Чин Чхонхи с самым серьёзным видом поклялся именами родителей.
Если потребуется, он был готов добавить ещё бабушку и дедушку.
Едва он закончил, снаружи послышался шум.
Чин Чхонхи ещё не успел обернуться, как дверь распахнулась.
— Что за поведение? Мы сейчас вообще-то…
Лекарь Хваджу не успел закончить.
Вбежавший слуга перебил его и выпалил:
— Божественный Врач Белого Цилиня велел привести одежду в порядок и немедленно явиться!
Глаза Чин Чхонхи чуть расширились.
Требование «привести одежду в порядок» совсем не походило на Павильон Белого Цилиня.
Если пришёл пациент, его лечат.
Какая ещё церемония с одеждой?
Но прежде чем Чин Чхонхи успел спросить, слуга добавил:
— Прибыла княгиня!
Княгиня?
Чин Чхонхи на мгновение задумался о значении титула.
Так обращались к представителям императорского рода, которые не имели права наследовать трон.
Это могли быть братья и сёстры императора, а в некоторых случаях и его дети.
— Какая княгиня?
Даже Призрачный Лучник растерялся.
Слуга ответил:
— Её Высочество княгиня Чу.
Лекарь Хваджу тут же вскрикнул:
— Быть не может! Её Высочество Чу много лет является гостьей Павильона Хваджу. Ты не перепутал имя с другой особой?
— Этот ничтожный не настолько безумен, чтобы совершить подобную измену и лишиться головы. Это точно её Высочество Чу.
Лица людей Хваджу побелели так, словно их уже приговорили к смерти.
Пожертвования княгини Чу составляли огромную сумму.
Но дело было даже не только в деньгах.
Сам факт, что представитель императорского рода доверяет здоровье Павильону Хваджу, служил мощнейшим символом.
«Если сама княгиня доверяет им своё тело, значит, и нам можно».
Одного этого было достаточно, чтобы бесчисленные мастера Цзянху выбирали Павильон Хваджу.
Чин Чхонхи подумал:
«Получается, постоянный VIP-клиент пришёл к конкурентам».
Хваджу Яксон отправил сюда подчинённых с дешёвым нажимом.
А теперь подвернулся идеальный шанс как следует размозжить ему челюсть.
* * *
Все представители императорского рода в этом мире считались потомками Тайхао Фуси.
Фуси был одним из древнейших богов-творцов и одним из Трёх Владык, научивших человечество Восьми Триграммам, огню и скотоводству.
Согласно преданию, в мире людей он оставил потомство.
И именно от этой линии происходила нынешняя императорская семья.
Императорский род носил фамилию Пхун.
И подобно потомкам самого бога-творца, те, в ком древняя кровь проявлялась особенно сильно, рождались со сверхъестественными способностями.
Положение внутри императорского дома определяли два фактора.
Первый — сила материнского рода.
Второй — насколько сильна в них кровь Фуси.
Такие способности могли появиться и у мужчины, и у женщины.
А заранее предсказать, какой именно дар пробудится, было невозможно.
За императорскую корону члены этой семьи были готовы хвататься за бамбуковые копья и драться независимо от пола и возраста.
Княгиня Чу родилась с самым сильным даром среди них.
И при этом сама отказалась становиться императрицей.
Она была слишком свободолюбива и широка душой.
Провести всю жизнь запертой в императорском дворце?
Да никогда.
Вместо себя она возвела на престол любимого младшего из своих братьев и сестёр — с менее сильной кровью, зато доброго и мудрого, — а сама стала княгиней и поддерживала власть трона.
Её врождённых способностей было две.
Она могла управлять массой любого предмета, которого касалась.
И могла управлять температурой любого предмета, которого касалась.
Два дара одновременно пробуждались чрезвычайно редко.
К тому же у неё был выдающийся талант к боевым искусствам и способности великого полководца.
Даже без особенно могущественного материнского рода она одну за другой разгромила армии восьми принцев и принцесс.
А затем посадила на освобождённый трон младшего родственника, которого искренне любила.
Настоящая машина для переработки людей в мясо.
Лазурный дракон, охраняющий императорский престол.
Она любила красную одежду.
Любила вино.
Любила жить широко и свободно.
Любила красивые и роскошные вещи.
И больше всего любила кровь врагов.
В этих словах на корейском постоянно звучал один и тот же слог «чу».
А император в итоге пожаловал ей титул Чу-ван — «Ван-Столп», потому что именно она поддерживала императорскую власть.
Чин Чхонхи подумал:
«Чу-ван? Какого чёрта она вообще здесь делает?»
По оригинальному сюжету она не должна была появляться в Павильоне Белого Цилиня.
Она всегда ездила в Павильон Хваджу, с которым сотрудничала много лет.
И тут Чин Чхонхи понял.
«История с Призрачным Лучником оказалась куда серьёзнее, чем я думал».
Настолько, что изменила даже поведение императорской семьи.
С помощью лекарей он быстро привёл одежду в порядок и вышел наружу.
Там уже собралась толпа сотрудников Павильона, готовившихся встретить высокую гостью.
Вскоре после появления Чин Чхонхи прибыл паланкин.
Его несли двенадцать воинов.
Сила каждого ощущалась настолько явно, что становилось трудно дышать.
— Её Высочество прибывает!
Все люди Павильона опустились на землю и поклонились.
— Да живёт её Высочество тысячу лет, тысячу лет, тысячу тысяч лет!
Пожелание означало: пусть она живёт тысячу лет и продолжает поддерживать императора.
— Хватит. У меня нет времени принимать церемонии.
Из паланкина вышла женщина в одежде цвета свежей крови.
На окружающих тут же обрушилось давление.
Странное чувство.
Всего один человек поставил ногу на землю.
Но одного её присутствия хватало, чтобы воздух будто стал тяжелее.
Чин Чхонхи подумал, что алый цвет вокруг неё напоминает распускающиеся кроваво-красные лепестки.
Начало весны.
Время встречаться с теми, кого давно хотелось увидеть.
День, когда гармония Инь и Ян соединяет одни судьбы с другими.
Если смотреть так, нынешний праздник действительно выдался чертовски удачным.
Следом за княгиней из паланкина вынесли пациента на носилках.
* * *
Состояние мужчины было ужасным.
На вид ему было немного за тридцать, с тонкими, приятными чертами лица.
Сказали, что он тяжело упал с лошади.
К счастью, внутренние органы почти не пострадали.
Проблемой была нога.
Сломанная кость торчала наружу сквозь разорванную плоть.
«Перелом. Причём открытый!»
Боль должна была быть чудовищной.
— Глава Чегаль! Немедленно проверьте пульс и начинайте лечение! Скорее!
Княгиня Чу.
Одна из сестёр императора и хозяйка собственного княжеского дома.
Сейчас она, побледнев, торопливо отдавала приказы.
Носилки быстро понесли в процедурную.
Мастера её дома двигались так слаженно, что носилки почти не качались.
Пациента переложили на кровать.
— Кх-х-х…
Он простонал от боли.
Одно то, что мужчина всё ещё не потерял сознание, говорило о невероятной силе воли.
Учитель сразу начал проверять пульс.
— Вправить, похоже, будет трудно.
Репозиция.
В мире мурима под вправлением обычно подразумевали ручную репозицию.
То есть руками возвращали сломанные части кости в правильное положение, словно соединяли кусочки головоломки.
После этого накладывали шину и ждали естественного заживления.
«Но это не просто перелом. Кость вышла наружу — риск загрязнения огромный».
Это событие происходило и в романе.
Но теперь, увидев всё своими глазами, Чин Чхонхи понял, что состояние пациента хуже, чем казалось по тексту.
Он сразу спросил:
— Сколько времени прошло после падения?
Как и при других травмах, при переломе важен золотой час.
— Около часа. Но кто вы, юный герой?
«Час… Значит, упал где-то рядом. И надо же — именно возле Павильона Белого Цилиня. В романе место было другим. Хотя сейчас не об этом. Сначала пациент».
Раненый был супругом княгини.
Когда люди вокруг услышали, кто именно пострадал, все заметно удивились.
Только Чин Чхонхи уже знал это из романа.
Но если он сейчас останется совершенно спокойным, будет подозрительно.
Поэтому и он изобразил потрясение и приоткрыл рот.
Воин княжеского дома снова спросил, кто он.
За Чин Чхонхи ответил Чегаль Лин:
— Мой прямой ученик.
Теперь удивились уже люди княгини.
Чин Чхонхи оказался намного младше, чем они ожидали.
Не обращая внимания на чужие взгляды, он продолжал думать.
«Один час. Если так, шанс ещё есть».
И тут лекари Хваджу выкрикнули:
— Ногу нужно ампутировать!
— Что?! Вы хотите сказать, отрезать ему ногу?!
Княгиня Чу резко обернулась.
Юхо повысил голос:
— Разве вы не гости? Это процедурная Павильона Белого Цилиня. Лекарей Хваджу прошу выйти.
Но те ответили спокойно:
— Вы правы. Будь это другой пациент, мы бы не вмешивались. Однако её Высочество много лет доверяет Павильону Хваджу. Этот старик лишь поспешил следом, надеясь хоть чем-нибудь помочь.
Юхо уже собирался выставить их, но княгиня подняла руку и остановила его.
— По мнению Павильона Хваджу, здесь действительно нужна ампутация?
— Раздробленные обломки кости вышли наружу. Останься они внутри, можно было бы выполнить ручное вправление. Но в таком состоянии опасность слишком велика. Чтобы спасти жизнь пациента, ногу нужно отнять.
Ситуация выглядела неприятно.
На территории Павильона Белого Цилиня именно люди Хваджу первыми озвучили решение и фактически перехватили возможную заслугу.
Картина получалась абсурдной.
Но Павильон Хваджу явно не собирался беспокоиться о приличиях.
Если этим удастся вернуть княгиню к ним, цель достигнута.
И, с их точки зрения, ногу действительно следовало ампутировать.
Пациент, тяжело дыша, позвал:
— Ваше Высочество…
— Говори, Ранран.
Так княгиня ласково называла своего супруга Чхон Юрана.
— Если мне придётся всю жизнь жить с одной ногой… я лучше покончу с собой.
Лоб княгини болезненно сморщился.
— Как можешь ты говорить такое?
— Прошу… прошу вас… Кх… Только не ампутация. Не отнимайте у меня единственную радость, ваше Высочество…
Взгляд княгини дрогнул.
Чин Чхонхи подумал:
«Эта сцена… точно отличается от романа. Там авария произошла рядом с Павильоном Хваджу. Значит, появился какой-то фактор, которого я не знаю».
В оригинале всё должно было случиться возле Хваджу.
И именно туда княгиня везла раненого.
«Эффект бабочки? Или заговор?»
Будущее изменилось.
Изменилось даже место происшествия.
В романе княгиня отвергала просьбу супруга и соглашалась на ампутацию.
Иного способа спасти ему жизнь тогда не существовало.
Но для Чхон Юрана это решение оказалось страшнее любого наказания.
Всю жизнь он провёл в доме удовольствий как артист.
Для него потерять возможность танцевать означало умереть.
Пусть другие презирали его за низкое происхождение, любовь княгини всегда оставалась рядом.
Этого хватало, чтобы жить.
Но потерю танца он, похоже, не смог заменить ничем.
После ампутации Чхон Юран перестал есть и пить и медленно угасал.
В памяти Чин Чхонхи всплыли слова княгини из романа:
«Прошу, съешь хотя бы одну ложку, мой Ранран… Я собрала ради тебя все деликатесы мира. Почему же ты не можешь есть?»
Не ампутировать — он умрёт.
Ампутировать — он всё равно умрёт.
После этого княгиня потеряла всякий интерес к государственным делам и добровольно заперлась в своём поместье.
А её уход означал кризис императорской власти.
Так начиналась смута.
Как падающие костяшки домино, одна небольшая причина разрасталась и в конце концов рушила императорский дом.
Дойдя мыслью до этого места, Чин Чхонхи понял одно.
«Точно. Здесь замешан заговор. И что теперь делать?»
***
Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»
Телеграм: https://t.me/domnekromanta
Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta
Загружаем комментарии…