Учитель сказал:
— Сможешь проверить пульс?
Чин Чхонхи стиснул зубы.
Судя по всему, учитель тоже склонялся к ампутации. Просто напоследок хотел узнать мнение своего ученика.
Чин Чхонхи применил Божественное Искусство Пяти Стихий и заглянул внутрь тела пациента.
Чистая внутренняя сила Воды проникла в него.
Спустя некоторое время Чин Чхонхи медленно открыл глаза.
— Ногу можно сохранить.
— Ч-что?!
Лекари Павильона Хваджу в растерянности повысили голоса. Тут же сложили руки в приветствии и торопливо обратились к княгине:
— Ваше Высочество, не поддавайтесь на коварные уговоры Павильона Белого Цилиня! Они просто хотят присвоить себе заслугу!
Юхо холодно спросил:
— Вы сейчас назвали нас коварными?
— А как ещё назвать заявление, будто пациента, который выживет лишь после ампутации, можно спасти, не отрезая ему ногу?!
Княгиня Чу задумалась, а затем посмотрела на Чин Чхонхи.
— Ты действительно можешь спасти ему ногу?
— Учитель, думаю, согласен со мной. С помощью медицины Павильона Белого Цилиня это возможно. Но абсолютной гарантии я дать не могу.
Осмотр подтвердил худшие опасения.
Открытый перелом третьего типа. Загрязнённая рана. Сильное повреждение мышц. Костные отломки значительно смещены.
Единственным везением было то, что артерия почти не пострадала.
Но операция всё равно оставалась крайне рискованной.
Чхон Юран держался, хотя от чудовищной боли его сознание наверняка уже плыло.
По меркам обычного современного человека такая выдержка казалась почти невероятной.
— Вот видите! — тут же воскликнул лекарь Хваджу. — Он сам признаёт, что не уверен! Божественный Врач просто использует собственного ученика для своих козней!
«Какие ещё, к чёрту, козни!»
В этот момент Чегаль Лин положил руку Чин Чхонхи на плечо.
Он мягко посмотрел на него сверху вниз.
«Предоставь это мне, Хи».
Слов не требовалось — его взгляд говорил именно это.
Чегаль Лин спокойно произнёс:
— Не думаю, что найдётся врачебный павильон, которому хватит смелости строить козни против Вашего Высочества. Решение за вами. Если ногу ампутировать, пациент наверняка выживет. Но пользоваться этой ногой он больше никогда не сможет. Если же попытаться сохранить её, придётся рискнуть.
— …
— Зато в случае успеха он снова сможет танцевать. Возможно, уже не так, как прежде, но сможет.
Чхон Юран с трудом выговорил:
— Ваше Высочество… прошу… умоляю вас. Не позволяйте им отрезать мне ногу.
— Ранран…
— Лучше отрубите мне голову, чем ногу.
— Ранран… Как ты можешь говорить мне такое? Какой же ты жестокий. Как можешь бросать такие слова той, кто любит тебя…
— …
Чхон Юран ничего не ответил.
Он лишь смотрел в потолок.
— Жестокий. Негодный… Взял и разорвал мне сердце…
— Ваше Высочество…
— За всю нашу жизнь ты ни разу ни о чём меня не просил. Сколько бы золота и драгоценностей я тебе ни предлагала, ты никогда ничего не принимал просто так.
— Это… моя единственная просьба…
— Значит, это первая и единственная просьба, с которой мой Ранран ко мне обратился.
Она провела ладонью по его волосам.
Потом, будто наконец решившись, сказала:
— Режьте.
— Ваше Высочество! Ваше Высочество! Тогда лучше убейте меня! Прошу! Кх!
Чхон Юран внезапно попытался подняться. От чудовищной боли вырвался стон, и он едва не свалился с кровати.
Княгиня испуганно бросилась к нему и обняла.
Держала так осторожно, словно в руках был самый драгоценный стеклянный шар на свете.
— И что, по-твоему, мне делать, Ранран?! Я не могу от тебя отказаться! Даже если это твоя единственная просьба, я не могу её исполнить!
Княгиня Чу рассмеялась почти безумным смехом.
Тяжёлая атмосфера придавила весь зал. Воздух словно сгустился от такого давления, что никто не решался открыть рот.
Наконец она заговорила снова.
— Значит, иначе никак. Раз уж ты готов умереть ради этой просьбы, как я могу тебе отказать? Не отрезайте ногу.
Чхон Юран схватил её за руку, но княгиня вырвала ладонь.
— Ранран, какой же ты всё-таки плохой супруг.
В её голосе слышались слёзы.
Не обернувшись на его зов, княгиня вышла.
Как только она покинула помещение, дышать стало заметно легче.
Чин Чхонхи тихо выдохнул.
«Решение того, кто отвечает за пациента, принято. И сам пациент этого отчаянно хочет. Теперь я обязан сохранить ему ногу».
Если смерть грозит ему и с ампутацией, и без неё, оставался лишь один путь.
Спасти его способом, которого не было в романе.
Самый старший из лекарей Павильона Хваджу процедил:
— Я этого не прощу. Павильон Белого Цилиня… Ради того, чтобы отличиться, вы толкаете пациента, которого можно было наверняка спасти, к смертельному риску. Тебя ведь Чин Чхонхи зовут?
Чин Чхонхи посмотрел на него.
— Да.
— Я тебя запомню. И Хваджу Яксону обо всём доложу. Он обязательно узнает, что натворил твой язык!
Княгиня уже ушла, однако супруг княгини всё ещё находился здесь, поэтому лекарь, похоже, сдерживал самые резкие слова.
Но ядовитая злоба в его голосе была настолько явной, что остальные невольно нахмурились.
Чин Чхонхи выслушал всё спокойно и одной рукой ухватился за край одежды учителя.
Это был знак: не вмешивайтесь.
«Скажу, что знаю будущее, — решат, что я сумасшедший».
Эту тайну нельзя было раскрывать ни при каких обстоятельствах.
«Как же тяжело спасти всего одного человека».
Он вспомнил то же чувство, которое испытал, когда лечил дочь Призрачного Лучника — Ван Гагён.
Оперировать человека всегда страшно.
Но Чин Чхонхи знал, чем закончится эта история.
«Я не могу отступить. Только я знаю, какое будущее ждёт этого пациента».
Если бы решение ещё не было принято — другое дело.
Но теперь оно было принято.
Чхон Юран стал его пациентом.
Чин Чхонхи посмотрел на него.
Тот глядел на обоих врачей с мрачной решимостью.
Так выглядит человек, приготовившийся умереть.
Может, он считал, что смерть здесь будет хотя бы достойной?
«Ненавижу такие лица у пациентов».
Так нельзя.
Куда лучше лицо человека, который цепляется за жизнь всеми силами.
Такие пациенты лучше держатся.
И лучше выздоравливают.
«Улыбайся. Ровно настолько, чтобы это раздражало».
Голос старшего коллеги из прошлой жизни отозвался где-то в самой глубине слуха.
Человека, которого уже не было.
Чин Чхонхи растянул мышцы лица и нагло улыбнулся.
Как и учил старший, важно было растянуть улыбку ровно настолько, чтобы она раздражала.
— А Павильон Хваджу может его спасти?
— Что?
— Я спрашиваю: у вас есть способ сохранить и ногу, и жизнь пациента?
— Просто отрежем ногу — и всё!
— …Значит, нет.
Слова Чин Чхонхи легли клинком к самому подбородку лекаря.
Лекари Павильона Хваджу замялись и не смогли ничего ответить.
А лица людей Павильона Белого Цилиня словно говорили: «Вот видите», — и заметно разгладились.
Спор закончился.
Раз Хваджу не мог предложить другого решения, победа оставалась за Чин Чхонхи.
Чегаль Лин сказал:
— Посторонних прошу выйти. Нам нужно готовить лечение.
Это был прямой приказ покинуть помещение.
Скр-р-р…
Лекари Хваджу скрипнули зубами, но были вынуждены уйти.
Чин Чхонхи посмотрел на пациента.
На его лице читалась тревога.
«Увидел надежду — вот и стало страшно».
Такое лицо нравилось Чин Чхонхи куда больше прежнего.
Он несколько раз сжал и разжал кулак.
Спасать человека всегда страшно.
Но не менее важно — не заразить пациента собственным страхом.
Чин Чхонхи улыбнулся.
— Давайте сначала быстренько закончим с неотложной помощью. Ха-ха.
Чхон Юран с трудом заговорил.
К счастью, заранее перекрытые точки хотя бы немного притупили боль.
— Мне говорили, что вы ученик Божественного Врача… Но я не ожидал, что вы такой человек.
«Ого. У него ещё хватает сил разговаривать?»
Хороший признак.
— И какой же?
— Как бы сказать… Наглый. Даже немного раздражаете.
Искажённое болью лицо слегка расслабилось.
В глазах пациента вспыхнул холодный огонь.
Даже через мучительную боль он не отпускал себя и продолжал держаться.
Готовился к предстоящей борьбе.
«Вот. Уже лучше».
* * *
Для срочной операции учитель приказал подготовить формацию.
Как говорится, на безрыбье и рак рыба. А вот в вопросах стерильности местные методы местами даже превосходили современную медицину.
Огненная энергия Формации Пяти Стихий очищала всё, что попадало внутрь.
Чин Чхонхи направил внутреннюю силу в кончик иглы и поочерёдно воздействовал на точки Цзимэнь, Сюэхай и Лянцю.
По сути, это тоже была анестезия.
И здесь местный мир опять имел серьёзное преимущество.
В современной медицине иглоукалывание иногда применяли для обезболивания, но полностью обезболить ногу пациента с тяжёлым открытым переломом таким способом было бы невозможно.
«Но перед настоящей операцией его всё равно придётся усыпить».
Во время операции тело может двигаться, а вместе с движением раскачиваются ци и кровь.
Поэтому перед началом пациенту давали лекарственный отвар, а затем воздействовали уже не на ногу, а на точки у основания шеи, погружая его в глубокую анестезию.
Чин Чхонхи тщательно осмотрел повреждение.
«Теперь точно вижу. Сосуды серьёзно не повреждены. И нервы тоже в порядке».
Скорость восстановления кости во многом зависит от степени повреждения сосудов.
Казалось бы, какая связь между твёрдой костью и сосудами?
Но именно кровь обеспечивает восстановление костной ткани.
Представим, что человек сломал ногу на горнолыжном склоне.
Первым делом место перелома сильно опухает.
К повреждённой области приливает кровь, начинается воспалительная реакция. Появляется отёк.
Это воспалительная фаза.
Когда выраженное воспаление постепенно стихает, фибробласты начинают формировать новую тканевую основу.
Со временем в месте перелома возникает мягкая костная мозоль — Soft Callus.
Проще говоря, пока ещё мягкая ткань, которая постепенно твердеет.
Так образуется твёрдая костная мозоль — Hard Callus.
Но это всё ещё лишь своего рода «ложная кость» — костная мозоль, а не полноценная кость.
Этим завершается восстановительная фаза.
При обычном неосложнённом переломе, в зависимости от места повреждения, на это уходит примерно четыре недели.
После начинается фаза ремоделирования.
Избыточная костная мозоль рассасывается, костномозговой канал восстанавливается, и кость постепенно возвращается к нормальной структуре.
Поэтому серьёзное повреждение сосудов неизбежно замедляет восстановление.
У этого пациента, к счастью, малоберцовая артерия оставалась цела.
«Всё-таки небеса ему немного благоволят».
— Вы не перестаёте давать ему эту драгоценную духовную пилюлю.
При открытом переломе лечение начинается антибиотиками и ими же заканчивается.
Особенно опасен остеомиелит — одно из самых трудноизлечимых осложнений.
В современной больнице антибиотики ввели бы сразу после поступления пациента в отделение неотложной помощи.
Но из-за споров снаружи они только сейчас начали внутривенно вводить пенициллин.
Капельницы, которые Чин Чхонхи когда-то заставил Юхо изготовить, теперь считались одним из самых ходовых новшеств Павильона.
Через них и вводили пенициллин.
Поскольку препарат выращивали с помощью ци, он приобрёл ещё и свойства духовного лекарства, слегка поддерживая силы пациента.
Помогло и то, что мастера из свиты княгини обладали превосходным искусством передвижения: пациента не трясло в дороге, а с момента травмы прошло сравнительно немного времени.
Плюс Чин Чхонхи правильно оказал первую помощь.
Всё это вместе подарило им время, необходимое для подготовки срочной операции.
Загружаем комментарии…