В Ноарке злых духов не преследуют.
В отличие от поверхности, здесь немало тех, кто живёт, не скрывая своей природы. Судя по нашим прошлым разговорам, Амелия, родившаяся в Ноарке, тоже не испытывала к злым духам той ненависти, к которой я привык наверху.
Но это ничего не меняло.
«Стоит признаться — и эта слабость останется со мной на всю жизнь».
Бьорн Яндель — злой дух.
Назвать такую тайну ахиллесовой пятой было бы слишком мягко. Одной этой фразы хватило бы, чтобы лишить меня репутации, положения и всего, чего я добился, а заодно поставить под угрозу жизнь.
И теперь детонатор от этой бомбы оказался у Амелии.
Да, сейчас мы с ней в хороших отношениях.
«Но кто знает, что будет потом».
А если однажды мы поссоримся?
С этого дня я перестану нормально спать. Да и без всякой ссоры сам факт, что другой человек знает такую вещь, никуда не денется. Захочет Амелия всерьёз мной пользоваться — будет вызывать по первому свистку и гонять как собаку.
Поэтому отступать было нельзя.
— Амелия Рейнвейлс, ты сейчас меня оскорбляешь?
Я понизил голос почти до рыка.
С чего вообще она взяла, что после этой пилюли память сохраняют только злые духи?
Может, просто придумала, чтобы проверить мою реакцию.
А даже если у препарата действительно есть такая особенность, значит, мне достался брак. И точка.
— А если оскорбляю, что ты сделаешь?
— ...Что?
Вот такого ответа я точно не ожидал.
Пока я на секунду растерялся, Амелия спокойно продолжила:
— Нападёшь? Без меня тебе будет куда труднее добраться до вещи, которую хранит лорд.
— ...Не испытывай моё терпение.
Она фыркнула.
— Уже то, что ты произносишь подобные предупреждения, доказывает: по-настоящему ты не разозлился. Иначе давно бросился бы на меня. Как любой другой варвар.
— ...
— Если подумать, ты с самого начала вёл себя странно. В нашу первую встречу я велела тебе поставить на кон честь воина и вымаливать жизнь. Ты даже секунды не колебался.
— ...
— А теперь вдруг заговорил об оскорблении. Самому не смешно?
Вот ведь. Карма, что ли?
После такого мне и возразить оказалось нечего.
Оставался последний вариант.
— Смеяться над варваром... Видимо, с головой у тебя действительно плохо.
Это уже было предупреждение в последний раз.
Если продолжу тянуть, позиция станет только хуже. Я как раз напряг мышцы, готовясь действовать, когда Амелия снова заговорила.
— Что, и правда нападёшь? Как на того охотника на злых духов, который однажды пришёл за тобой?
А?
Она и об этом знает?
— ...Ты ещё и копалась в моём прошлом?
— Слишком уж много вокруг тебя было странностей. Не я одна проверяла. Думаю, почти каждый, у кого были возможности, делал то же самое. Правда, после того как ты получил дворянский титул, большинство, как и я, перестало подозревать тебя.
Не давая вставить ни слова, Амелия продолжила:
— Но чтобы ты действительно оказался злым духом... Ловко. Мне даже интересно, как тебе удалось получить титул. Пусть секретная служба безопасности и признала тебя невиновным, Королевский Дом всё равно должен был провести собственную проверку перед пожалованием.
Не проводил.
Не знаю почему, но это даже к лучшему.
Этим можно воспользоваться.
— А мысль, что никакого злого духа во мне нет, тебе в голову не приходит?
Я расправил плечи и сказал это с полной уверенностью. Амелия пропустила слова мимо ушей.
— Я уже объяснила. Память после этого препарата сохраняют только злые духи.
— Он мог быть бракованным—
— Нет.
Вот же упёртая.
Куда ни ткнись — везде глухая стена. Ни один довод не проходит.
И что мне теперь делать?
Пока я лихорадочно искал выход, Амелия задумчиво пробормотала:
— ...Хотя теперь всё выглядит иначе. Возможно, Королевский Дом знал и сознательно закрыл глаза. В то время ты был для города почти героем.
Так. Это ещё что значит?
Очень хотелось спросить, но тогда я фактически признаю, что разговор касается меня. Пришлось терпеть.
Видимо, любопытство всё-таки отразилось на лице.
— Судя по выражению, ты не понял, о чём я.
— Ничего подобного. С чего мне вообще интересоваться такой чепухой?
Амелия усмехнулась.
— До конца будешь отрицать?
— Разумеется. Я никакой не злой дух.
— В твоём духе. Ладно. Всё равно есть способ проверить.
Она достала из пространственного хранилища круглый диск размером с компас.
Не узнать эту вещь было невозможно.
«Какого хуя она делает здесь?»
№ 7234 «Нарушенное доверие».
Расходуемый нумерованный артефакт: после активации никто в радиусе десяти метров не способен произнести заведомую ложь.
Та самая дрянь, из-за которой в Лесу Двойников когда-то случился весь тот пиздец.
— Когда мы разгружались у торговцев, я его не видел.
— Я купила его отдельно ещё тогда, когда жила в городе. В таком месте, как Ноарк, подобная вещь может пригодиться. Не думала только, что первым придётся проверять тебя.
Вот оно как.
То есть ты ещё заранее перебрала все свои карты, рассчитала варианты и только потом начала меня прижимать.
— По лицу вижу, объяснять назначение не нужно. Впрочем, злой дух и не мог не знать такой предмет.
Щёлк.
Амелия нажала выемку на верхней части «Нарушенного доверия» и положила диск на тумбочку между кроватями.
Тик-так. Тик-так.
Стрелка медленно пошла по кругу.
Амелия посмотрела мне прямо в глаза.
— Бьорн Яндель, ты злой дух?
Шах и мат.
Молчание стало почти физически тяжёлым.
Я молчал и отчаянно перебирал варианты.
«Что делать?..»
Вопрос уже не в том, признаваться или нет.
После появления «Нарушенного доверия» этот выбор у меня отняли.
«Это не подделка».
К сожалению, артефакт был настоящим. Я проверил сразу после активации: попытался сказать что-нибудь заведомо ложное вроде «я женщина» — и не смог выдавить слова наружу.
— Осталось пять минут.
— ...
— Так и будешь молчать?
Артефакт был устроен мерзко: в этой ситуации даже молчание становилось ответом.
То, что я злой дух, уже практически доказано.
Так что размышлял я теперь только об одном.
«Убить её?»
Речь шла о самой опасной моей тайне. Неудивительно, что крайнее решение на секунду показалось заманчивым.
Но...
«Не неси хуйню».
Я заставил себя выбросить эту мысль.
Во-первых, просто взять и убить Амелию я, скорее всего, не смогу. В честном бою один на один шанс у меня, пожалуй, есть, но если она решит отступать, догнать её будет почти невозможно.
Во-вторых, если мы сейчас станем врагами, весь дальнейший план полетит к чертям.
«Да и по ней же видно: такого врага наживёшь — потом годами расхлёбывать».
Значит, остаётся одно.
Решение совсем не варварское, но выбора нет.
Амелия делит людей на своих и чужих слишком чётко. Если я не хочу оказаться среди чужих, надо стать своим.
— Жаль впустую тратить время артефакта, поэтому скажу ещё раз. Я не выдумала правило про память. Это правда: препарат не действует только на злых духов.
Я наконец принял решение.
— ...Да. Я злой дух.
Второе признание в моей жизни. После Ли Бэкхо Амелия стала следующим человеком, которому я сказал это прямо.
Она даже не удивилась.
Похоже, вопрос ей был нужен только для того, чтобы заставить меня произнести признание вслух. Сама она убедилась раньше.
— Странное у тебя лицо.
— ...Ты не поймёшь. Мне сейчас одновременно легче и хуёвей, чем было.
— Почему-то—
Амелия внезапно осеклась.
Сначала я не понял, а потом до меня дошло: «Нарушенное доверие» сочло продолжение ложью и просто не дало ей договорить.
— Ты что, собиралась сказать, что тебе жаль?
— ...
Да ну нахуй.
На секунду меня снова накрыло злостью, но я заставил себя успокоиться.
Нельзя же теперь превращать её во врага.
Раз тайна раскрыта, мне остаётся стать для этой женщины лучшим другом на свете.
Так. Начнём с простого.
— Тебя вообще не напрягает, что я злой дух?
— Если спрашиваешь, питаю ли я к вам такую же ненависть, как люди на поверхности, — нет. Когда-то я больше года состояла в одном отряде со злым духом.
— ...Тогда зачем ты так упорно из меня это вытаскивала?
— Мне было интересно.
Вот второй момент, когда мне очень захотелось её придушить.
Человек всеми силами скрывает что-то настолько опасное, а она раскопала это просто из любопытства?
У меня уже начинало закипать в голове, когда Амелия отвела взгляд.
— ...Мы почему-то слишком часто оказываемся связаны. Поэтому я хотела понять, не скрываешь ли ты чего-нибудь и можно ли тебе доверять.
«Нарушенное доверие» всё ещё работало. Значит, это не пустая вежливость и не отговорка.
Ну вот как после такого нормально злиться...
— А ещё я рассчитывала, что, если найду твою слабость, ты не решишься меня предать.
Эту часть можно было не говорить.
Хотя чего я хотел? Она такая, какая есть.
— У меня вопрос.
— ...Задавай.
— Если ты злой дух, почему тебя так взбесила смерть Янделя Джарку? Из-за чувства вины?
— Это...
Я хотел ответить, что сам не знаю.
Слова не вышли.
Пришлось признать то, что артефакт считал правдой.
— Да.
— Хм. Значит, на самом деле ты гораздо мягче, чем кажешься.
Амелия смотрела на меня с откровенным интересом.
— Ты, как и другие злые духи, хочешь вернуться домой?
— ...Не знаю.
— Из-за товарищей?
— ...
— Похоже, ты всегда был человеком, который слишком легко привязывается к другим.
Да что ей вообще так интересно во мне?
Пора бы уже сменить тему...
Щёлк.
Стрелка «Нарушенного доверия» остановилась.
Время действия закончилось.
«Слава богу».
Я тут же перехватил разговор.
Раз уж тайну всё равно раскрыли, надо воспользоваться случаем и спросить о вещах, которых я раньше избегал, чтобы не выдать себя.
— Амелия, почему ты когда-то искала Аурила Гависа?
— Ах да. Раз ты злой дух, значит, и о нём знаешь.
— Не просто знаю. Совсем недавно виделся с ним лично.
— Ты встретил его?
— Об этом потом. Сначала ответь на мой вопрос.
— ...В день, когда погибла моя старшая сестра, он тоже был там.
— Что?
— Я была уверена, что он каким-то образом к этому причастен. Хотела встретиться и услышать правду. Вот и всё.
Хм. Даже как-то скромно.
Я ожидал тайны посерьёзнее.
«Хотя нет. Уже то, что этот старик находился там в тот день, — хорошая зацепка. Может, за эту поездку я сумею понять, чего он вообще добивается».
— Теперь твоя очередь. Где ты его встретил?
— Знаешь «Охотников за привидениями»?
— Если речь о собрании злых духов, то кое-что слышала.
Отлично. Меньше объяснять.
— Я думал, что двадцать лет назад меня, конечно, никто туда не позовёт. Но стоило уснуть — меня призвали. Там я встретил человека, который назвался Аурилом Гависом.
Я коротко рассказал, как во время разговора он понял, что я пришёл из будущего, а потом перешёл к главному.
— Теперь слушай внимательно. Старик сказал: что бы мы ни делали здесь, изменить прошлое невозможно.
— ...Он сам так сказал?
— Да. Я тоже не поверил, поэтому проверил. Результат ты уже слышала.
Двалки и Рейвен.
Я пытался изменить их будущее, но каждый мой шаг словно изначально был частью той самой цепи причин, которую я хотел разорвать.
— Поэтому спрашиваю ещё раз, Амелия.
— ...
— Ты всё равно собираешься продолжать?
Она долго молчала.
Когда раньше о том же говорил я, Амелия даже не дрогнула. Но стоило добавить, что это слова Аурила Гависа, — и смысл вдруг обрёл совсем другой вес.
Наконец она справилась с эмоциями.
— Попробую.
— ...
— Слишком поздно отступать.
Поздно, значит...
Прямо как у человека, который закупился акциями на самом пике и теперь уже не хочет фиксировать убыток.
— Понятно. Тогда я помогу.
Вместо того чтобы убеждать её остановиться, я заявил, что останусь рядом.
При всей своей манере Амелия всё-таки не чужда человеческих привязанностей.
Если понемногу повышать доверие и делать так, чтобы она чувствовала себя мне обязанной, может, ей и в голову не придёт пользоваться моей слабостью...
— ...Я устала. Лягу первой.
Амелия просто оборвала разговор и легла.
Я даже растерялся.
«В смысле — спать? Тут вроде полагается сказать спасибо».
Можно было хотя бы признать, что моя помощь пригодится. Или что хорошо, что рядом есть хоть кто-то.
Я, конечно, не ждал душевных речей, но чтобы вообще ничего не ответить и отвернуться к стене...
Чёрт. Так мой план не работает.
И как теперь набивать очки расположения?
— Амелия, ты уже спишь?
— ...?
— Я... ну, если ты устала, могу плечи размять.
— ...
— А. Ладно... Понял. Извини, что мешаю.
Под её взглядом я лёг на кровать напротив.
Глаза закрыл, но какой там сон.
Тишина тянулась бесконечно, пока Амелия вдруг не задала вопрос без всякого предупреждения:
— Как тебя звали раньше?
Я решил ответить честно.
Понятия не имею, зачем ей вдруг понадобилось моё настоящее имя, но после признания в том, что я злой дух, скрывать его уже особого смысла не было. А отказ ещё и мог ухудшить отношения.
— Ли Хансу. И на всякий случай: Ли — фамилия.
Да.
Логика казалась безупречной.
А потом Амелия переспросила:
— Ханс? Значит, тебя зовут Ханс? Неожиданно обычное имя—
Ругательство вылетело само.
— Чего, блядь?!
Нет, это уже перебор.
Загружаем комментарии…