После ухода Рейвен у меня мелькнула мысль незаметно пройти за ней и узнать, где она живёт, но я сразу отказался от этой затеи.
Так с товарищами не поступают.
Если за всё время нашего знакомства она ни разу не заговорила о семье, значит, не хотела посвящать меня в свои дела. Если уж мне так любопытно, правильнее будет вернуться в своё время и спросить её напрямую.
«...И чем теперь заняться?»
Я попытался продолжить составлять план, который начал ещё при Рейвен, но сосредоточиться не смог и ушёл из библиотеки. Перекусил чем попало, развалился на кровати, и вскоре вернулась Амелия, с утра куда-то ушедшая.
— ...Ты весь день так и провалялся?
— Ну да. А что?
Сама же велела мне сидеть дома.
Я посмотрел на неё именно с таким выражением. Амелия покачала головой и бросила мне увесистый мешочек.
— Держи.
— ...Деньги?
— Выручка за снаряжение и вещи, которые были у мародёров. Я разделила всё ровно пополам. Завтра сходи в город и в первую очередь закажи себе то, чем собираешься пользоваться дальше.
— Ого. Тут прилично.
— В Ноарке кузниц мало, новое снаряжение достать трудно. Не спускай деньги на всякую ерунду, трать только на необходимое.
Ну началось.
— А твоё дело? Продвигается?
— Пока всё в процессе.
Амелия сказала, что сообщит, когда появятся результаты, после чего снова куда-то исчезла: мол, есть работа.
Похоже, домой она и заходила только затем, чтобы отдать мне деньги.
«Завтра схожу мяса поем».
Утром я вышел пораньше и направился в Коммельби — торговый район, который называли «Свободным рынком». Там я нашёл кузницу, которой часто пользовался и в своё время, и заказал несколько вещей.
Сказали, работа займёт около трёх недель.
«А здесь и двадцать лет назад клиентов хватало».
Впрочем, неудивительно. В Коммельби не так много мест, где за разумные деньги делают снаряжение высокого класса.
«Раз уж пришёл, можно и осмотреться».
Других дел всё равно не было, так что остаток дня я просто гулял по району. Заглянул на центральную биржу проверить цены, поспрашивал у исследователей, где здесь хорошо кормят, и сходил в пару заведений, которые славились ещё двадцать лет назад.
Развлекался до самого отправления последнего транспорта, вечером вернулся в жильё, выпил и лёг спать.
На следующее утро, в третий день, я отправился в Священную землю.
«Фух. Всё-таки нервничаю».
Было опасение, что кто-нибудь заметит незнакомое лицо и начнёт расспрашивать, кто я такой, но всё обошлось.
«Народу здесь столько, что ли? Даже Священная земля через двадцать лет будет совсем другой».
В моём поколении мы знали по именам и в лицо не только ровесников, но и тех, кто был на год младше или старше. Сейчас всё устроено иначе.
«Отлично. Оставлю письмо и свалю».
Я немного покрутился возле шатра вождя, дождался, пока тот уйдёт, сунул внутрь написанное накануне письмо и сразу покинул Священную землю.
Следующим пунктом была Церковь Реатласа.
И там мне как раз попалось подходящее объявление.
Требовались люди для ремонта здания, принадлежавшего Церкви. Платой служили только очки заслуг, так что по сути это была почти волонтёрская работа.
— Заявка принята.
Начало назначили через три дня. Я оставил заявление и снова вышел на улицу.
На сегодня всё обязательное было сделано, а времени оставалось много, поэтому я направился в библиотеку.
Как и вчера, сел в тишине разбирать свои мысли. Через некоторое время напротив со скрипом отодвинулся стул.
Скрип
Ну да. Опять пришла.
— Рад тебя видеть, Аруа.
— ...
Я даже первым поприветствовал её по имени, но Рейвен сидела с недовольным видом.
— Почему ты вчера не пришёл?
Сказала так, будто мы договаривались встретиться.
Хотя сама вчера заявила, что ей пора, и ушла, не оглянувшись.
— Ладно. Ты ела?
— Да.
Оказалось, дома она съела один кусок хлеба.
Это ещё что за еда?
— Пойдём наружу. Поедим мяса.
— ...Мяса?
— Не любишь?
— Не знаю.
— В смысле — не знаешь?
— Я его никогда не ела.
Вот же... Ещё немного, и дядька расплачется.
— Значит, сегодня попробуешь. Чего сидишь? Вставай. Учёба никуда не денется.
— Но...
— Не переживай, далеко идти не надо. Забежим в заведение прямо здесь, рядом.
— Я не переживаю.
Похоже, её задело, что я разговариваю с ней как с маленькой. Рейвен захлопнула книгу, слезла со стула и пересела на одно место дальше, увеличив расстояние между нами.
— Не надо меня жалеть. Когда захочу мяса, сама заработаю и куплю.
Похоже, уже одно намерение угостить её сильно ударило по самолюбию.
М-да. Тут я промахнулся.
С такими людьми и подход нужен другой.
— Понял. Если это так прозвучало, извини.
Стоило мне прямо извиниться, как Рейвен снова спустилась со стула.
— Впервые вижу взрослого, который умеет просить прощения. Ладно, прощаю.
И вернулась на прежнее место.
Не ребёнок, а кошка какая-то.
— Я теперь читать буду. Не мешай.
Сказала это самым деловым тоном и действительно погрузилась в книгу.
Я даже немного опешил.
Когда это я ей мешал?..
Мы замолчали, сохраняя удобную дистанцию, и какое-то время каждый занимался своим.
Тук
Когда Рейвен перевернула последнюю страницу, она снова заговорила.
— ...Ты исследователь?
Я, если честно, всё ждал, когда она наконец спросит. Дети от таких вещей обычно без ума.
— Да. Исследователь.
— Какого ранга?
— Пятого... Нет, шестого.
Я быстро исправился. На всякий случай лучше было отвечать так, как ответил бы Нибельс Энче.
— Это высокий ранг?
— Обычный. Про исследователей, которых описывают в книгах отсюда, наверняка чаще пишут с четвёртого ранга и выше.
— Понятно.
Я ожидал, что она начнёт поддевать меня за невысокий ранг или хотя бы потеряет интерес, но Рейвен лишь продолжала смотреть с любопытством.
— Расскажешь?
— Про Лабиринт?
— Ага.
Тогда я начал развлекать её историями: рассказывал о том, что видел в Лабиринте, о забавных случаях из жизни исследователей, пересказывал байки, где правды было вперемешку с преувеличениями.
Только мрачные подробности по возможности опускал.
С Рейвен всё-таки не тот случай, что с Двалки.
Детям положено верить, что мир хоть немного добрее, чем он есть.
— Интересно. Все варвары такие, как ты?
— Не «ты», а Нибельс Энче.
— А, извини. Теперь буду звать тебя по имени.
Первое впечатление было: «Что за ненормальная мелкая дрянь?» Но на деле Рейвен оказалась куда рассудительнее, чем я ожидал.
Она умела считаться с другими и старалась сама не делать того, что неприятно ей.
Не хватало ей только одного.
— Тогда почему ты цепляешься ко взрослым?
— Я ни к кому не цепляюсь.
— Ты умная. Не поверю, что не понимаешь: прежде чем бить человека током, можно попробовать что-нибудь другое.
— ...Не знаю я ничего такого.
За время разговоров я успел заметить одну вещь: Рейвен отчаянно хотелось признания.
Конечно, кому оно совсем не нужно? Но у неё эта потребность была в несколько раз сильнее, чем у обычного ребёнка.
Возможно, именно поэтому она и шарахала током прохожих, которые мешали пройти. Хотелось хоть перед кем-нибудь показать: смотрите, я маг.
Только реакция каждый раз наверняка оказывалась совсем не той, на какую она рассчитывала.
По своему опыту могу сказать: если тебя без предупреждения бьют разрядом, в голове возникает одна-единственная мысль.
«Эта мелкая психопатка совсем ебанулась?»
— Я пойду. Пока.
Сегодня было ещё не так поздно, как вчера, но Рейвен явно предпочла сбежать из библиотеки, лишь бы не продолжать неудобный разговор.
Я тоже вернулся в жильё.
Так прошло ещё три дня.
Сначала сама мысль о том, что я оказался на двадцать лет в прошлом, не давала усидеть на месте. Я каждый день мотался по городу, высматривая знакомое и незнакомое.
Но восторг быстро прошёл.
Ну двадцать лет назад. И что?
Люди всё равно остаются людьми, а город — городом.
Поэтому последние три дня я почти не выходил из дома. Единственным исключением были походы в библиотеку, где я болтал с Рейвен.
«Кстати... Я ведь не сказал ей, что сегодня не приду».
За несколько дней ежедневных встреч мы успели заметно сблизиться. Она уже не только слушала мои рассказы о Лабиринте, но и сама начала говорить о семье.
«...Вот уж не ожидал».
Рейвен росла с матерью.
Отец не умер. Просто около года назад завёл другую женщину и ушёл из дома.
И да, он тоже был магом.
Вот теперь всё встало на место. Я ещё удивлялся, как бы ни был ребёнок сообразителен, нельзя же выучиться магии по одним библиотечным книгам. Оказалось, отец успел дать ей всю базу.
[В общем, поэтому мама не любит, когда я занимаюсь магией. Она даже продала все книги, которые были дома. Наверное, они напоминают ей о нём.]
Когда на меня без всякого предупреждения вывалили такие семейные подробности, я растерялся. А Рейвен рассказывала так, будто речь шла о пустяке.
По-моему, и это было частью её защиты.
Если убедить других, что тебе всё равно, однажды, может быть, и сам поверишь.
«Чёрт. Сердце разрывается».
В последние дни у меня появилась ещё одна цель: помочь Рейвен попасть в Магическую Башню.
Да, когда-нибудь она и без меня станет её членом, но...
«Чем раньше начнёт учиться, тем лучше».
Возможно, когда я вернусь в своё время, передо мной будет уже ещё более сильная волшебница.
Хотя тогда и наша первая встреча может пройти иначе.
«Да насколько уж иначе».
Самое большее — бой с вампиром окажется немного проще. А даже если последствия зайдут дальше, ничего страшного.
Прошлое всё равно уже изменено.
Я оставил письмо в Священной земле. Через три недели мы с Амелией спустимся в Ноарк и спасём человека, который в прежнем будущем должен был умереть.
«Если изменения неизбежны, лучше направить их хотя бы в выгодную для нас сторону».
Именно поэтому...
Тук
Я остановился у входа в нужное здание и глубоко вдохнул.
«Что-то я всё-таки нервничаю».
Передо мной стоял приют, находившийся под попечением Церкви Реатласа.
Здесь прошло детство Двалки.
— Вы Нибельс Энче?
— Да.
— Тогда подождите здесь немного. Бригадир скоро подойдёт и объяснит, что сегодня нужно делать. Может, принести вам воды?
— Не надо, спасибо.
Я представился добровольцем и сел ждать. Вскоре явился сурового вида мужчина, собрал меня и ещё нескольких работников и повёл на место.
— Как видите, здание старое. Здесь хватает мест, где детям неудобно, а кое-где уже и небезопасно. Я распределил по группам тех, кто умеет работать, и новичков. Постарайтесь сегодня как следует.
Примерно неделю я должен был заниматься ремонтом обветшавшего приюта.
Ощущение было странное.
В прошлый раз, когда я сюда приходил, здание уже собирались сносить, и мы не ремонтировали его, а выносили вещи.
— Эй, варвар! На утро всё! Иди отдохни!
Я добросовестно работал, пока было что делать, а на перерыве отправился к пустырю, где играли дети.
Найти Двалки оказалось проще простого.
Все бегали и носились, а один мальчик сидел в тени дерева с книгой.
«...И тогда друзей у него не было».
Я попил из фляги, как бы между делом подошёл к дереву и сел рядом.
Только все заранее придуманные фразы, с которых я собирался начать непринуждённое знакомство, мгновенно вылетели из головы.
Перед глазами стояли последние минуты его жизни.
Столько всего я хотел сказать ему, если когда-нибудь увижу снова.
— Я... я отойду. Вы отдыхайте...
Похоже, мой пристальный взгляд заставил Двалки почувствовать себя неловко. Он нерешительно поднялся.
Тут я наконец очнулся.
Предаваться чувствам буду потом. Сейчас у меня есть дело.
— Сядь.
— Д-да!
— ...Можешь не вытягиваться. Я тебя не съем.
— ...
Двалки снова сел, но выглядел так, будто под ним вместо земли лежали иголки. Только и делал, что украдкой косился на меня.
Не ожидал, что в детстве он был настолько робким.
— Как тебя зовут?
— Риол.
— А фамилия?
— Не скажу.
— Я Нибельс Энче. Исследователь шестого ранга.
— Ага...
Чёрт. Со стороны уже похоже, будто я к ребёнку пристаю.
Обычно дети радуются, когда видят исследователя. Вот как эти.
— Ух ты, варвар!
— Это татуировка? А когда делали, было больно?
Стоило мне устроиться на земле, как игравшие поблизости дети один за другим потянулись ко мне. А когда услышали, что я исследователь, начали наперебой просить истории о Лабиринте.
Я посмотрел на Двалки, который тем временем незаметно отошёл подальше и устроился в стороне.
«Мог бы совсем уйти, но остался. Значит, и ему интересно».
Он тоже поглядывал в нашу сторону, так что я решил наконец открыть мешок с историями.
Только версия была совсем не той, что я рассказывал Рейвен — без сказок, надежды и детской романтики.
— Гоблины! Вы гоблинов убивали?
— Конечно. Сначала вот так раздавил пальцами ему глаза, потом бил кулаком сюда. Череп оказался крепким, пришлось ударить три раза.
— О-о...
— А ещё как-то я наступил на ловушку. Думал, сдохну. Порвались не только мышцы, но и сухожилия, нога вообще перестала работать. Несколько часов полз в темноте, почти не способный двигаться, и искал хоть кого-нибудь, кто сможет меня спасти.
— Э-э...
— Да. Тяжёлый был день. Кость у голени, кажется, торчала наружу. Каждый раз, когда она задевала пол, боль была такая, что в глазах темнело. Потом ещё перестал действовать Паралитический Яд гоблина — вот тогда я чуть не рехнулся. А позже заметил, что одного коренного зуба не хватает.
— ...Что?
Дети явно ждали совсем другого. Чем дольше я рассказывал, тем мрачнее становились лица.
Ещё бы. Кто им раньше такое рассказывал?
— А, и ещё. Многие думают, будто монстр сразу после смерти превращается в магический камень. Ничего подобного. Он ещё секунды три смотрит на тебя, пока из носа и ушей вытекают мозги. Примерно вот с таким выражением.
— ...
— Про монстров скучно? Тогда расскажу про людей. Однажды я встретил мародёра, который носил человеческие уши как ожерелье...
— А-а-а-а-а!
Девочка, сидевшая прямо передо мной и всё это время мелко дрожавшая, разревелась и убежала.
Я даже не остановился.
— Не понравилось? Тогда расскажу, как мне в первый раз оторвало руку.
— ...
— Тоже не то? Хм. Тогда про то, как в гильдии меня подставили и собирались убить.
— Эм...
— Что?
— А у вас... других историй совсем нет?
Один из детей спросил это, дрожа всем телом, как раз когда я собирался продолжить.
Я без малейшего колебания кивнул.
— А чего вы ждали? Не знаю, что вам рассказывали раньше, но во время экспедиций такое дерьмо происходит каждый день.
И вот это уже было чистой правдой.
Ты тогда, даже умирая, улыбался и говорил, что всё равно рад, что стал исследователем.
Но пережитое от этого не становилось менее страшным.
— Так что...
Я посмотрел прямо на Двалки и отчётливо произнёс:
— Не вздумайте выбирать эту работу. Поняли?
Загружаем комментарии…