргульи.
«Я знал, что здесь жестоко, но реальность оказалась куда омерзительнее…»
Скри-и-ип!
Как только казнь гаргульи завершилась, тяжелые двери со скрипом поползли в стороны, и Алон тихо выдохнул.
Причина, по которой он, не умея толком сражаться, столь уверенно сунулся в Лабиринт Шепота, рассчитанный на средний этап игры, была проста.
Он досконально знал это место.
«Что ж, зато прошли без лишней пыли».
Лабиринт состоял из восьми залов, в каждом из которых гостей ждала загадка; верный ответ открывал путь дальше.
Иными словами, зная все разгадки наперед, можно было избежать любого кровопролития. Алон помнил каждую местную головоломку в мельчайших подробностях.
Да и как мог заядлый игрок в «Сайкиделию» забыть их?
Это подземелье было едва ли не единственным, куда можно было возвращаться бесконечно, пока не забрана финальная награда, что делало его идеальным местом для монотонной прокачки уровня.
Пройдя игру бесчисленное количество раз и неизменно тренируясь именно здесь, Алон заучил все ответы наизусть, а потому без труда добрался до самого сердца лабиринта.
Увлекая за собой измотанного от одного лишь нервного напряжения Эвана, он вошел в крошечную залу в самом конце пути и взял неприметное кольцо, лежавшее на ветхом столе в центре комнаты.
Обычный, лишенный каких-либо украшений ободок, от которого не исходило ни капли магической силы — любой другой на его месте испытал бы лишь горькое разочарование.
Однако на губах Алона заиграла улыбка.
Сомнений не было: в его руках находилось то самое «Ограничение».
Его невзрачный вид ничуть его не заботил.
— …А? Молодой господин, кольцо, которое вы держали…
Ведь этот предмет служил не обычным артефактом, а скорее эликсиром, который при активации бесследно растворялся в теле своего владельца.
— Все, что нужно, мы получили. Уходим.
Эван, ошеломленный тем, как надетое на палец кольцо растаяло в воздухе, растерянно моргнул, но поспешил за развернувшимся к выходу хозяином.
Стоило им покинуть залу, как лабиринт, выполнив свое предназначение, погрузился в вечный сон.
Когда они благополучно выбрались наружу,
— …Вы и это предвидели?
прямо перед ними выстроились человекоподобные каменные големы с оружием наперевес, которых здесь точно не было раньше.
— Это же те самые…
Заметив на груди чудовищ знакомые руны, Эван понял, что перед ними ожившие груды камней, которые они миновали по пути сюда, и напряженно обнажил клинок.
— В этот раз я разберусь сам.
— …Что?
Эван лишь растерянно захлопал глазами, не веря собственным ушам.
Но прежде чем он успел потребовать объяснений,
— Активировать «Ограничение».
с губ Алона сорвался ледяной приговор.
####
Сидя в карете, уносившей ее обратно в земли герцога Алтиа, Лория смотрела на приближающееся вдали поместье, и на ее лице, искаженном глубоким отчаянием, проступила горькая, самокритичная усмешка.
«Какая же я все-таки дура».
Перед ее мысленным взором предстал мужчина, которого она встретила на балу.
Третий сын графа Палатио, Алон.
Но это имя было лишь удобной маской.
Среди аристократов шептались, что именно он хладнокровно устранил двух своих старших братьев, заправлявших теневым миром, и в один миг стер с лица земли «Авалон» — организацию, державшую в страхе весь восток.
Он был истинным кукловодом графского дома, который до поры до времени прятал когти и выжидал идеального момента.
«Нет, это вовсе не слухи».
Встретившись с Алоном лично, Лория без труда поняла, что домыслы правдивы.
Та поразительная, пугающая сдержанность, которую он продемонстрировал на балу, не могла принадлежать заурядному человеку.
«Этот взгляд… точь-в-точь как у отца».
Лория вспомнила своего родителя.
Герцога Алтиа, которого в кулуарах власти за глаза именовали «Благородным мужем» — человека, способного по щелчку пальцев стравливать роялистов и аристократов, и с которым никто в королевстве не смел враждовать.
Взгляд отца — холодный, лишенный эмоций, видящий людей насквозь — был пугающе похож на взгляд Алона, который она ловила на себе пять дней назад.
Именно поэтому, едва завидев в Алоне спасительную соломинку, Лория попыталась уцепиться за нее — и потерпела крах.
— …
Сказать по правде, она предвидела такой исход.
Едва заглянув в эти глаза, Лория поняла: взывать к жалости или дешевому состраданию этого человека бессмысленно.
И все же она попыталась разыграть карту милосердия.
Просто потому, что предложить взамен ей было абсолютно нечего.
Единственное, чем она владела — призрачная, хрупкая власть, державшаяся исключительно на капризной благосклонности отца.
Какие бы усилия она ни прилагала, чтобы обрести истинную силу, ее неизменно осаждали завистливые родственники — трусливые твари, которых и семьей-то назвать язык не поворачивался.
Она оказалась бессильна, а потому упустила свой последний шанс.
Впрочем, спасительной соломинкой Алон казался лишь ей одной.
Ни один здравомыслящий делец не пошел бы на сделку, где убытки столь очевидно перевешивали выгоду.
— …Ха-а.
Глупо было бы отрицать очевидное.
Пусть ее влияние и оставалось призрачным, Лории не раз приходилось зубами вырывать свое место под солнцем у алчных родственников, погрязших в интригах.
Несмотря на юный возраст — она еще не перешагнула порог совершеннолетия, — девушка прекрасно понимала законы этого жестокого мира.
Ей было отлично известно, что у любых отношений и любых слов всегда есть своя цена.
«Скоро случится кое-что хорошее».
С грустной улыбкой Лория вспомнила загадочное напутствие, брошенное им напоследок, и уставилась в окно кареты, за которым уже мелькали знакомые пейзажи родного поместья.
Спустя полчаса, едва переступив порог особняка, она замерла.
— …Что ты сказала?
— Госпожа Пайрин и господин Киг… они мертвы!..
Горничная, заикаясь от ужаса, сообщила, что двое из четырех терзавших ее братьев и сестер покончили с собой.
В смятении заперевшись в своей комнате, Лория пыталась осмыслить услышанное. Эти смерти казались противоестественными.
Ее ненавистные родственники скорее вонзили бы нож в спину ближнему, чем наложили на себя руки.
А значит, их внезапное самоубийство с самого начала было…
«Невозможно».
Чувствуя за этим чью-то зловещую волю, Лория вдруг вспомнила слова третьего сына графа Палатио.
Нет, не просто слова.
«Скоро случится кое-что хорошее».
Она вспомнила ту туманную фразу истинного кукловода, который в одиночку истребил собственных братьев ради власти над родом.
— …!!
И по ее спине пробежал леденящий душу озноб.
Загружаем комментарии…