Том 4. Глава 17.1

Тишина повисла над тренировочной площадкой. Лишь слабое дыхание Кевина доносилось до его же ушей. Тренировочная площадка, площадью около ста квадратных метров, была полностью окружена дворянами и армейскими офицерами.

Здесь не было и намека на зрительские места, которые были, например, в Римских колизеях. Вокруг площадки был лишь грунт с камнями, на котором можно было сидеть окружающим площадку людям.

«Они огромны… Было бы очень плохо, если бы мы встретились с ними лицом к лицу в войне…»

Такая мысль появилась в голове Кевина, когда он посмотрел на рыцарей, стоящих в пятидесяти метрах от него. Битва, проходящая для понимания боевого потенциала каждой из сторон, началась.

Печально известная цитата из трактата «Искусство Войны»: Если ты знаешь как себя, так и врага, ты можешь победить в сотне битв без опасности поражения. Поскольку человеку была просто необходима подготовка перед началом боя. И именно этому принципу Рёма и остальные учили детей.

Как и обычно, Кевин следил за пятью рыцарями, стоящими перед ними, пытаясь получить хоть какую информацию. За исключением своего роста, который был около ста семидесяти сантиметров, мышечная масса его тела была равна примерно половине мышечной массы тела противостоящего рыцаря. С точки зрения простой мышечной силы, результат был уже предрешен. Даже с оружием в руках.

Рыцари были одеты в тяжелые стальные доспехи, закрывающие все их тело, даже лицо. Вооружены они были трехметровыми копьями. С другой стороны, Кевина и остальных защищали лишь кожаные доспехи и деревянные щиты, усиленные сталью.

Конечно, кожаные доспехи, изготовленные с использованием шкур монстров, убитых на полуострове, не уступали стальным, но в результате упора на маневренность общая защита была слабее, чем защита стальных доспехов, покрывающих все тело. Выбор такого типа брони был хорош для боев в горах, которыми Залда была просто напичкана, но кожаная броня была плоха в прямом столкновении.

Из-за напряжения губы Кевина пересохли. Его сердце забилось быстрее, а своей кожей он почувствовал слабый холодок. Это чувство называлось страхом. Именно это чувство воины пытались подавить перед тем, как начать бой.

Смочив свои губы языком, Кевин схватил свой любимый железный меч и посмотрел на своих товарищей, стоящих возле него. На их лицах были видны те же чувства, что были и у него.

«Все чувствуют то же самое? Думаю, причина этого понятна, как-никак это всего лишь наш второй раз…»

Страх перед лицом настоящей битвы, в которой люди рискуют своими жизнями. Страх, что они могут потерять свою жизнь, и страх лишить кого-то жизни, именно эти чувства обуяли сердца Кевина и остальных.

Этот страх он испытывал и при окончании миссии по порабощению пиратов, хоть эта миссия несла в себе и месть за все ужасы, произошедшие с ними. Но Кевин понимал, что может превратить свою слабость в силу, если он перестанет пытаться отринуть это чувство.

Страх – не слабость. Если человек способен понять и принять страх в своем сердце, то он в итоге может стать его силой. С момента порабощения пиратов прошло уже несколько месяцев. Кевин также пережил битвы с монстрами, обитающими на полуострове Вортения. Для него, чувство страха, с которым он был знаком, стало хорошим другом и оружием, помогающим выжить.

«Не думай ни о чем лишнем. Мы слабее и если начнем колебаться – умрем…»

Хотя формально это был обычный дружеский поединок, но на самом деле это сражение было опасной битвой, участники которой рисковали своими жизнями. Победитель будет определен после того как одна из сторон будет убита или потеряет сознание или пока судья не объявит об окончании поединка. Не было ни системы очков, ни системы раундов. В этом матче было всего два варианта: вырубить или убить врага.

Если сравнивать силу Кевина и силу рыцарей в числах, то у рыцарей будет сто очков, а у Кевина и остальных – около семидесяти. Кевин определенно был в проигрышном положении. Однако победа или поражения определялось не только силой.

«Мы просто должны сделать то, что обычно. Чтобы выжить вместе с моими напарниками».

Жизнь на полуострове Вортения превратила тело Кевина и его напарников в тела зверей. И он должен был максимально эффективно использовать это преимущество.

— Как и всегда…

Кевин тихо пробормотал эти слова, и его напарники молча кивнули. Страх, который он испытывал, смешался с жаждой убийства и распространился в его сердце. Прана внутри их тел добавила им дополнительные силы. Вместе с этим их боевой дух тоже начал расти…

— Да начнется битва!

Громкий голос старого судьи разрушил тишину.

— Леон и Рина атакуете справа. Аннет слева. Мелисса! Следи за временем!

После того, как их признали солдатами, их всех отправили в одну группу из пяти человек. С тех пор прошло уже несколько месяцев. Они разработали и отточили уже множество стратегий.

В тот же момент, когда Кевин подал сигнал, четыре человека тут же начали свою атаку по левой и правой стороне. Их скорость была высока, но все еще была в рамках человеческих возможностей. Четыре человека атаковали с обеих сторон, и лишь Мелисса осталась стоять в центре, напротив рыцарей.

— Что такое? Я думаю, что они обычные дети, разве не так? Разгоняясь так, они что, думают, что смогут выиграть матч? — один из рыцарей пробормотал это себе под нос.

Рыцари считали, что если они атакуют не сразу, то все равно победят, ведь их противниками были дети. Кроме того, все они были в кожаных доспехах.

С самого начала этой битвы рыцари считали, что они с легкостью победят. Ну, или, по крайней мере, так читало большинство рыцарей. В этой ситуации они думали, что дети соберутся вместе и начнут обороняться.

— Ох, капитан сказал, что мы не должны действовать мягко… Давайте просто пойдем и как можно быстрее закончим это все.

Услышав слова командира отряда, рыцари дружно кивнули. Поскольку это был приказ, им не было нужды убивать своих противников. Хоть они никогда и не думали об убийствах как о чем-то веселом.

«По крайней мере, я не хочу заставлять вас всех страдать…»

Это могло прозвучать лицемерно, но это были настоящие чувства рыцарей. Они схватили свои копья, смотря как дети приближаются к ним. Они не собирались использовать боевую магию. Но такая мысль оказалось ошибкой…

— Мелисса, давай!