Том 5. Глава 38. Эпилог

Меч приблизился к голове Рёмы с огромной скоростью. Юноша едва смог увернуться, из-за чего его щека начала кровоточить еще сильнее. Рана была довольно глубокой.

— Мне удалось избежать удара, но… Если бы у меня не было силы Кикоку, я бы уже умер. Я должен поблагодарить за это Гену…

Рёма, тяжело дыша, смотрел на графа Зальцберга, упавшего на пол. Два человека стремились к победе с помощью единственного удара, и победителем оказался Микошиба Рёма. Однако это ему едва удалось. При помощи силы своего меча, он каким-то образом смог насильно открыть шестую чакру Айна, но всего на пять минут, что вернулось к нему очень большой отдачей.

А что касается навыков, то граф Зальцберг действительно обладал некоторыми экстраординарными навыками. Его дыхание, плавность его движений и ум, искавший шанс. Его утонченное мастерство владения мечом достигло области, что он мог открыть собственную школу владения меча, основывающуюся на его стиле меча.

Рёма не знал, как люди этого мира узнали о стойке Иай, но стойка графа Зальцберга действительно было похожа на стойку его деда, Микошибы Коитиро. Рёма и граф Зальцберг. Без сомнения, эти двое были равны и в умении, и в мышлении. То, что отличало этих двух равных людей, было…

«Разница в психологическом отношении, хах…»

Для Рёмы эта битва была битвой за выживание. Если бы он просто стоял и смотрел, то Люпис бы наверняка его раздавила. Чтобы избежать этого, ему было необходимо заполучить контроль над северной частью Королевства Розерия. Говоря другими словами, он сражался, когда за его спиной была стена. И это не говоря уже о том, что от Рёмы зависела жизнь его подчиненных. Тяжелое давление было очень невыносимым даже для смелого Рёмы.

С другой стороны, что насчет графа Зальцберга? Да, результат мог бы быть другим, если бы это был прежний граф, но нынешний граф был глупым дворянином, который отвернулся от мира и утонул в богатстве и удовольствии.

Меч человека, поставившего свою жизнь и будущее, против меча человека, утонувшего в роскоши. Можно было сказать, что это различие и стало тем, что решило их судьбу.

Во всяком случае, разница между двумя мужчинами была очень малой. Если бы они сразились вновь, то только Бог смог бы сказать, кто бы победил.

«Здесь нет вторых шансов, хотя…»

Рёма улыбнулся своей нелепой мысли. Это была насмешка над мыслью, будто он спортсмен. Нет, он не собирался смотреть на спортсменов свысока. Просто между соревновательной дуэлью и смертельной дуэлью была разница. Разница в том, что когда ты участвовал в соревновательном поединке, то всегда наступал следующий поединок.

Соревновательный поединок часто был лишь репетицией того, что могло когда-нибудь произойти. А поскольку это была простая репетиция, то ты мог проиграть столько раз, сколько захочешь. Конечно, какие-то поединки, произведенные на турнире, могли решить будущее спортсмена.

Однако в соревновательном поединке всегда был следующий раз. Даже если турнир заканчивался, то всегда был следующий. Некоторые игроки могут сказать, что на этих турнирах они ставят свою жизнь на кон, но в конце концов, ни один из сражающихся не умрет. В некотором смысле, они изображали жизнь и смерть в турнире концом карьеры спортсмена.

Но смертельная дуэль была совершенно другой. Да, бывало, что противники обладали одинаковым мастерством, но такие случаи были редкими. Возможности для реванша не было. Ведь перед победителем оставался лежать только труп.

—-—

Никто не знал, сколько времени прошло. Рёма стоял на коленях и смотрел на графа. Несколько десятков минут, несколько минут? Никто не знал. Прежде чем кто-то смог понять это, за Рёмой появилась тень.

— Мой господин…

— Как люди в особняке?

Рёма спросил не оборачиваясь. Хоть ему можно было этого и не делать, ведь он знал, что весь особняк уже был под его контролем.

— Все хорошо. Нам удалось обезопасить Синьиза Гарбера-доно и Юрия Зальцберга…

— Понятно… Что насчет Роберто Бертрана?

— С ним тоже нет проблем. Лекарство начало работать, и я думаю, что он проснется завтра в полдень.

— Хорошо. Пока что ведите себя с ними вежливо. И приставьте к ним более одного охранника.

— Понял.

Рёма хотел, чтобы Синьиз и Роберто попали в его руки. Ему потребовалось время, чтобы поймать Элмеру, няню детства Синьиза Гарбера, человека, который, как говорили, был единственной слабостью Синьиза Гарберы. А затем сдавшийся Синьиз по приказу Рёмы заставил своего друга, Роберто, выпить снотворное. У него не было иного выбора, кроме как, сдаться.

— Теперь нам следует успокоить этот шум снаружи…

Рёма повернул взгляд к окну. Хоть именно он спровоцировал эти волнения, но он не мог позволить этому огню волнений расширяться. Ведь укрепленный город Эпироз уже был собственностью барона Микошибы. Однако, кажется, Рёме не нужно было беспокоиться об этом.

— Лиона-сама уже занята этим. Благодаря сотрудничеству с Юрией-доно, им не потребуется много времени, чтобы подавить волнения. Это было послание, которое они оставили мне…

Рёма чувствовал волнение в словах тени. Он определенно хотел сказать победные слова, думая, что благодаря этому Рёма улыбнется.

— Я понимаю… Иди.

Услышав слова Рёмы, тень поклонилась и исчезла во тьме.

«Теперь, наконец, я сделал первый шаг…»

До конца плана было еще очень далеко, но без графа Зальцберга власть десяти северных аристократов значительно уменьшится. Это был первый шаг в строительстве страны Микошибы Рёмы. Тем не менее это также ознаменовало начало смертельной битвы с его врагами, полными обиды…

«Как же поступит королева Люпис… Решит ли она воспользоваться своей силой или…»

Хорошо это было или плохо, но этот мир был миром силы. Слабы были съедены сильными, а сильные — еще более сильными. Этот мир был полон сражений.

«Словно ядовитое насекомое…»

Будучи помещенными в горшок, насекомые будут бороться до последнего. И хоть внешний вид был другим, но этот мир ощущался как горшок, полный такими насекомыми. И хоть теперь он был самым сильным в северной части Розерии, но в следующий раз он попадет в горшок под названием все Королевство Розерия. И, естественно, результат будет…

«Однако теперь я не могу отступить…»

Рёма нежно коснулся трупа графа Зальцберга. Это было единственное уважение, которое он мог оказать мертвому врагу.

***

Прошло несколько дней с тех пор, как Микошиба Рёма убил графа Зальцберга и получил контроль над укрепленным городом Эпироз.

Город Тристрон — это пограничный город, расположенный к юго-западу от Эпироза. Этот город был процветающим сам по себе, ведь он использовался в качестве торговой базы с Королевством Залда.

«Думаю, он давным-давно говорил что-то такое…»

Услышав слова Елены, Крис напрягся. Он мог понять, почему Елена выглядела мрачно. Но даже сейчас, только благодаря славе и могуществу Елены они могли поддерживать состояние города Тристрон, который стал логовом воров.

Это замечание Елены было чем-то, что изменит будущее. Но сейчас, в этой комнате, помимо нее, был только Крис. Именно поэтому произнесение подобных слов ни к чему плохому не приведет. Но наиболее безопасно было не говорить об этом.

— Я понимаю ваши чувства. Но вот…

Почувствовав смысл его многозначных слов, Елена вновь вздохнула и передала Крису следующий документ. Документы, которыми она занималась, были просьбами горожан улучшить безопасность. Кроме того, от торговой организации, контролирующей экономику Тристрона, поступила петиция.

Елена не могла не раздражаться из-за того, что ей постоянно отправляли документы, снова и снова, без перерыва. Конечно, это не значило, что она не могла справиться с этим. В действительности, у нее был опыт управления землей, оккупированной во время войны. У Елены, которая могла успешно справиться с управлением вражескими гражданами, не было ни каких причин не управлять народом своей страны.

Однако, если не считать этих способностей, нынешняя ситуация была тяжелой ношей для Елены, а также большим злоупотреблением властью. Конечно, из-за сложившихся обстоятельств никто не собирался обвинять ее, но это не означало, что она тоже должна рисковать.

«Если бы я не взяла это в свои руки, то администрация города Тристрон была бы парализована. И когда это произойдет, то мы ничего не сможем сделать, даже если поступит запрос на подкрепление из Залды…»

Роль Елены заключалась в том, чтобы прийти как можно быстрее в тот момент, когда Королевство Залда запросит подкрепление. Было ясно, что Империя Ортомея, отозвавшая свои войска, вновь сделает ход.

К тому же у этого города, Тристрона, не было лорда. Другими словами, это была одна из королевских территорий, администрацией которого управлял магистрат, назначенный королем. И причина, по которой правительственные дела лежали на столе Елены Штайнер, заключались в ее способностях.

«Те, у кого есть мозги, должны были додуматься, что смысла отправлять петицию в столь поздний час, просто нет…»

Елена вновь вздохнула после того, как в ее голове появилось лицо одного мужчины. Изначально город Тристрон был известен как самодостаточный город. Несколько десятилетий назад, когда войны с Королевством Залда происходили часто, солдаты очень часто посещали этот город. Но в последние годы они появлялись здесь всего один или раз в год, за исключением тех, кто занимался ежедневным патрулированием.

В этом городе полная мобилизация двухсот солдат, расположенных в гарнизоне города, была редкостью. Коммерческое развитие было удовлетворительным, а расстояние между этим городом и королевской столицей было разумным. Можно было сказать, что глаза королевской семьи мало что видели.

Тристрон был местом, где одинокие низшие дворяне могли заполнить свои карманы. Если они будут молчать, то совместно с разными компаниями они смогут заполнить свои карманы.

Но ситуация сильно изменилось в тот момент, когда сюда пришла она. Да, то, что шрамы, вызванные предыдущей войной, были довольно большими – было правдой. Последствия борьбы, вызванной разделившимся правящим классом Королевством Розерия, были разрушительными. Естественно, это повлияло на внутреннее производство и безопасность. Тем не менее то, что раны затягивались, тоже было нормальным. В битве у Ирахиона были понесены небольшие жертвы, но удивительным было то, что десятки тысяч солдат столкнулись друг с другом из-за такой малой причины.

«Ущерб этой битвы был на удивление небольшим».

Из-за того, что бывший герцог Герхардт проявил готовность сдаться, город Ирахион избежал мук осадных боев. Да, когда им пришлось избавиться от рыцарей, поклявшихся в верность генералу Альбергу, занимавшую часть города, пролилось немного крови.

Тем не менее облака начали сгущаться в тот момент, когда Королевство Розерия получило запрос на подкрепление от Королевства Залда. Из-за войны многие фермеры бросили свои поля, и число бродяг в Королевстве Розерия увеличилось. В результате притока людей в город, его безопасность резко ухудшилась. И с увеличившимся числом бродяг, увеличилось и число воров.

И к сожалению, барон Джосеф Штейн, магистрат города Тристрон, оказался не достаточно компетентным, чтобы справиться с подобными проблемами. Барон вызвал своего помощника и остался в особняке магистрата, прикрываясь внезапной болезнью. В результате этого у Елены остался один выбор. И результатом этого стала катастрофическая сцена, которую можно было увидеть внутри ее офиса.

«Но с этим… После того, как в городе Эпироз закончится война, следующим будет…»

Елена разговаривала с графом Зерефом, который пришел к ней на днях. Их разговор был чем-то, чего не вассалы не должны были делать, но если они хотели восстановить Королевство Розерия, другого выбора у них не было. Она понимала, что это заставляло чувствовать себя раздраженной. И сохраняя такие чувства, Елена продолжала писать в документах.

В этот вечер пришло сообщение о том, что Эпироз пал.

Сцена вновь переместится в королевскую столицу – Пирей. Между тем, здесь происходило множество спекуляций, вызывающих то тут, то там искры.