Долгая охота закончилась.
И закончилась лучше некуда: никто не пострадал, а добычи набрали столько, что жаловаться было просто неприлично.
Ранг бытия у каждого заметно вырос. Трофеев — целая гора. В довершение ко всему они утащили с собой и замороженное истинное тело Кроми.
Ничего не потеряли, зато приобрели очень многое. Неудивительно, что все трое выглядели довольными.
— Спасибо за работу. Особенно вам, Геракл: вас втянули в это дело, не оставив никакого выбора, а вы всё равно честно отработали живым щитом. И вам, Тор, спасибо за Биврёст. На охоте вы тоже здорово помогли. Не зря вы наследный принц Асгарда.
Трофеи уже поделили.
Кристалл с рангом бытия Асмодея тоже разошёлся на троих без споров.
Когда делить стало больше нечего, Иэн попрощался с обоими спутниками. Маленький охотничий отряд расходился после удачного дела.
— Да какие тут труды? Я сам напросился. Зато теперь могу сразу по возвращении вызвать отца на бой. Ха, если так сказать, звучит будто я собрался совершить что-то совсем уж непочтительное. Не знаю, как у вас на Олимпе, а в Асгарде престол получает победитель.
То есть новым королём Асгарда Тор станет только после того, как одолеет Одина силой.
Похоже, домой он вернётся лишь затем, чтобы почти сразу бросить отцу вызов.
— Хотя вот теперь, после нашей поездки, мне уже немного не по себе. Новый король Олимпа стал настолько силён, что мне до него не дотянуться. Да и наш младший брат Геракл вырос до моего уровня. Эдак ещё и Асгард проглотят.
Калиду Ватанка казался Тору слишком сильным.
Не соперником — стеной, которую даже пробовать пробивать бессмысленно.
И от этого появлялась тревога.
Если Олимп во главе с Калиду Ватанкой однажды решит посягнуть на Асгард, Тор не был уверен, что сумеет его защитить.
«Остановить наступление Олимпа во главе с этим чудовищем, Калиду Ватанкой, я сейчас не смогу».
Значит, пока лучше не высовываться.
Совместная охота дала им нечто полезнее добычи — боевое товарищество и взаимную симпатию.
Надо использовать это как щит и сохранять хорошие отношения.
«По крайней мере до тех пор, пока я сам и весь Асгард не станем достаточно сильны, чтобы разговаривать на равных».
Как же удачно он всё-таки присоединился к походу.
Если бы Олимп забрал Мир демонов себе и единолично сожрал всю добычу, положение Асгарда стало бы по-настоящему скверным.
«И хорошо, что технологию Биврёста я никому не передал. Знай они её сами, у меня не было бы ни предлога, ни возможности войти в их охотничий отряд».
На этот раз удача улыбнулась ему во всём.
Теперь оставалось закрепить результат.
Например — прямо сейчас.
— Будем надеяться, что до вражды дело не дойдёт. Во времена моего отца Одина и Зевса всё могло быть иначе, но наше поколение вполне способно построить другие отношения. Мы ведь уже доказали, что можем действовать вместе.
— Почему бы и нет. Я тоже на это рассчитываю.
— Так и будет. Пока ты, Калиду Ватанка, остаёшься королём Чертога Олимпа, я и Асгард готовы откликнуться на любую просьбу Олимпа. Конечно, сперва мне самому придётся занять асгардский престол.
— Уверены, что получится? Один тоже не производит впечатления слабого.
— Отец очень силён. Но сейчас... Нет, сейчас я не думаю, что проиграю. Пора дать ему отдохнуть. Пусть занимается любимой охотой сколько душе угодно. Думаю, ему и самому будет неплохо.
Со стороны эти слова могли показаться едва ли не преступной непочтительностью к отцу.
Но Супериор жил по другим законам.
Перед силой здесь давно отступали и родство, и возраст, и семейные чувства.
До сих пор Тор подчинялся Одину не потому, что тот был отцом. Просто отец оставался сильнее.
— Желаю победы.
— Скоро увидимся на Совете. Уже как главы двух Чертогов. А ты, Геракл, заглядывай ко мне иногда. Как раз нужен противник для тренировок примерно моего уровня. У нас обоих среди своих таких почти нет. Верно?
— Если будет время — зайду.
На этом Тор отправился в свой домен.
Вероятно, немного приведёт дела в порядок и сразу возьмётся за престол.
— Нам тоже пора.
Иэн попрощался с Гераклом и вернулся в собственный домен.
Он отсутствовал давно, но здесь ничего не изменилось. Ни пылинки.
— До чего же всё это ненастоящее...
Странное совершенство пространства неожиданно потянуло за собой воспоминания.
Вот день, когда Иэну пожаловали огромный особняк: мать осматривается и первым делом думает, как же она будет всё это убирать.
Вот рождается Йоханна, и Иэн собственными руками устраивает ей комнату, сам носит мебель, сам вытирает пыль.
— Я здесь ненадолго.
Он очень старался воссоздать знакомое место.
Получилась почти та самая библиотека родного дома.
Только тепла в ней всё равно не было.
Не было людей, которые могли бы его принести.
— Пора прибавить ходу.
Он вернётся.
Обязательно.
Любой ценой.
Теперь дорога наконец начинала проступать.
— Вернёшься ты домой или нет — меня, конечно, не касается.
Тоска по дому едва успела сжать Иэну горло, как молчавший до сих пор Некрономикон подал голос.
— Но нам с тобой уже не пора поговорить?
Кроми была всего лишь душой, заключённой в гримуаре. И всё же нетрудно было понять, куда она смотрит.
Посреди домена стояла огромная глыба льда.
Внутри находилось её настоящее тело.
— Там было не до разговоров, поэтому я и согласилась уйти как есть. Но теперь-то можно меня наконец выпустить? Если тебе так страшно снимать печать, скажи хотя бы условия. Тогда мы сможем торговаться, обсуждать...
— Условия вы уже назвали.
— Что?
— Только что вы сказали, что вам всё равно, вернусь я домой или нет. На самом деле именно вы должны ждать этого дня сильнее всех и, по возможности, помогать мне его приблизить. Потому что своё тело вы получите только тогда. Заодно закончится и наш контракт.
Проще говоря: пока Иэн не добьётся своих целей, Кроми должна молчать и помогать.
Больше никаких условий не было.
Гримуар испустил тяжёлый вздох.
— Я примерно этого и ожидала. Но это всё равно слишком жестоко. Моё тело стоит прямо передо мной, а я должна каждый раз только смотреть? Да это пытка. Самая настоящая пытка!
— Тем больше причин помогать от души. И хватит высматривать момент для очередного Нисхождения или воплощения вашего господина. Вы же сами слышали: он давно ушёл из Мира демонов.
— Там наверняка какое-то недоразумение!
— Он прекрасно знал, что планета погибает. И всё равно бросил ваше настоящее тело посреди собственного замка, будто мусор. Вы увидели это своими глазами и ещё говорите о недоразумении?
Кроми не ответила.
— Поэтому лучше думайте о том, как снять печать и что будете делать после освобождения. Нет ничего глупее и унизительнее, чем хранить верность хозяину, который тебя выбросил.
Советом это можно было назвать лишь с натяжкой.
Но в голове Кроми что-то оборвалось.
Когда-то она была всего лишь дикой суккубой.
Потом её заметил Данталион. Он даровал ей огромную силу, а она злоупотребила ею, нарушила правила его армии и получила наказание — заточение в гримуар.
С тех пор наказание будто не прекращалось.
В облике магической книги Кроми странствовала по вселенной, заключала договоры со множеством хозяев и через них призывала Данталиона, обрекая на гибель одну планету за другой.
Так продолжалось невероятно долго.
Она верила: если расплачиваться достаточно долго, наказание закончится.
Когда-нибудь господин Данталион перестанет гневаться.
Но случайное возвращение домой разрушило эту веру.
Самого Данталиона в Мире демонов не оказалось.
В Зимнем замке, где осталось столько воспоминаний о нём, она увидела только глыбу льда со своим телом.
«Нет».
Не «увидела».
Её бросили здесь.
Как мусор.
— Хорошо. Я... подумаю.
— Вот и договорились.
Иэн отделил Некрономикон от кончика Панги.
Потом, как самую обычную книгу, задвинул гримуар на дальнюю полку большого шкафа.
— Мне надо уладить несколько дел. К моему возвращению постарайтесь прийти к какому-нибудь выводу.
Иэн хотел домой.
А если хочешь домой по-настоящему, отдыхать не получается даже тогда, когда только что вернулся с тяжёлой охоты.
Именно поэтому он снова ушёл почти сразу.
* * *
«Незачем откладывать».
Тор вернулся в свой домен, устроенный наподобие тренировочного зала, кое-как бросил добычу и сразу направился дальше.
Отдых ему не требовался.
Тянуть тоже было незачем.
Что именно он собирался сделать? Разумеется, заняться престолом.
Уверенности хватало.
Один, владелец Гунгнира и единственный законный глава Асгарда, всегда казался сыну неприступной горой.
Но теперь Тор верил, что способен его победить.
«Лучшее, что сын может сделать для отца, — дать ему наконец отдохнуть и спокойно пожить в своё удовольствие».
Никакой иронии.
Тор действительно так думал.
На его взгляд, Один слишком долгие годы без передышки правил Асгардом.
Пора снять с него тяжесть короны.
До сих пор отец не передавал её только потому, что сын был недостаточно силён и не внушал доверия.
Теперь всё изменилось.
«Ваш сын вырос. Я уже иду, отец!»
Путь Тора лежал в домен Одина.
Золотой дворец.
Красная ковровая дорожка.
В самом конце — трон.
Здесь во всём узнавался отец: он дорожил королевским достоинством и любил подчёркивать его в каждой детали.
— Отец! Ваш сын вернулся после недолгого отсутствия. И принёс хорошие вести!
На троне, как обычно, восседал глава Асгарда.
На голове — золотая корона.
В правой руке — золотой Гунгнир.
По обе стороны от престола — два ворона, охраняющие короля.
Всё, что обычно окружало короля Асгарда и отмечало его власть, оставалось на месте.
И всё же чем ближе подходил Тор, тем сильнее его охватывало недоумение.
Лицо на троне становилось различимее.
И это было не лицо Одина.
— Что?..
Сидевший там был моложе — и совсем не тот, кого Тор привык видеть на престоле. Однако лицо определённо было знакомым.
Обычно они встречались в двух случаях: когда исполнителю назначали испытание и когда после завершения всех испытаний тому даровали ранг владыки.
— Какого чёрта здесь произошло, пока меня не было?..
На месте Одина сидел другой владыка и держал Гунгнир.
Если память Тора не подводила, звали его Олививуд.
Бывший исполнитель, завершивший все испытания незадолго до отъезда Тора.
Тот самый человек, которому Асгард обещал всестороннюю поддержку, рассчитывая сделать из него противовес Калиду Ватанке.
Загружаем комментарии…