Два часа спустя Ферда принимал обещанного гостя.
– Для меня большая честь предстать перед будущим супругом Воплощения силы. Бернард Уэйн, великий канцлер Эсколеи.
– Рад приветствовать хранителя сокровищницы человеческого знания.
– Благодарю за честь войти в замок Вальдровы.
Бернард снял шляпу и почтительно склонил голову. Лысина между двумя порослями волос всё так же сияла безупречной гладью.
– Дорога была неблизкой, великий канцлер. Я видел из окна, что теперь вас сопровождает едва ли не целый отряд.
– Два мага, два рыцаря и двадцать солдат. Ха-ха! Только теперь начинаю чувствовать себя человеком, занимающим действительно важный пост.
После провалившейся попытки подменить великого канцлера Эсколею основательно встряхнуло. Должность Бернарда сколько угодно могли высмеивать, называя её удобным местом для человека, на которого в случае беды свалят всю ответственность, но именно он оставался лицом города учёных.
Покушение на него могло поколебать саму систему управления Эсколеи, и случившееся неожиданно сыграло Бернарду на руку: совет больше не мог относиться к его безопасности и полномочиям столь же пренебрежительно, как прежде. В результате влияние великого канцлера заметно выросло.
Бернард оглядел роскошный кабинет и добродушно усмехнулся.
– Живя в таком замке, вы наверняка постоянно принимаете именитых гостей.
– Именитых – реже, чем людей, приходящих мне угрожать.
– Простите?
– На прошлой неделе, например, снова явились с угрозами.
Бернард замер.
– Но... всё-таки Вальдрова – Воплощение силы. Кто решится...
Ферда просто посмотрел на него.
– Понятно, – кашлянул Бернард. – Тогда, пожалуй, перейдём к делу.
Он достал свёрнутый лист.
– Это чертежи устройства предсказания появления чудовищ, которые я обещал вам передать.
Ферда принял документ. Схема была нанесена не на обычную бумагу, а на дорогой магически укреплённый пергамент, способный сохранять форму и не боящийся ни воды, ни огня, ни времени. Причём Бернард использовал такой материал даже для копии.
Одного этого хватало, чтобы понять: юлить или пытаться подсунуть Ферде неполную версию он не собирался.
– Благодарю.
– Не за что. Однако позвольте спросить... вы вообще сможете это прочитать?
Разумеется, нет.
Ферда всю жизнь имел дело с магией совсем иного рода и в подобных инженерных схемах разбирался немногим лучше обычного рыцаря.
– Этим займётся главный исследователь замка.
– Кто именно?
– Вернелл Маркис.
Бернард застыл.
– Вернелл Маркис?.. Тот самый Сумасброд? Он здесь?!
Имя Вернелла он повторил несколько раз, словно не вполне верил услышанному.
– Я знал, что он известен, но, судя по вашей реакции, недооценивал масштаб.
– Известен? В Эсколее нет учёного, который бы его не знал. Когда-то от него ждали очень многого. А потом он столь же сильно всех разочаровал.
По тяжёлому вздоху Бернарда было нетрудно понять, что к числу разочаровавшихся относился и он сам.
– И чем он сейчас занимается? Всё-таки отказался от своей нелепой затеи и приехал сюда работать над чем-нибудь разумным?
– Его «нелепая затея» увенчалась успехом.
Бернард машинально кивнул.
– Ну да, разумеется... Что?
Он вскинул голову.
– Вы сказали, ему удалось?!
Ферда ожидал именно такой реакции и заранее попросил принести один из последних образцов Вернелла. Теперь небольшой кристалл лёг перед великим канцлером.
– Камень маны. Получен из тела чудовища.
Бернард осторожно взял его в руки.
– Невероятно... Значит, этот парень всё-таки совершил переворот в науке...
В глазах великого канцлера за несколько мгновений сменилось столько чувств, что Ферда не сразу сумел их разобрать. Восторг соседствовал с восхищением, зависть – с сожалением.
Бернард когда-то отвернулся от Вернелла, а теперь собственными глазами видел доказательство того, что отвергнутый им исследователь оказался прав.
Для учёного это, вероятно, было особенно тяжело принять.
– Какова эффективность?
Бернард даже не спросил, проводились ли расчёты. Видимо, слишком хорошо знал Вернелла и не сомневался, что тот обсчитал всё до последнего знака.
– Сейчас дошли до десяти процентов.
– А первый образец?
– Семь целых одна десятая.
– Вот как...
Бернард продолжал рассматривать камень маны. Восхищение никуда не исчезло, однако к нему примешивалось неприятное чувство, природу которого Ферда, далёкий от академического мира, понять не мог.
Поэтому он предложил самое очевидное:
– Хотите встретиться с Вернеллом?
Бернард будто очнулся и сразу покачал головой.
– Нет. Не думаю, что нам сейчас есть о чём говорить... Хотя постойте.
Он неожиданно хлопнул в ладони.
– Помните наш разговор на Великом совете? Я приглашал вас на выставку.
– Помню. Вы собирались проводить её в Халиме.
– Через пятнадцать дней там соберутся учёные и аристократы со всего континента. Выставка продлится три дня, и в её программу входят три главных выступления – на открытии, в основной части и перед закрытием.
Бернард немного помолчал, после чего сделал предложение:
– Я могу устроить так, чтобы главное выступление отдали Вернеллу. Вы позволите ему принять участие?
***
– Великий канцлер Бернард... сам предложил мне главное выступление?
Вернелл смотрел на Ферду широко раскрытыми глазами.
Ферда уже не раз видел, как тот впадает в возбуждение из-за очередного эксперимента, но настолько ошеломлённым исследователь выглядел впервые. Даже рука с пером замерла над бумагой.
– Судя по реакции, предложение действительно серьёзное.
– Главное выступление – самая престижная часть всей трёхдневной выставки Эсколеи. Даже известнейшие учёные годами не могут получить такое место.
– Значит, для тебя это прекрасная возможность.
– Прекрасная... конечно.
Слова не совпадали с выражением его лица.
Вернелл долго смотрел на лежащие перед собой записи, а затем всё-таки положил перо и откинулся на край стола.
– Не знаю. Я не хочу туда ехать.
Ферда сразу понял: дело не в робости перед публикой. Вернелла захлестнули совсем другие чувства.
– Ты собираешься отказаться от места, о котором мечтает почти каждый учёный?
– Какая разница, насколько оно почётное, если великий канцлер наверняка приготовил мне ловушку? Зачем мне добровольно в неё лезть?
– Ловушку?
– Он меня терпеть не мог. После всего, что Бернард когда-то мне сказал, я не могу поверить в подобную доброжелательность.
– Что именно произошло?
Вернелл сжал кулак.
– На втором году обучения студенты Академии Веритас участвуют в Академической конференции. Там обсуждают будущее науки. Никого не высмеивают даже за самые безумные идеи, потому что смысл конференции как раз в том, чтобы услышать то, до чего другие ещё не додумались. И вот именно там великий канцлер публично разнёс мой исследовательский проект.
Голос Вернелла постепенно становился тяжелее.
– Вы понимаете, что это значит? Это всё равно что стащить с меня штаны посреди зала и выставить на обозрение перед всей Академией.
Кто-нибудь другой, возможно, счёл бы подобную обиду чрезмерной, но Ферда – точно нет.
Если Вернелл спустя столько лет всё ещё воспринимал тот случай настолько болезненно, значит, представленный им проект не был мимолётной фантазией. Он действительно верил в будущее, которое тогда описывал.
И именно эту веру публично растоптали.
Ферда знал лишь общие обстоятельства: когда-то Вернелл был лучшим учеником Академии, затем скатился на самое дно, с трудом окончил обучение и посвятил себя магической инженерии, которую окружающие считали бессмыслицей. Но о настолько глубоком конфликте с Бернардом он прежде не слышал.
– Если он когда-то тебя унизил, разве это не ещё одна причина поехать?
Вернелл недоумённо посмотрел на него.
– Каким образом?
– Ты оказался прав. Значит, тебе больше нечего стыдиться.
Вернелл криво усмехнулся.
– Утереть ему нос, конечно, приятно. Но что, если именно этого он и ждёт? Вдруг всё приглашение – способ заманить меня туда и снова выставить посмешищем?
– И поэтому ты собираешься всю жизнь от него бегать?
Вернелл не ответил.
По его лицу было видно: сам он прекрасно понимал, что постоянно избегать этой встречи нельзя. Просто одно понимание ничуть не облегчало страх.
Ферда немного смягчил голос.
– Я не знаю, что произошло между вами тогда. Но сейчас ты уже не студент Академии. Ты главный исследователь замка Вальдровы. Если Бернард действительно решит устроить тебе бессмысленную травлю, разбираться ему придётся не с тобой.
Вернелл поднял глаза.
– А со мной.
Несколько мгновений исследователь молчал.
До сих пор он, похоже, просто не думал об этом с такой стороны.
Он больше не был одиноким студентом, над чьими идеями мог смеяться весь академический зал. За его спиной стояли замок Вальдровы и сам регент.
Вернелл медленно выдохнул.
– Хорошо. Тогда я поеду. Думаю, пора хотя бы один раз встретиться с ним лицом к лицу.
Только теперь он заметил свёрнутый лист в руке Ферды.
– А это что? Похоже на чертежи.
– Детище великого канцлера Бернарда.
– Детище?
– Чертежи устройства предсказания появления чудовищ. Посмотришь?
– А, вот оно что. Конечно. Давайте сюда.
Вернелл уже развернул пергамент и углубился в схему, когда дверь лаборатории открылась.
В комнату вошёл Стефан.
Ферда как раз собирался поговорить с ним ещё об одном деле, поэтому появление торговца оказалось весьма кстати. Однако стоило взглянуть на его лицо, как Ферда понял: начинать разговор, похоже, придётся совсем с другого.
Стефан выглядел так, словно принёс дурные новости.
– Я... тут такое дело...
***
Несколькими днями ранее Стефан ехал в карете, облачённый в лучшую одежду, которую только можно было найти за деньги.
Обычно он таких вещей избегал. Туника была настолько дорогой, что её едва ли не страшно было надевать: случайное пятно обошлось бы в небольшое состояние. Однако сегодня Стефан не мог позволить себе выглядеть хоть сколько-нибудь небрежно.
Несмотря на роскошный наряд, лицо у него было мрачнее тучи.
– Уф...
– Господин, вы точно хорошо себя чувствуете? Вид у вас такой, будто сейчас в обморок упадёте. Может, немного ослабить ворот?
Сидевший напротив слуга потянулся к шнуровке.
Стефан тут же остановил его.
– Наоборот. Затяни крепче. Чтобы ничего не развязалось.
Сегодня нельзя было позволить себе даже малейшую небрежность. Лучше уж задохнуться от собственного воротника.
Причина нервозности возвышалась прямо впереди – огромное поместье Германа Паскаля, основателя торгового дома Паскаль, великого купца и, к несчастью для Стефана, его родного отца.
Дом, где он вырос, и одновременно поле боя.
Карета остановилась перед главным входом. Стефан спустился и вошёл внутрь.
– С возвращением, молодой господин Стефан.
Увидев знакомое лицо, он впервые за всю дорогу искренне улыбнулся и крепко обнял старого дворецкого.
– Себастьян! Сколько лет. Как ты?
– Годы уже не те, молодой господин. Думаю, скоро придётся уходить на покой.
– Это ещё что за разговоры? Сам говорил, что намерен оставить здесь кости. Вот и работай, пока они действительно не рассыплются.
Стефан шутил нарочито бодро, пытаясь скрыть дрожь.
Себастьян, конечно же, всё понял и охотно поддержал разговор, позволяя ему хоть немного успокоиться.
Они прошли длинным коридором мимо слуг и работников дома, пока не остановились перед богато украшенными дверями.
– Прибыл второй сын, молодой господин Стефан.
Двери распахнулись.
За ними находился просторный обеденный зал. Длинный стол тянулся почти через всё помещение, словно красная дорожка, а во главе, на месте, напоминавшем трон, сидел худой старик.
Герман Паскаль. Человек, с которого началась история торгового дома Паскаль.
Когда-то он торговал фруктами, затем шаг за шагом протянул руки почти ко всем товарам, которыми только можно было торговать. В лучшие годы Герман был настолько влиятелен, что едва не сосредоточил в своих руках всю торговлю Империи.
Теперь от прежнего властного купца внешне остался лишь иссохший старик.
Но стоило встретиться с ним взглядом, и становилось ясно: возраст ничего не поменял.
– Опоздал, младший брат.
Голос прозвучал справа. Там сидел крепко сложенный мужчина, больше похожий на закалённого наёмника, чем на наследника купеческого дома.
Мерчит Паскаль, старший сын Германа.
– Простите. Сейчас слишком много дел, пришлось хотя бы самое срочное закончить перед поездкой...
– Ну что вы, – с улыбкой вмешалась женщина по другую сторону стола. – Разве семья может быть важнее торгового дома? Мне даже нравится смотреть, как преданно старший брат трудится простым служащим.
Тильда Паскаль улыбалась безупречно вежливо. Слишком безупречно.
Если не слушать сами слова, можно было решить, что она заступается за Стефана. Но её взгляд говорил совсем другое: «Большего ты всё равно не добился».
Именно поэтому Стефан ненавидел возвращаться сюда.
Несмотря на то, что это был его родной дом, чувствовал он себя в нём чужаком.
– Садись, – коротко приказал Герман.
Ближайшие места уже заняли племянники, поэтому Стефану пришлось устроиться заметно дальше от отца.
Когда собралась вся семья, Герман слегка поднял руку.
– Начнём.
Дворецкий позвонил в колокольчик, и в зал потянулись служанки с блюдами. На столе одно за другим появлялись кушанья, щедро приправленные редчайшими специями. Подобное можно было попробовать лишь в доме одного из богатейших людей континента.
Однако Стефан совершенно не чувствовал вкуса еды.
Через некоторое время Герман заговорил:
– Ну... как идут дела?
В тот же миг ножи и вилки замерли.
Мерчит и Тильда словно только этого и ждали. Оба аккуратно промокнули губы салфетками, после чего первым ответил старший сын.
– Сейчас развиваю южное направление. Вы ведь знаете Колосению? Один из крупнейших городов развлечений, знаменитый гладиаторскими боями. Я договорился с местной школой гладиаторов о поставках наёмников.
Герман поднял глаза.
– Только живым товаром и собираешься заниматься?
– Разумеется, нет. Там такая жара, что, говорят, даже луна светит словно второе солнце. Местные пряности получаются особенно насыщенными и по качеству почти не уступают лучшим имперским сортам.
– Правильно. Настоящая роскошь порой дороже золота.
Герман едва заметно кивнул.
Мерчит, словно только теперь получил право расслабиться, тихо выдохнул.
Следующей заговорила Тильда.
– А я вместе с мужем присматриваюсь к Западу. Все называют его таинственной землёй магии, но даже магам нужны товары. Стоит нам открыть постоянный торговый путь – и дом Паскаль ворвётся туда настоящей бурей.
Герман посмотрел на неё без особого впечатления.
– Слишком много красивых слов.
Тильда явно ожидала подобной реакции.
– Я тоже поначалу сомневалась. Но разве контракт на разработку рудника кристаллов ничего не меняет? Маги за такой товар готовы друг другу горло перегрызть.
– Хм...
На этот раз Герман отвёл взгляд.
Тильда, как и её старший брат, умела добывать выгодные контракты. Поводов придираться к её работе у него не было.
Теперь очередь оставалась только за одним человеком.
– Стефан.
– Да, отец?
– Почему молчишь?
– Я подумал, что мои дела вам вряд ли особенно интересны...
– Не заставляй меня повторять дважды.
Избежать разговора не получилось.
Стефан положил приборы.
– Сейчас я пытаюсь закрепиться на Востоке.
– На Востоке?
Тильда изобразила искреннее удивление.
– Вы решили развивать восточное направление? А я-то слышала, что вы собирались расширяться на Севере.
Конечно, она всё знала. И просто подбрасывала хворост в огонь.
– Северное направление уже приносит стабильную прибыль. Если просто поддерживать нынешний объём, серьёзных проблем там не возникнет. Поэтому я решил рискнуть и вложиться в Восток.
Тильда сочувственно улыбнулась.
– Брат, насколько я помню уроки отца, смелое вложение и выбрасывание денег в землю – всё-таки немного разные вещи.
Смысл был очевиден: «Зачем ты занимаешься такой глупостью?»
Мерчит согласно кивнул.
– Я тоже не понимаю. Северяне покупают алкоголь, копчёное мясо и кожу практически без уговоров. Работай по отцовской схеме – и хотя бы убытков не будет. Зачем добровольно лезть в место, где ничего нет?
Ответ был прост. Потому что, если Стефан продолжит делать лишь то же самое, что его брат и сестра, в этой семье ему никогда не выжить.
Но вслух он сказал другое:
– Я хочу вкладываться туда, где вижу будущее.
– Будущее? – Мерчит усмехнулся. – Ты хоть посмотри, что происходит на Востоке. Проклятая земля год за годом пожирает территорию. Ты там что продавать собираешься – заражённую почву? Может, новое оружие из неё сделаешь?
– Между прочим, неплохая идея, – тут же подхватила Тильда. – Пахнет наверняка лучше, чем навоз, а действует, должно быть, сильнее. Если захотите заняться, я даже готова вложиться.
Чужая насмешливая поддержка раздражала Стефана даже сильнее прямых нападок Мерчита.
– Довольно.
Негромкого голоса Германа хватило, чтобы за столом моментально стало тихо.
Старик несколько раз провёл сухими пальцами по голове и посмотрел на второго сына.
– Стефан.
– Да, отец.
– Я знаю, что ты не дурак. Из всех троих именно ты, пожалуй, лучше остальных понимаешь, как думаю я.
Стефан внутренне напрягся. Когда отец начинал с похвалы, хорошим это обычно не заканчивалось.
– Но что я всегда говорил о том, как убеждать людей?
– Нужно показывать доказательства.
– И они у тебя есть?
– Я не использую деньги торгового дома. Сначала вложил только собственные средства...
– Значит, доказательств нет.
– Не то чтобы их совсем нет. Я просто пока не хотел раскрывать...
– Речь о камне маны, верно?
Стефан резко поднял голову.
Герман недовольно прищурился.
– Чего глаза выпучил? Торговый дом всё ещё принадлежит мне, дурень. Или решил, что можешь вести такие дела у меня под носом и я ничего не замечу? Более того, твои брат и сестра тоже давно обо всём знают.
Стефан медленно перевёл взгляд сначала на Мерчита, затем на Тильду.
Он понимал, что вечно скрывать подобное не получится. Герман – отдельный разговор. От отца вообще было почти невозможно сохранить коммерческую тайну внутри собственного торгового дома.
Но то, что и остальные двое уже всё знали, оказалось куда неприятнее. Значит, среди людей Стефана находился кто-то, кто передавал сведения его соперникам.
И всё же ещё сильнее тревожило другое: они ничего не предпринимали. Словно просто наблюдали, как Стефан собственными руками роет себе могилу.
Герман не дал ему долго переваривать эту мысль.
– Так объясни. Почему ты решил поставить на Восток?
Стефан помолчал.
– Потому что вижу там будущее.
– Иными словами, доверился чутью. А значит, по-настоящему ты ставишь не на Восток, а на регента Ферду?
– Да.
Ответ прозвучал без малейшей задержки.
Герман внимательно посмотрел на сына.
– Насколько сильно ты в него веришь?
– Если он пожелает...
Слова вырвались раньше, чем Стефан успел подумать.
– ...я готов отдать ему весь торговый дом.
За столом воцарилась тишина. Осознание сказанного пришло лишь мгновением позже, и Стефан резко сомкнул губы.
«Вот и проговорился».
Назад слов уже не вернуть, но странным образом он об этом и не жалел. Видимо, потому что именно так и думал.
Герман тяжело вздохнул.
– Значит, умудрился потерять голову не из-за женщины, а из-за мужчины настолько, что готов поставить на него всё состояние.
Слова отца неприятно кольнули, но Стефан промолчал.
– Одной рукой двух вещей не удержишь, – продолжил Герман. – А ты пытаешься ухватиться сразу за две. Жадность до добра не доводит. Рано или поздно придёт день, когда придётся выбирать.
Стефан слишком хорошо знал отца, чтобы не понять скрытого смысла.
Дальний Восток или торговый дом Паскаль. Если однажды эти две дороги разойдутся, ему придётся отказаться от одной.
– Хорошенько подумай.
Таков был ультиматум Германа Паскаля – человека, который когда-то начал с пустыми руками и собственными силами создал всё, чем теперь владела их семья.
Загружаем комментарии…