— Мелкий ублюдок!
Было уже далеко за полночь.
Солдат, который днем едва не лишился головы, сидел в захудалой таверне у стены замка. Звали его Джонатаном. За столом вместе с ним пьянствовали несколько сослуживцев, свободных от караула, но сам Джонатан успел налиться так, что едва ворочал языком.
— Да он вообще знает, с кем связался?!
— Угомонись, — посоветовал один из приятелей. — Еще накличешь беду.
— Ты на чьей стороне?
— Да при чем тут стороны? Нам потом из-за тебя достанется. Отсидись несколько дней, не лезь на рожон. Мальчишка теперь маг. Маг, понял?
— Отсидеться? Из-за этого сопляка?
Джонатан опрокинул кружку пива одним глотком.
— Да пошли вы все к черту!
Пустая деревянная кружка полетела на стол.
Похоже, предупреждение Иэна он уже решил считать пустой угрозой.
— Все, пить с вами тошно. Хозяин! Запиши на мой счет!
Трактирщик скривился.
— Господин Джонатан, вы уже месяц обещаете расплатиться...
— Я что, хоть раз сказал, что не отдам? Отдам! Скоро!
В маленьком поселении старый служака из гарнизона мог позволить себе многое, особенно если за спиной стоял кто-то из знати. Судя по лицу хозяина, Джонатан пользовался этим давно и охотно.
Когда дверь за ним захлопнулась, трактирщик тяжело вздохнул.
Сослуживцы тоже не бросились его защищать.
— Допрыгался наконец. Все хорохорился из-за своего покровителя.
— А толку от этого покровителя, если против него маг?
— Какой там покровитель. Перед Башней Слоновой Кости и наш великий лорд десять раз подумает, прежде чем рот открыть. Джонатану теперь самому не сладко будет.
Выходило, друзей у него было немного даже среди своих.
Разговор быстро перескочил на Ванессу.
— А ей-то как повезло. Вчера кухонная служанка, сегодня мать мага.
— Я раньше думал, зачем она вообще связалась с тем здоровенным страшилищем. А он, выходит, сумел оставить ей настоящее сокровище. Эх, будь я бабой, сам бы к такому побежал!
— Как его звали? Он ведь еще фамилию носил, будто знатный.
— Пейдж... Точно! Фран Пейдж.
— Гляди-ка, память у тебя все-таки есть.
Потом начали спорить, не был ли отец Иэна магом.
Один тут же заявил, что дети магов вовсе не обязаны наследовать дар и чаще всего рождаются обычными людьми. Другие потребовали объяснить, откуда он это знает. Толстяк важно откашлялся и начал читать товарищам лекцию, половину которой явно придумал на месте.
Тем временем Джонатан уже брел по пустой улице.
— Я ему... я ему устрою...
Он шатался так сильно, что порой цеплялся плечом за стены.
— Я у этого щенка на глазах его мамашу выебу... ик!
Джонатан мерзко захихикал, довольный собственной фантазией.
Так он добрался до ручья.
Приспичило отлить.
— Да что ты не расстегиваешься... — пробормотал он, воюя с ремнем. — Тоже решил надо мной издеваться, да?
Он дошел до того, что ругался с собственным ремнем.
— Они у меня оба еще молить будут...
— Я ведь сказал, что буду следить.
Голос раздался за спиной.
Джонатан дернулся, пытаясь обернуться.
Не успел.
— Паралич.
Тело мгновенно окаменело. Он застыл в нелепой позе, неспособный повернуть голову, сделать шаг или даже согнуть палец. Осталось только дышать.
— Несколько минут не пошевелишься, — спокойно объяснил Иэн. — Такое заклинание.
Лица мальчика Джонатан не видел, но голос узнал сразу.
— Так что ты собирался сделать с моей матерью у меня на глазах?
Из горла вырвалось невнятное мычание. Джонатан рванулся изо всех сил; на шее вздулись жилы, но заклинание держало крепко.
Иэн встал рядом и посмотрел на воду.
— Вот как все произошло. Днем тебя унизил сын какой-то кухонной служанки. Ты пошел заливать обиду и напился до беспамятства. Свидетелей в таверне полно.
Джонатан снова отчаянно замычал.
— Но сколько ни пей, рано или поздно приспичит отлить. А тут как раз ручей. Камни мокрые, скользкие. Ночью никого. Для человека, который на ногах не стоит, место опасное.
Иэн уперся обеими ладонями ему в спину и толкнул.
Джонатан рухнул вперед.
Вода плеснула в стороны. Лицо ушло под поверхность.
Паралич не позволял поднять голову.
Если ничего не делать, через несколько минут он захлебнется.
Иэн остался на берегу.
Иэн и правда колебался: можно ли ему снова убивать? Ведь Драконий язык и магию времени он изучал именно затем, чтобы смыть кровь со своих рук. Если удастся вернуть прошлое, обещал он себе, то в следующий раз будет выбирать правильно.
Теперь ответ вдруг стал очевиден.
Дело было не в том, что он хотел избавиться от крови.
Ему просто не нравилось, что ее видят другие.
Вот и все.
На войне он стал героем, но за красивым званием скрывались погибшие мирные жители. Иэн ненавидел не сам факт убийств — по крайней мере, не только его. Он ненавидел пятно, которое невозможно было спрятать.
Движения Джонатана под водой слабели.
— Вини меня, — тихо сказал Иэн. — И не прощай.
Когда-то Рагнар сказал ему почти то же самое.
Тогда Иэн не понял зачем.
Сейчас, кажется, начинал понимать.
* * *
Вернулся он не в старую хижину, а в гостиницу.
После дневного происшествия Аарон должен был оставаться рядом, а их маленькое жилище попросту не вмещало здоровенного рыцаря вместе с хозяевами. Поэтому Ванессе и Иэну сняли одну комнату, Аарону — соседнюю.
К тому времени, как Иэн добрался до постели, голова раскалывалась.
Всю дорогу его мучило сильное головокружение.
Запас маны опустел до дна.
Он ожидал, что второго «Паралича» уже не потянет, но все равно неприятно удивился: одного заклинания хватило, чтобы выжать тело насухо.
С другой стороны, чему удивляться? Ему снова двенадцать. Он еще ни разу не занимался дыханием маны. Пусть именно это тело когда-нибудь и достигнет 8-го класса, сейчас оно оставалось телом ребенка.
«Хорошо, что вообще получилось».
Обычное сердце гонит по сосудам кровь. Мана-сердце накапливает и проводит ману. Но объем, который оно способно удержать, не бесконечен. Маги называли этот предел просто — резервом маны.
Иэну сейчас требовалось наращивать именно его.
Заклинательные формулы он помнил. Заново учиться магии не придется.
Значит, прежде всего требовался большой запас маны.
Самым надежным способом было дыхание маны — особая техника, ускоряющая работу мана-сердца и постепенно увеличивающая его емкость.
Причем Иэн собирался пользоваться не академическим методом.
В тридцать четыре года он разработал собственную систему. Даже начав настолько поздно, успел получить поразительный результат. С тех пор его не раз мучил один вопрос: чего бы он достиг, если бы создал эту технику в детстве?
Теперь ответ можно было получить на практике.
И не только за счет дыхания маны.
В Магическую академию скоро поступит не безымянный новичок, а ребенок, которого уже считают беспрецедентным гением. Императорский двор и Башня Слоновой Кости наверняка начнут соперничать за него. Эликсиры, артефакты, наставники, доступ к редким материалам — прежде за многое из этого приходилось бороться годами.
Теперь все могло оказаться у него в руках с самого начала.
Насколько далеко он зайдет на этот раз?
Иэн даже не пытался угадать.
Он сел на пол, выпрямил спину и закрыл глаза.
Чтобы снять головокружение и восстановиться, нужно было приступить к дыханию маны.
Ф-фух...
Дышать приходилось почти бесшумно, чтобы не разбудить мать.
Иэн невольно посмотрел на нее.
Ванесса спала спокойно. Лицо уже не было бледным, как после сцены у шатра. Видимо, радость за сына успела вытеснить дневной испуг.
Хорошо.
В первый день своей второй жизни Иэн впервые за очень долгое время почувствовал спокойствие.
И, удерживая это чувство, начал дыхание маны.
Загружаем комментарии…