Примерно через полчаса бега мне наконец попалась группа из пяти человек: трое людей, дворф и фейри.
По снаряжению они тянули как минимум на исследователей пятого этажа.
— Заблудился? Ты главное успокойся. Иди сюда, посиди у огня.
Я подошёл к их стоянке, ожидая хотя бы настороженности, но меня без лишних расспросов усадили возле костра и даже протянули вяленое мясо.
Первой мыслью было: «А мясо-то, случаем, не отравлено?»
Однако ничего подозрительного не происходило.
— Хм... И как с тобой быть? Прочёсывать весь третий этаж в поисках твоей группы мы не успеем.
За всё время разговора никто из них не проявил ни жадности, ни желания воспользоваться моим положением. Даже плату за спасение не попросили.
А ведь здесь это почти обычай.
— Ха-ха, оружие отдашь? Оставь себе. Если лишишься снаряжения, как ты переживёшь остаток экспедиции?
— Точно. Если так хочется отблагодарить, просто не проходи мимо, когда сам однажды встретишь человека в такой беде. Поможешь ему — и считай, долг вернул.
Сказать о них просто «хорошие люди» — значит ничего не сказать.
Именно поэтому я заподозрил неладное ещё сильнее.
Я нарочно показывал уязвимость: сидел у костра, клевал носом, будто вот-вот усну. Но и тогда ничего не изменилось.
— Похоже, парень совсем вымотался.
— Джесс, что думаешь? Оставлять его одного совесть не позволяет. Это же почти то же самое, что пожелать ему смерти.
— Можно пару часов пройтись по окрестностям. Вдруг его товарищи где-то рядом?
— А если не найдём?
— Тогда пусть идёт с нами на следующий этаж. До конца экспедиции придётся повозиться, зато хотя бы не оставим человека умирать здесь в одиночку.
Дальше испытывать их не имело смысла. Получалось уже не испытание, а откровенное злоупотребление чужой добротой.
Я подал условный сигнал Амелии, которая держалась неподалёку. Мы заранее договорились: этот знак означает, что пора явиться и «найти» меня.
Вскоре один из исследователей поднял голову.
— Сегодня прямо день потерявшихся. Вы кого ищете?
— ...Простите за беспокойство. Я ищу товарища.
— Товарища? Постойте, неужели...
Амелия подошла к костру. Я тут же вскочил и рванул ей навстречу.
— О! Эмили!! Наконец-то! Где тебя носило?!
— П-прости... Но ты можешь сначала...
— Эмили-и-и-и!!
Чтобы никто не усомнился в спектакле, я крепко обнял её. При этом продолжал следить за пятёркой краем глаза.
До сих пор они казались приличными людьми, но мало ли. Увидят Амелию — и вдруг передумают.
Во всяком случае, я был готов именно к этому.
— Вот и отлично. Нашёл товарища — значит, всё хорошо.
Никакого подвоха не последовало.
— В следующий раз от группы не отставай, — добродушно посоветовал один.
— Вам повезло с товарищами. В Лабиринте мало кто станет так искать отставшего человека. Берегите друг друга.
От начала до конца — нормальные, порядочные люди.
Что ж. Незваному гостю пора было убираться и перестать морочить им голову.
Амелия, играя свою роль, неуверенно сказала:
— Пойдём. Остальные... тоже тебя ждут. Они... волновались.
Она сказала, что нашей группе назначено место встречи, и увела меня. Пятеро проводили нас совершенно искренними улыбками.
Некоторое время спустя я всё ещё не мог прийти в себя.
«И это всё?.. Я правда ушёл оттуда целым?»
Вместе с растерянностью меня вдруг до глубины души тронуло то, что люди вообще способны на такую доброту.
Вот оно что. Наверное, это и называется душевным исцелением.
До чего же меня жизнь довела, если обычная порядочность вызывает такой шок?
А ведь хороших людей в мире, оказывается, немало.
— Жаль. Твой способ не сработал, — заметила Амелия, глядя на меня с явным вопросом: «И что теперь?»
Вот умеет человек поставить в неловкое положение.
Я-то откуда знал, что всё выйдет именно так?
— Будем продолжать?
Я действительно задумался.
И как раз тогда из темноты донёсся голос:
— Эй, вы двое! С группой разминулись, что ли? Чего тут одни торчите?
Из мрака вышли ещё пятеро исследователей.
— Если правда потерялись, подходите. Поможем.
Улыбались они все как один — словно только что нашли на дороге мешок золота.
На этом моя внезапная вера в человечество благополучно закончилась.
Я тоже расплылся в улыбке и пошёл им навстречу.
— Вот удача! Как раз помощь нужна!
Таких ублюдков обычно и искать не приходится. Сами приходят.
Вторая группа оказалась ещё наглее, чем я рассчитывал.
Стоило нам подойти, как пятеро будто невзначай разошлись по сторонам и взяли нас в кольцо. Формально никто не угрожал, но расстановка говорила сама за себя.
Один из них тут же схватил меня за кисть и принялся разглядывать кольцо.
— Ого. Пространственное кольцо? Барахло на тебе дешёвое, а вещица редкая.
Он даже провёл пальцами по металлу, явно проверяя, настоящий ли артефакт.
— Так где твои товарищи?
— Не знаю.
— Хм. Вот как?
Похоже, нескольких ответов хватило, чтобы нас окончательно записали в лёгкую добычу.
Один из мужчин двинулся к Амелии. Рука потянулась к её обнажённому бедру.
Хрясь!
Ладонь не успела коснуться кожи: кинжал пронзил её насквозь.
— А-а-а! Сука ебанутая!
— Валите их!
Не прошло и трёх минут после знакомства, как началась драка.
Свист!
Тот, кому пронзили ладонь, тут же бросился в ответную атаку. Ни растерянности, ни попытки договориться — явно не первый бой против людей.
Но в этом отношении мы ничем им не уступали.
— Бехел-ла-а-а-а-а!
[Гигантизация], [Размашистый Удар] — я перестал изображать новичка и пустил навыки в ход.
Исход определился очень быстро. Нам даже помогло то, что эти идиоты сами окружили нас, боясь дать добыче уйти.
Гоблина зажать и избить толпой — разумная идея.
А вот тролля или огра так не берут.
Хрясть!
Первым делом я снёс заднюю линию — тех, у кого были луки и посохи. После этого долго никто не продержался.
— Нас... наебали... Сука...
Хрясть!
Голова того, кто выглядел главарём, лопнула под ударом. Наступила приятная тишина.
Теперь можно было спокойно собирать имущество, оставшееся без хозяев.
Мы стянули с трупов снаряжение, вытряхнули сумки — и сразу нашли доказательства того, чем эта компания зарабатывала.
Поскольку шёл только третий день экспедиции, чужого снаряжения у них было пока немного. Зато расходников, предназначенных явно не для охоты на монстров, оказалось полно: снотворное, яды, свитки ментального воздействия и ещё всякая дрянь.
Нашлось и несколько чужих удостоверений личности.
Улов с одной группы вышел настолько жирным, что Амелия, перебирая добычу, сухо подвела итог:
— Ещё примерно десять таких.
После этого к моему методу она больше не придиралась.
Да и к чему? Эффективнее ничего не придумать.
Если убить грабителей, которые уже успели кого-то обчистить, получаешь сразу несколько комплектов снаряжения и несколько удостоверений. Затраты времени те же, а результат в разы выше.
— Смоем кровь и пойдём дальше.
Мы продолжили действовать по той же схеме и за следующие дни встретили немало групп.
Реакции были самые разные, но общая картина быстро прояснилась.
Почти девять из десяти вообще не позволяли мне приблизиться.
«Нам это неинтересно. Иди своей дорогой».
Примерно пять процентов сначала выслушивали историю, разрешали передохнуть, а затем просили разумную компенсацию за помощь.
«Положение у тебя тяжёлое. Можешь немного посидеть с нами».
Ещё процента три подозревали уже меня и без долгих разговоров были готовы сами вершить правосудие.
«Что-то здесь нечисто. Покажи удостоверение».
И только примерно в одном случае из ста попадались настоящие ублюдки, которых мы и искали.
Одни отбирали всё снаряжение, нисколько не заботясь, переживу ли я после этого встречу с первым же монстром.
«Вещи вещами, но жизнь дороже. Сам понимаешь».
Другие предпочитали заодно убрать свидетеля.
«Без обид. Я просто не люблю оставлять за собой проблемы».
«Что-то процент попаданий совсем херовый».
Сто групп проверишь — и хорошо, если одна окажется подходящей.
И какого чёрта раньше я натыкался на таких едва ли не через раз? А теперь, когда понадобились, днём с огнём не сыщешь.
Дни шли. На восьмой день нам впервые попалась группа другого рода.
— Ого. Вот уж не думал встретить здесь тех самых знаменитых новичков.
Это были грабители из Ноарка.
До боя не дошло.
Не из миролюбия с нашей стороны. Противники просто с самого начала не оставили ни единой возможности ударить исподтишка.
— Ха-ха. Встрече я рад, но давайте всё-таки держать дистанцию.
Они не подпускали нас близко. Амелия тоже не проявляла враждебности и отдельно предупредила меня:
— Эти люди связаны с правителем. Не делай глупостей.
Можно подумать, я собирался.
Нам вообще-то нужно изображать союзников. Если первыми полезем в драку, а кто-нибудь из них уйдёт живым и донесёт, весь наш план накроется пиздой.
Один из ноаркцев предложил:
— Поговорим?
— Хорошо, — без раздумий согласилась Амелия.
Я быстро понял, зачем.
Наша цель — попасть к людям правителя. Такая встреча не помеха, а удобный случай показать себя перед нужными людьми.
— Я Бек.
— Мы...
— Знаю. Эмили. А ты, значит, Железная Маска?
— Железная Маска?
— Не слышал? Так тебя прозвали.
Вот уж не думал, что успел обзавестись прозвищем. Хотя логика понятна: я почти всегда хожу в тяжёлом шлеме, лица никто не видит.
Бек пригляделся ко мне.
— А лицом-то ты, оказывается, ничего.
Точно. Я же сейчас ловил грабителей и ради образа новичка снял шлем.
Неприятная оплошность. Но надевать его посреди разговора я не стал.
Какая, в сущности, разница, если эти несколько человек увидят моё лицо? Будущее от этого не перепишется.
Бек усмехнулся.
— Кстати, то, что вы делали раньше, — ваша обычная схема? Впечатляет. Хорошо сыграли на том, что люди думают о варварах.
— Что ты имеешь в виду?
— Да ничего плохого. Это похвала, так что не смотри волком. Может, скоро вообще окажемся товарищами.
Амелия сразу зацепилась за слово.
— Товарищами?
— А, я не сказал? Мы решили сперва дать вам время освоиться в городе. Но правитель вами уже заинтересовался.
Перевод с дипломатического на человеческий был прост: сила у нас подходящая, но непонятно, что мы за люди, поэтому до сих пор за нами наблюдали.
— Правитель ценит решительных. А если человек ещё и не скован моральными правилами — тем более.
Похоже, проверка закончилась.
— Вернётесь — вероятно, с вами свяжутся. Подумайте пока. Город для вас чужой, а каждому нужна хоть какая-то крыша над головой.
— Я подумаю, — ответила Амелия.
— Вот и хорошо!
Бек весело рассмеялся, а потом перевёл взгляд на меня.
— А ты, смотрю, совсем недавно к людям вышел, да уже насквозь очеловечился.
— А ты, смотрю, слишком давно вышел к людям — уже облысеть успел.
— ...Что?
Мне показалось, что он меня поддел, и ответ вылетел раньше, чем я успел подумать.
Но, может, он и правда не вкладывал в свои слова ничего дурного.
— Да это же комплимент! Комплимент. Если прозвучало обидно — извини.
Он не разозлился, а спокойно извинился.
Пришлось отвечать тем же.
— А я тоже сделал комплимент. Если неправильно понял — извини.
— А... Понятно.
Бек неловко хохотнул. Я тоже выдавил смешок.
И всё равно продолжал на него смотреть.
Странное чувство.
«Он сказал, что его зовут Бек, да?»
Почему при одном взгляде на него так и чесались руки?
Я попытался отогнать неприятное ощущение и перевёл глаза на остальных.
Один исследователь выделялся сразу: только он прятал лицо под глубоким капюшоном, а ростом был совсем с ребёнка.
Бек заметил мой интерес.
— А, вы про такое ещё можете не знать.
Он одним движением сдёрнул с маленькой фигуры капюшон.
— Приём, кстати, похож на твой. Мы используем её как приманку. Ребёнка почти никто не боится. Если её подпустят к группе, она успеет оценить силы противника. В драке тоже полезна: большинству людей тяжело решиться убить ребёнка.
Бек рассказывал о ней так, словно демонстрировал удачную покупку.
Я почти не слушал. Всё это Амелия уже объясняла.
Меня занимало другое.
«Где я её видел?»
Девочка стояла без малейшего выражения на лице, и чем дольше я смотрел, тем сильнее росло ощущение узнавания.
Бек истолковал мой взгляд по-своему.
— Хм. Так ты, выходит, не из любопытства смотришь? Понравилась?
Обычно после такой фразы я сначала разнёс бы ему голову, а потом уже объяснил, в чём состояло недоразумение.
Сейчас я даже спорить не стал.
— Как её зовут?
— Имя?
Он удивился, словно не понимал, какое это вообще имеет значение. Но всё-таки ответил:
— Зенсия Нейфрин.
Вот оно что.
Так вот почему меня не отпускало это чувство.
«М-мы же настоящие... Настоящие люди! Если вы это сделаете, это будет убийство!»
Эта девочка была тем самым злым духом, которого я впервые убил в Ледниковом Гроте.
Точнее, не совсем тем.
В тело Зенсии, которую знал я, злой дух вселился уже после её совершеннолетия. Насколько было известно, с детьми такого не случалось.
«Стоп. Тогда...»
И тут до меня дошло.
Она родилась в Ноарке.
Значит, велика вероятность, что и став взрослой, Зенсия продолжала жить в этом подземном городе.
А это объясняло слишком многое.
«Я хочу домой. Я не могу умереть здесь. Вы не понимаете, чего мне стоило выжить в этой ёбаной дыре... Пожалуйста... Я вас прошу...»
Теперь я наконец понял, откуда в том крике было столько отчаяния.
Человеческим персонажем обычно начинать легче. Налоги для людей намного ниже, чем для иных рас, поэтому несколько первых лет можно прожить и не лезть в Лабиринт.
Тогда её слова казались мне обычной истерикой грабительницы, которая хотела жить легко и за чужой счёт.
А теперь в памяти всплыло ещё одно.
«М-мама...»
Значит, начинала она здесь. В этом аду.
Я всегда считал варвара худшим стартовым вариантом.
Оказалось, может.
Оказалось, снизу ещё постучали.
Загружаем комментарии…