«Нет. Я явно рассчитывал не на это».
Аид смотрел сверху на Калиду Ватанку, закончившего бой одним ударом, и впервые за всё представление чувствовал не удовольствие, а настоящее недоумение.
По сведениям, этот исполнитель был магом — мастером чар, шаманских техник и всяческих хитростей. Телосложение у него соответствующее: не воин, не великан, не человек, которого с детства учили рубиться клинком.
Тогда какого чёрта он обращается с мечом так, будто всю жизнь только этим и занимался?
На самом деле просьбу Зевса Аид исполнять добросовестно не собирался с самого начала.
Он принадлежал к Олимпу, но зависимым вассалом себя никогда не считал. У Владыки Царства мёртвых была собственная территория, собственные слуги, своя армия и свои амбиции.
Много веков Аид мечтал об одном: сделать Царство мёртвых настолько сильным, чтобы однажды оно превзошло Башню Часов. Тогда его власть распространялась бы не только на умерших. Ему подчинились бы и живые во всех измерениях.
Такой человек не мог смотреть на талантливого исполнителя только как на возможное приобретение для Олимпа.
«Умный, сильный в чарах, отлично владеет шаманскими техниками, а теперь выясняется, что ещё и оружием умеет пользоваться. Полезный ублюдок. Для армии, которая однажды пойдёт на Башню Часов, почти идеален».
План был прост.
Под видом проверки загнать Калиду Ватанку на арену, убить и превратить в мертвеца. После этого он уже будет принадлежать Царству мёртвых. Аид получит достаточно времени, чтобы вырастить из него одного из сильнейших бойцов будущей армии.
Такая схема применялась не впервые.
Через Колизей в его владения уже попало множество прежних исполнителей.
Теперь оставалось подобрать противника, который справится с новым.
Герберта Леона Аид тоже когда-то старательно развивал, но по меркам лучших гладиаторов тот оставался слабейшим звеном. Для второго раунда требовался кто-то серьёзнее.
Он мысленно перебрал несколько имён и обратился к распорядителю.
[Загрей.]
[Да, господин Аид.]
[Кого поставим следующим? Этот парень, судя по всему, крепче, чем я ожидал.]
На арене Загрей умел реветь так, что дрожали стены Колизея. В личном разговоре голос менялся полностью: становился спокойным, мягким, почти учтивым. И внешностью распорядитель тоже резко отличался от того образа, который создавал для публики. Молодой, красивый, безупречно сложенный мужчина.
Он потёр подбородок.
[Есть несколько подходящих кандидатов. Но, возможно, у вас уже кто-то на примете?]
[Как насчёт того парня?]
[Какого именно?]
[Ну, из второго Срединного мира. Кажется, у себя дома он был принцем. Почти как ты при жизни.]
Загрей понял.
[Тот, что владеет молниями?]
[Он.]
Распорядитель подумал и всё же покачал головой.
[Герберта он, безусловно, сильнее. Но для этого исполнителя, боюсь, недостаточно. Разве что выпустить его первым и заставить противника потратить силы.]
Аид недовольно хмыкнул.
[Тогда другой. Из того же Срединного мира, что Герберт Леон и ты. Наглый тип, который почему-то разговаривает на языке Супериора...]
[А, маг.]
[Да. Вот он уже должен быть примерно одного уровня с нашим гостем.]
На этот раз Загрей не стал сразу возражать.
Кандидат действительно был силён. Самому распорядителю он не особенно нравился, зато в бою его способности сомнений не вызывали. Вполне возможно, что с Калиду Ватанкой они окажутся равны.
Проблема была лишь одна.
[Бой получился бы достойный. Но, как вы знаете, его сейчас нет среди гладиаторов.]
[Почему?]
[После того случая его отправили в Тартар...]
Аид хлопнул себя по лбу.
[Точно. Совсем из головы вылетело. Старею, что ли?]
Он рассмеялся и махнул рукой.
[Ладно. Ты всё равно управляешь гладиаторами, а не я. Не спрашивай разрешения на каждое имя. Сам составляй пары. Мне без разницы, кого выпустишь, лишь бы этот исполнитель в конце концов стал мертвецом.]
Загрей слегка поклонился.
[Тогда позволю себе самому составить дальнейшую сетку. Можете не беспокоиться: я непременно оставлю Калиду Ватанку в Царстве мёртвых.]
[На тебя и рассчитываю. Не хотелось бы разочароваться.]
[Я лично осмотрю бойцов и выберу того, кто сегодня в лучшей форме. Прошу ненадолго меня извинить.]
[Ступай.]
Загрей покинул арену и направился к жилому корпусу гладиаторов. На деле это был целый укреплённый комплекс, одновременно служивший казармой и залом ожидания для участников турниров.
Едва он вошёл внутрь, откуда-то впереди донёсся знакомый вопль.
— Проклятье! Проклятье! Да чтоб его! Он мне голову снёс! Мне! Какой-то зелёный сопляк!
Герберт Леон уже восстановился после поражения и теперь метался по помещению, выплёскивая ярость на всё вокруг.
— Господин Герберт.
Старик не услышал.
— Я ещё выйду! Мне нужен второй бой! Клянусь, в следующий раз я этого ублюдка разорву, хоть мне для этого придётся...
Загрей остановился.
Раздражение на его лице стало заметным.
Он заговорил тихо, почти шёпотом:
— Я сказал. Вы меня слышите?
Герберт дёрнулся и мгновенно побледнел.
— П-простите, Ваше Высочество. Меня захлестнул гнев, и я...
— Понимаю. Вам достался плохой соперник. Судя по всему, он выделяется даже среди исполнителей. Не зря господин Аид обратил на него внимание.
Герберт называл Загрея «Ваше Высочество».
Со стороны можно было решить, будто после смерти он успел присягнуть какому-нибудь новому монарху. Но причина обращения явно уходила глубже.
Загрей дружелюбно положил ладонь ему на плечо.
— Поэтому не тратьте силы на бессмысленную ярость. Лучше тренируйтесь. Я ведь и так обеспечиваю вам полную поддержку.
— Вы уже стали советником Царства мёртвых, получили от господина Аида новое имя и добились столь многого... А я всё ещё топчусь на месте. Мне стыдно перед вами.
Герберт склонил голову.
Загрей похлопал его по плечу ещё раз, сохраняя мягкую улыбку.
Внутри он думал совсем о другом.
«Старый дурак. И при жизни соображал через раз, а теперь совсем выдохся. Пора подыскивать оружие получше».
Оценка Герберта в его голове только что окончательно сменилась с «полезен» на «можно списывать».
Своё старик уже отработал. Незаменимым он никогда не был.
— Отдохните, — сказал Загрей вслух. — В следующий раз постарайтесь заслужить внимание господина Аида и попасть к нему на службу. Без этого наш давний план так и останется планом.
— Да, Ваше Высочество. Следующей возможностью я непременно воспользуюсь.
— Хорошо.
Загрей уже собирался уйти, но остановился.
— Кстати. Тот исполнитель, с которым вы дрались. Вам в нём ничего не показалось странным?
Герберт поднял голову.
— Странным? Что именно?
— Манера держать меч. Сама аура. У меня всё время было ощущение, будто я это уже где-то видел.
Старик нахмурился.
— Если честно... у меня тоже. Не только движения и сила. Даже речь временами звучала знакомо. Всё пытался вспомнить, где мог пересечься с таким человеком.
Если бы это было только личное впечатление Загрея, он бы не стал придавать ему значения. Но Герберт находился с Калиду Ватанкой лицом к лицу и почувствовал то же самое.
Значит, случайностью отмахнуться уже не получится.
Надо присмотреться внимательнее.
— Раз даже вы это заметили, Владыка Башни, я разберусь. А пока отдыхайте. Мне нужно выбрать следующего бойца.
Он оставил Герберта остывать и поднялся на верхний этаж казарм.
Противник завершил четыре испытания Супериора. Обычным гладиатором такого не возьмёшь.
Требовался кто-то действительно подходящий.
Загрей остановился у двери из чёрного обсидиана и постучал.
Раз.
Второй.
Третий.
Комната за этой дверью предназначалась не для рядовых участников.
Победителю турнира Колизей даровал воскрешение. Но существовала и другая возможность: отказаться возвращаться к жизни и добиться тысячи чемпионских побед. Тогда мертвец получал право переродиться Рыцарем Аида.
На верхнем этаже жил гладиатор, который приблизился к этой отметке ближе всех. Рекордсмен по числу выступлений, побед и чемпионских титулов.
Приглашать такого уже во второй бой было почти беспрецедентно.
— Я войду.
Ответа не последовало.
Загрей всё равно открыл дверь.
У окна стоял высокий красивый мужчина с золотыми волосами. Отсюда хорошо просматривалась арена Колизея, и он, судя по всему, наблюдал первый бой от начала до конца.
Загрей почтительно склонил голову.
— Давно не виделись, предок.
Мужчина даже не повернулся.
— Вы видели поединок, поэтому перейду сразу к делу. Прошу вас выйти на арену во втором раунде. Господин Аид хочет как можно скорее превратить этого исполнителя в мертвеца. Понимаю, что выпускать вас так рано обычно не имеет смысла, но его воля в данном случае предельно твёрдая...
— Достаточно.
Одно слово оборвало длинное объяснение.
Мужчина снял со стены посох и накинул синюю мантию.
— Я выйду.
Загрей заметно расслабился.
— Благодарю. Тогда подготовьтесь. Я немедленно вернусь и объявлю второй бой.
Он уже шагнул к двери, когда за спиной прозвучало:
— Рагнар.
Загрей замер.
Имя ударило неожиданно.
Когда-то оно принадлежало ему. До смерти. До того, как Аид дал новое имя — Загрей. Теперь старое звучало почти чужим.
Он медленно обернулся.
— Да, предок?
Голос мужчины оставался ровным.
— Не называй меня предком. Я никогда не считал такого изменника, как ты, своим далёким потомком. Ни при жизни, ни после смерти.
Ни злости, ни крика.
Тем яснее звучала угроза.
Загрей несколько секунд молчал. Затем снова принял безупречно спокойный вид.
— Я учту.
* * *
Иэн сидел в отдельной комнате ожидания и прокручивал первый бой в памяти.
Ощущение было совершенно новым.
Он победил Герберта без единого заклинания. Один меч, одно движение — и человек с тысячами боёв за плечами лишился головы.
«Так вот что такое ранг бытия?»
Сформулировать до конца по-прежнему не получалось. Но здесь, среди противников совсем другого уровня, чем владыки и трансцендентные существа Супериора, перемена наконец стала ощутимой.
Пожалуй, точнее всего было сказать так: исчезали ограничения.
Не только в магии.
Когда Иэн пять лет тренировался с Оливером, тот без всякой жестокости, но вполне однозначно дал понять: природного таланта к мечу у ученика нет. Нормальный, средний уровень. При должной работе можно научиться, но гением фехтования он не станет.
Теперь это прежнее «среднее» умение словно перестало иметь потолок.
Ранг бытия поднял не только магические возможности, но и физическую основу. Тело, которое раньше без чар оставалось телом обычного человека, теперь работало иначе. Знания Оливера, когда-то усвоенные лишь частично, вдруг складывались в точное и естественное движение.
Значит, направление выбрано верно.
Пока важнее всего продолжать поднимать ранг бытия.
Эта уверенность неожиданно прояснила голову.
Будущее оставалось мутным. Противники — слишком сильны. Конечного решения Иэн всё ещё не видел. Поэтому само понимание, что он идёт правильной дорогой, становилось почти физически важным. Как свет в темноте, где иначе не видно даже следующего шага.
Из-за двери раздался усиленный голос Загрея.
(Внимание всем мертвецам на трибунах! Второй бой начнётся совсем скоро. Просим занять места!)
Отдых закончился.
Иэн встал.
Керикейон по-прежнему сохранял форму меча. Он поднял оружие и вдруг поймал себя на странном ощущении: клинок лежал в ладони так привычно, словно принадлежал ему много лет.
Наверное, ещё один эффект выросшего ранга.
«Пора».
Он снова вышел на песок Колизея.
(А теперь встречайте второго противника особого гладиатора господина Аида, Калиду Ватанки! Среди действующих бойцов Царства мёртвых этот человек удерживает рекорд по числу выходов, побед и выигранных турниров!)
Напротив уже стоял соперник.
Ростом примерно с Иэна. Золотые волосы. Одежда, которую он определённо где-то видел.
Иэн прищурился.
Особенно знакомой была синяя мантия.
«Погодите... Эта мантия...»
Он почти успел вспомнить.
И в тот же момент голос Загрея прогремел над всем Колизеем:
(Чемпион — Митчелл Гринривер!)
Загружаем комментарии…