Глава 21.2. Новая глава – откровение

— Ты ужасно рисуешь.

— Я знаю! Не стоит мне об этом напоминать.

— Тебе стоит бросить.

— Что? Почему?

— Ведь если это увидят люди, то им станет плохо. Сейчас влага уничтожила примерно треть твоих работ, так что уже проще. Избавься от этого.

— Наверное, ты прав.

Голова снова поникла. Как же раздражает быть слюнявой жилеткой для плача. Эй, это ты вообще-то извиняться пришла. Конечно же, я думал про её слова. Я действительно поступил немного не так, как было нужно. Просто, я ничего не чувствую к этой девушке. Мне она была безразлична в тот момент. Да и сейчас тоже.

— Знаешь, я часто оказываюсь прав, но не всегда.

На меня уставился вопросительно-непонимающий взгляд. Это заплаканное лицо выглядит ещё хуже, чем раньше. Хорошо, что ты не красишься. Тебе действительно не идёт. Чёрт, ненавижу такие вот разговоры. Эх, как всё обернулось так?

— Тебе стоит бросить, только если ты хочешь. Иначе, даже если у тебя не получается, даже если сама суть рисования против тебя, разве тебя это удовлетворит? Я хочу сказать, что пока тебе это нравится, то ты можешь пытаться вновь и вновь. Ведь, в конце концов, важны только твои чувства.

Что я такое несу?! Кто в меня запихал эту чушь?!

— Ты так думаешь?

*ХЛЮРП*

Нет, но если я скажу так сейчас, то меня снова побьют или, что ещё хуже, устроят потоп. Мало мне с исключением неприятностей так ещё и за ремонт школы платить придётся.

— Главное, как думаешь ты.

Наконец-то успокоилась. Лесли молча села рядом и протянула мне свой альбом. И на кой он мне, дура? Блин, пришлось взять. Я не смог устоять перед этим слезливым взглядом. Полистаю немного. Кхм. Тут есть и годные на кое-что рисунки. Вот эта гортензия вроде бы ничего. А, птица тоже сойдёт. Хороши лишь последние три рисунка. Третий… Ком к горлу подступил. Это же наша группа возле школы. Мы разве выглядели так? Такое ощущение, что каждый летает. Кажется, я вижу сам звук.

— Это точно ты нарисовала?

— Да. Моя худшая работа.

— Э? Обидно.

Вот же шь… Видимо, у меня совсем нет способностей к оценке изобразительного искусства.

8:46 вечера, дом семьи Адамс.

*ЗВУК: ХЛОПОК ДВЕРИ*

— Папа, я дома.

— О, как раз к ужину. Чем порадуешь отца?

— Восемьдесят два процента по диктанту.

— Здорово.

Я швырнула обувь в сторону и мигом проскользнула в свою комнату. Первым делом переоделась, затем перекинула пару учебников в сумку на завтра. К чёрту домашнюю работу. Так же тихо я разобралась с этим гадким купальником. За четыре часа он всё ещё не высох, однако уже успел натворить столько дел. Треть моих рисунков, причём самых старых.

Пара первых была особенно дорога для меня. Их я ещё показывала маме, когда та лежала в больнице. Она умерла три года назад от рака кишечника. С тех пор дома мне немного грустно, но это прошло. Сейчас тяжёлые чувства наведываются не так часто, как раньше.

Нужно высушить альбом и постараться немного отдохнуть. Боже, как я устала. Этот человек действительно груб и бестактен, но иногда он говорит и делает такое, что не под силу никому другому. Мне всегда говорили, что рисовать – это здорово, что я не должна бросать, но именно сейчас, именно Айк назвал мои рисунки плохими. Я согласна. Впервые кто-то не врёт мне, глядя прямо в глаза. Даже Шона не осмеливались оскорблять моё хобби.

*БЗЗЗЗЗЗ*

О, легка на помине. Вспоминая один случай, я всё-таки решила встать с кровати и лично взять телефон. Ну, мало ли, бывает всякое… Я подняла трубку:

— Чего делаешь?

— Только домой пришла.

— О, как свидание?

— Это было не свидание! Мы просто вместе ходили по магазинам.

— Ходить куда-то вместе и есть определение свидания.

Блин, и ведь не поспоришь. Рей даже купил мне милого плюшевого снеговичка, но так как тот не влезал в сумку, набитую мусором, то мне пришлось попросить его временно придержать подарок у себя. Чёрт, этот парень даже увидел беспорядок в моей сумке. Тебе не жить, Айк Митчелл!

— Ладно, может ты и права.

— Ты признаёшь? УРА! Эй, все слышали? У Лесли было свидание!

— Да ты гонишь?!

— Скорее у Бетховена, чем у неё.

Эм, эти голоса с того конца провода… Как бы я всё слышу. Эй, прекратите так говорить!

— Ладно, извини их. Подробности не хочешь рассказать?

— Не особо. Я опоздала на полчаса. Поэтому мы пропустили автобус и пошли пешком. Иначе я бы вернулась домой к семи.

— Отличный ход, так держать.

— Я ЭТО НЕ СПЕЦИАЛЬНО!

— Что же ты делала? В секции задержали?

— Не совсем.

Я рассказала Шоне всё, как было, не скрывая и грамма информации, а сама ударилась в воспоминания.

Три часа назад.

После того, как Айк увидел изображение своей группы, он ни слова не сказал. Я сама не знаю, зачем рисовала это. Мне просто захотелось. Это случилось на следующий день. Образ настолько сильно въелся в мысли, что избегать его стало невозможным. И вот результат.

Мне неловко спрашивать его о таком, но Барроумен жутко ненавидит Айка. Как же так вышло? Нет, ну у меня есть пара догадок. И во всех вариантах характер Айка сыграл не последнюю роль. Однако сейчас он сидит здесь, рядом. Мы разговариваем, как обычные люди. Мне так нравится эта его часть. Конечно же, он всё ещё груб, но никто и никогда не говорил мне всё то, о чём думает, а думает он интересно.

— Айк, а покажи тот фокус с четвертаком.

— Какой ещё фокус?

Читайте ранобэ Во имя завтрашнего дня на Ranobelib.ru

— Ну как ты достал немагнитящуюся монетку.

— А, этот. Я забыл, как это делать. Прости.

— Да ничего.

Вот же дура. И чего мне просто молча не сидится? «…даже если у тебя не получается… …разве тебя это удовлетворит?». Блин, в голову лезут эти его странные слова. Ты просто мастер двусмысленностей! И о чём же ты говорил? У меня много чего не получается. Если этот совет относился только к рисованию, то тебе стоило бы просто промолчать. Я сама решу судьбу своего хобби. Но, быть может, ты говорил о том разе? «Мне нечего тебе сказать». Это же ещё не значит отказ? Нет, о чём это я думаю! У меня же есть парень! Плохой, плохой Митчелл.

— Ты подумала о чём-то нехорошем?

ЭКСТРАСЕНС?! Неважно, в любом случае он прав. Мне стоит… ПАРЕНЬ! Я совсем забыла. Резко вскочив, я принялась собирать вещи и поспешила к Рею, но напоследок меня остановил голос:

— Ты его носишь?

— Что ношу?

— Четырёхлистный клевер.

— Н-нет, но он всё равно…

— Понятно. Пока.

Айк угрюмо поднялся и тоже пошёл домой, опережая меня. Мои же руки потянулись к шее и нащупали под одеждой четыре маленьких листочка. Почему я всё ещё ношу его?

Сейчас.

— Дело непростое. Любовный треугольник, нет квадрат. Хах, это интересненько.

— Эй, я тут, вообще-то, о серьёзных вещах говорю!

— Прости, не удержалась. Думаю, это безнадёжно. Вся сеть уже взорвалась. Басист «Явления шторма» живёт вместе с вокалисткой. И они оба несовершеннолетние… Смекаешь?

— Шона, чтоб тебя, не говори таких гадостей.

— Ладно-ладно. Мне нужно домашку делать. Напишу, как всё обдумаю. Не скучай, Лесли.

*ПИК*

«Не скучай». Что бы это ещё значило? С такими мыслями в голове скучать мне не придётся. Я нервно заворочалась на кровати. Спустя пару минут мне захотелось увидеть этот подарок. Серебряный кулон в виде четырёхлистного клевера оказался в моей руке. На удачу. Что ж ты не помог мне той ночью? Бесполезная безделушка! От злобы я метнула украшение в дверь.

— ЛЕСЛИ, УЖИНАТЬ БУДЕШЬ? Пицца с анчоусами.

— Да, папа, уже иду.

В темноте совсем не видно кулона. Я включила свет и принялась искать, но нигде не смогла найти эту штуковину. Последняя крупица удачи сбежала от меня. Бросив тщетные попытки найти подарок, я вышла из комнаты и села за стол, натянув довольную мину.

— Что нового в школе? – поинтересовался папа.

— Да так, одного ученика исключили.

— О, дай-ка угадаю. Его зовут… Айк Митчелл. Я прав?

— Э? Откуда?!

— Хе-хе. Да ты каждый вечер мне говоришь: «Айк то…», «Айк сё…». Вот я и подумал, что ты из-за этого расстроена.

Чего и следовало ожидать от отца. Как бы здорово я не скрывала свои эмоции, папа всегда знал ко мне подход. Вот только разбаловал до жути, но не суть. Мне стало немного грустно от того, что даже отец признал мою глупость. Нет никаких причин для такого настроения, так почему мне сейчас плохо?

— Ты прав, но этого стоило ожидать. Он всегда такой. Даже странно, что я его не знала в Литл-Скридж. Там же население меньше пяти сотен, ведь так? Как такая вульгарная личность могла затеряться в месте, где в школе всего два класса?

— Не шути так.

— Я серьёзно. Он из Литл-Скриджа, как и мы.

Отчего-то папу бросило в холодный пот. Он будто призрака увидел. Не слушая мои слова, отец встал, подошёл к шкафу, стянул фотоальбом и вернулся за стол. Его толстые пальцы небрежно начали перебирать страницы, слегка дрожа и подёргиваясь. Да в чём дело? В конце концов, папа раскрыл передо мной фото. Это наш дом и маленькая ферма по соседству. Вот мама, отец и я. Рядом с нами ещё двое взрослых и один ребёнок. Маленький мальчик лет пяти, такой же, как и я в то время, играл с собакой. У него были короткие угольно-чёрные волосы и неимоверно широкая улыбка, как у известных комиков.

— Эти люди жили с нами по соседству в Литл-Скридж. Джеймс и Шелли Митчеллы, а это их сын – Айк.

Мои глаза полезли на лоб. Он совсем на себя не похож. Да быть не может! Этот мальчик совсем другой. Он играет и смеётся. А что делаю я? Я собираю цветы… для него?!

— Лесли, мы должны сообщить в полицию, если срок давности ещё не истёк.

Я ужасающе вопросительно посмотрела на своего отца.

— Ты не помнишь, но девять лет назад ферма по соседству сгорела. Вся семья погибла. Это был поджёг. Мы переехали через два месяца, так как ты всё время грустила.

Я совсем этого не помню, но… В полицию? Нет же, это не тот человек! Разные они, разные.

— Пап, не думаю, что это один и тот же человек. Они абсолютно разные. И вообще, почему ты решил показать это мне? Ты же всегда ограждал меня от таких вещей.

Папа ничего не ответил. Он лишь глупо пожал плечами и усмехнулся. Альбом вернулся на место, а я ударилась в воспоминания. Мне всегда казалось, что мы переехали из-за работы отца, но, если это не так… Митчелл – довольно распространённая фамилия, но вот имя Айк встречается не так уж и часто. Блин, ну, конечно же, это совпадение. Такого не бывает!

— Я просто перечитал детективов. Наши семьи так дружили, что мне на мгновение захотелось сделать хоть что-то для них. Конечно же, это невозможно. Не обращай внимания, лучше ешь давай, пока горячее.

Слышать такие слова от шеф-повара вполне обыденно. Поужинав, я помыла посуду и вернулась в комнату. Прямо у порога моя нога наступила на нечто острое. О, а вот и кулончик нашёлся. Каким-то невероятным образом эта история отвлекла меня. Как ни странно, мне стало легче. Но, чёрта с два, я оставлю всё как есть.

Отбросив раздумья, я уселась за ноутбук и принялась искать информацию. Первым делом проверила карту Литл-Скридж. Да, там действительно была такая ферма. Судя по фотографиям с фестиваля 2004 года, это были те же люди, что и на фото отца. Следующим шагом стал поиск всех новостей о городе. Ужасно. Захолустное место, о котором не пишут в газетах. Однако мне всё же удалось наткнуться на сайт местной школы. Они ведут свою газету с 2009 года. Чёрт, к тому времени мы уже переехали.

Только я собиралась закрыть вкладку, как заметила сводку недавних новостей. Датируются 1 июня 2017 года:

«В ходе ночного разбоя на кладбище Литл-Скридж была снесена надгробная плита, принадлежавшая сыну покойных Джеймса и Шелли Митчелл. 3 августа 2008 года семья сгорела из-за пьяного дебоша, устроенного неизвестным. Теперь же страдает их память. Мы призываем всех жителей Литл-Скридж пожертвовать на восстановление плиты».

Снизу была прикреплена фотография двух целых памятников и одного разбитого. Мемориальная плита расколота вдребезги, будто били огромным молотком. Такого дебоширы не делают. Специально тащить инструмент ради забавы – это глупо. От плиты осталась лишь нижняя часть с надписью: «Он ушёл слишком рано».

Почувствовав себя настоящим следователем, я всё же нашла немного стоящей информации, но всё это лишь увеличило количество моих вопросов. Интереса ради, я поискала в сети его родителей. Эмили говорила, что они как-то связаны с её семьёй. Ничего. В Литл-Скридж отродясь не было азиатов, однако, в начале июня там была выкуплена большая территория под строительство завода по производству стекла. И какого же было моё удивление, когда я увидела фамилию директора кампании – Каидзуми. Выходит, Мурао и Юу – его дети. Все они не совсем прямо, но связаны с Литл-Скридж. Отчего-то эти люди считают, что их группа началась именно в этом городе. Что же там произошло? Почему вокруг столько совпадений и неловких вопросов без ответов?

Совсем уж напоследок я поискала фамилию Като. Выдало просто очень много результатов. Нет, ничего похожего на богатую семью тут нет. Эмили не происходит из известного рода или от каких-то владельцев акций, однако, денег у неё достаточно. Блин, ну должны же быть записи. Интернет – это весь мир на одном экране.

«Убийства в Спрингдейле, штат Канзас. Белый монарх забрал жизнь шестерых. На данный момент улик нет, а убийства прекратились спустя месяц после начала. Следствие продолжается…»

«Африканские террористические группировки отказываются сдать заложников из США…»

«Лучший ученик страны. Почётный титул достался Джейкобу Стюарту. Набрав балл…»

Как бы я ни старалась, ответов здесь нет. Ужасно чувствовать себя беспомощной. Стоит просто сдаться. В конце концов, мы больше не одноклассники. Сегодня Айк Митчелл навсегда пропал из моей жизни.