Глава 628. Снова ослушался приказа

«В городе Акин я видел Мьюз. Она была в доспехах и форме, рядом с другими солдатами… но они выглядели странно. Я послал человека узнать те ли это отряды, которым мобилизовали припасы с центрального фронта …», — с улыбкой сказал Чарли.

Лицо Двэйна сразу стало серьезным.

Он тут же написал письмо и отправил человека в лагерь «волчьи клыки».


Но через некоторое время он снова позвал начальника охраны Старика Смоука: «Я боюсь, что этот толстяк снова не повинуется моему приказу. Ты должен это решить! И привези ее ко мне! Это безобразие!»

Северный фронт, к югу от центральной крепости.

Недалеко от лагеря воздушных войск располагался другой лагерь, вмещающий более десяти тысяч человек.

Каждое утро по лагерю передвигались солдаты в доспехах.

Внутрь въехали несколько повозок после предъявления документов. В открытых повозках лежали мешки с едой, сушеным мясом, оружием и доспехами, а также связки бронебойных стрел.

Внутри лагеря стоял флаг, вышитый странным узором, напоминающим острые клыки какого-то зверя.

На полигоне этого лагеря солдаты сформировали небольшие отряды и проводили тренировку, но непохожую на обычную тренировку имперской армии.

Эти солдаты носили не доспехи, а странную камуфляжную одежду. Например, полностью покрытую ветками и листьями, или шлемы, обвязанные соломой. Некоторые даже намазали себе лица черно-зеленой краской.

Еще на плацу были солдаты, которые боролись на палках, а друге стояли вокруг, смотрели и кричали.

Все это совершенно не было похоже на армию империи.

Здесь находился единственный лагерь империи, где тренировали наемников. Лагерь «волчьи клыки» под руководством Лонгботтома. «Волчьи клыки» уже одержали первую победу над воздушными войсками врага.

Толстяк Лонгботтом утром вместе с кавалеристами сделал несколько кругов вокруг лагеря. Как следует разогревшись и вспотев, он снял доспехи и в одной форме зашагал по лагерю. По дороге он встречал солдат и громко с ними разговаривал: «Эмре, вчера вечером ты проиграл. Смотри, не сломай ногу. Карл, ублюдок, хватит пить сутра! Рокки, почему у тебя красные глаза? Неужели всю ночь мечтал о девчонках?»

Хотя он говорил грубо и вульгарно, но здесь все к этому привыкли.

Очевидно, что Лонгботтома поддерживали и относились к нему с уважением и любовью.

Толстяк широким шагом проходил мимо казарм. Он подошел к одной казарме, которая находилась недалеко от его, и зашел внутрь.

Внутри он увидел на земле броню и оружие, а в воздухе чувствовался запах вина.

Толстяк пожал плечами и нахмурился.

В казармах стояла только одна кровать. Человек, который лежал на кровати, завернулся в одеяло, свернулся калачиком и громко храпел. Вероятно, он так громко и прерывисто храпел, потому что сильно устал.

Толстяк подошел к кровати и посмотрел на него.

Оказалось, что это Мьюз. Она прямо в одежде лежала на боку, крепко схватившись за бурдюке вином. Она спала очень крепко, слегка приоткрыв рот так, что слюни капали на подушку.

«Эй, прекрасная девушка, почему ты спишь как разгильдяй? Боже, она еще храпит и пускает слюни».

Толстяк поднял брови, откинул одеяло и слегка пнул ее: «Эй, пацанка, вставай!»

Ответа не последовало.

«Эй! Вставай!»

«Хр-р-р…»

Толстяк разозлился, вышел из казармы и взял ведро воды. Затем он встал перед Мьюз, достал свисток и громко свистнул…

Мьюз прищелкнула языком и сквозь сон услышала резкий свист! Этот звук разбудил ее!

Потом она услышала отвратительный рев толстяка …

Срочный сбор ?

Мьюз тут же подскочила с кровати и машинально начала хватать вещи и искать под кроватью сапоги. Но как только она открыла глаза, то увидела гадкое улыбающееся лицо толстяка.

Не успела она ничего сказать, как…хлоп!

На нее опрокинули ведро холодной воды. Мьюз тут же подскочила и завизжала как кошка, которой наступили на хвост.

«Сволочь! Что б ты сдох! Какого черты ты делаешь! Ты с ума сошел!»

Мьюз окончательно проснулась и во все глаза уставилась на него. У этого отвратительного толстяка была злая улыбка, он держал в руке ведро и с прищуром смотрел на нее.

«Проснулась? Вставай скорее! Ты прямо-таки поросенок, который любит поспать…ну, богатый поросенок».

Мьюз вспыхнула и громко закричала: «Толстяк! Кто позволил тебе заходить в мою комнату!» Договорив, она машинально схватилась за одеяло.

Толстяк вздохнул и с презрением отмахнулся от девушки: «Что ты делаешь? Ты же все равно не сняла одежду … Кроме того, ты годишься мне в дочери. Послушай, это военный лагерь, все солдаты встают с восходом солнца. Разве тебе позволено так долго спать?»

Мьюз беспомощно взглянула на этого толстяка и снова упала на кровать: «Пожалуйста, толстяк… сегодня я отдыхаю! Черт! Я хочу отдохнуть! Я только вчера вернулась с восточного фронта! Я ехала на лошади шесть дней! И привезла тебе двадцать шесть повозок с провиантом! Дай мне отдохнуть! Ты же должен понять!»

Лонгботтом нисколько не проникся ее словами и по-прежнему хитро улыбался: «Конечно, я все понимаю. Я лично дал тебе выходной, но…»

Внезапно он протянул руку, поднял бурдюк над кроватью и дважды встряхнул: «Пусто … ты слишком много пьешь. Неужели ты забыла мой приказ? На выходных ты можешь заниматься чем хочешь, но пить в лагере категорически запрещено!»

Толстяк схватился за мешок и, прищурившись, посмотрел на нее.

Мьюз, однако, не испугалась, взглянула на него, а затем ответила: «Толстяк, я украл этот мешок с вином из твоей комнаты».

«Хм…»

Он быстро встряхнул его и сразу же закричал: «Ах, ты сволочь! Это мои запасы! Как ты посмела его выпить!»

Мьюз покачала головой, откинула одеяло и начала что-то искать на полу: «Толстяк, куда ты пнул мои сапоги?»

«Они у тебя на ногах», — Лонгботтом сердито сжал пустой мешок. «Ты даже спишь в сапогах?»

Мьюз спрыгнула на землю, потянулась и начала надевать доспехи и хватать оружие. Затем она оглянулась на толстяка и сказала: «Ты не можешь вламываться ко мне в комнату, несмотря на то, что ты мой командир… И в следующий раз не обливай меня водой! Мне нужно умыться…»

«Извините, больше воды нет», — толстяк указал на пустое ведро. «Ты уже использовала свою воду».

В лагере каждому солдату предназначалось только одно ведро воды в день.

Мьюз сердито посмотрела на пустое ведро и разозлилась: «Ах, ты! Я не спала три дня, чтобы выполнить твое поручение! Я три дня не умывалась ! А ты! Я же девушка! А девушки должны быть чистыми !»


Толстяк посмотрел на нее с улыбкой и специально сказал: «О, так ты девушка? А я и забыл! Посмотри на себя!»

Да, внешний вид Мьюз можно описать одним простым и понятным словом — неряха!

Она выглядела очень неряшливо!

Вся в пыли, на голове кавардак. Несколько дней она бегала в поисках еды и оружия, и, добравшись до лагеря, напилась вина и упала спать без сил.

Ее изначально белая одежда теперь стала грязной, вся в пятнах, пыли и следах вина…

Глядя на ее внешний вид, никто бы не подумал, что она родственница знатного Листера!

С тех пор, как она сбежала из дома на север, ей пришлось примкнуть к толстяку, жить в этом лагере и выполнять его поручения. Конечно, у нее не было официальной должности, как и у других наемников, кроме толстяка и Хуссэйна.

Каждый день она тренировалась с безжалостными наемниками: ездила на лошади, ходила в военно-учебный походы, спала под открытым небом, не мылась несколько дней и еще много всего.

Все это время она пряталась за толстяка, но…сама не знала от чего.

Позже Двэйн скомандовал войскам двигаться на север. Толстяк хотел отправить ее на восток, но она никак не соглашалась. Возможно, потому что на востоке был Габриэль?

Но, похоже, не из-за этого…

Она осталась здесь с толстяком.

Наемное войско толстяка высказали неповиновение приказу и придумали свой план атаковать врага. План боевых действий в результате оказался успешным, толстяк получил награду за это, а войско стали называть «волчьи зубы».

Высшее руководство Ураганного легиона изначально не одобряло их «сборище»!

Несмотря на то, что битва прошла успешно, наемников и толстяка стали еще больше не любить.

Кроме того, Ураганный легион за все время не достиг никаких результатов, а наемники толстяка получили награды, что вызвало всеобщую зависть.

В результате … на них косо смотрели, когда дело дошло до пополнения запасов войска. Люди из Ураганного легиона постоянно создавали им трудности и затягивали с поставкой провианта.

Толстяк поначалу бесился и даже ругался с людьми из Ураганного легиона.

К счастью, генерал Андре был тесно связан с домом Тюльпанов. Благодаря его поддержке, воздушные войска часто доставляли провиант толстяку. Но, натерпевшись выходок Ураганного легиона, толстяк отправил своего человека поговорить с Двэйном.

Двэйн, конечно, мог прикрыть своих подчиненных. Хотя наемники толстяка оставались в центральной части, доставка провианта осуществлялась с восточного фронта.

Мьюз отказалась идти на восток и настояла на том, чтобы остаться с толстяком, он не был против. Несколько дней назад он велел ей ехать в Акин и лично получить провиант на целый месяц. Мьюз взяла людей и отправилась в Акин, дорога туда и обратно заняла у нее шесть дней, а поручение оказалась сложным.

Толстяк заботился о Мьюз, он выделил ей отдельную казарму рядом со своей. Так или иначе, они принадлежали к наемным войскам империи, в которых и раньше были женщины, поэтому солдаты не сильно удивились появлению Мьюз.

«Хорошо, хорошо», — толстяк махнул рукой, видя напряженное лицо Мьюз. «Я пытался разбудить тебя. Как ни крути, ты девушка. Скорее приводи себя в порядок, у меня есть кое-что для тебя. Если опоздаешь, то тебе ничего не достанется, и не вини меня потом».

Мьюз уже взяла оружие и умылась из ведра остатками воды: «Ладно, что там у тебя?»

«Пошли», — странно улыбнулся толстяк. «Я возглавил группу, с которой мы обошли крепость и направились на запад… а потом увидели поля противника. Ха-ха-ха! Сейчас сезон сбора урожая, нам нельзя медлить, нужно скорее обчистить их!»

Глаза Мьюз тут же загорелись: «Это действительно хорошие новости! Здорово, что ты не забыл про меня!».

«Быстрее! Мы скоро выдвигаемся».

Подойдя к двери, толстяк внезапно остановился, оглянулся на Мьюз и сказал: «Есть еще кое-что… Мы больше не можем утаивать, что ты здесь. Думаю, герцог узнает рано или поздно. Может быть, он уже знает. Возможно, через несколько дней он потребует, чтобы я отправил тебя».

Мьюз на мгновение растерялась и застыла, а затем энергично покачала головой: «Я не поеду! Никуда не поеду! Я не хочу ехать к подчиненному Двэйна … Я ненавижу этого парня больше всего на свете».

Толстяк потер подбородок и странно улыбнулся: «Как хочешь… но если он узнает, что я прячу тебя, то меня накажут битьем батогами».

Мьюз закатила глаза: «Ты же толстый, кто тебя накажет?».

Немного поколебавшись, она перестала улыбаться и искренне скала: «На самом деле … Я знаю, что ты обо мне заботишься … Спасибо, дядя Лонгботтом».

Услышав это, толстяк широко раскрыл глаза, как будто увидел привидение: «Ты! Как ты назвала меня?! Ты назвала меня дядей? О, господи!»

Мьюз скорчила гримасу и улыбнулась: «Разве это не так? Ты же сам сказал, что я гожусь тебе в дочери!»

«Но мне еще нет сорока лет!» — сердито сказал толстяк, затем шлепнул ее по голове. «Не смей называть меня так, черт возьми!» — хотя он сказал это так легко, но в его глазах мелькнула грусть.

Мьюз посмотрела ему в глаза и шепотом сказала: «Толстяк … Я слышала, что у тебя была дочь…»

«Это не твое дело», — вспылил толстяк и хотел ударить ее, но она отпрыгнула: «Веди свою лошадь! Собираемся у ворот лагеря! Поторопись или получишь у меня!»

Мьюз высунула язык и быстро пробежала мимо толстяка: «Спасибо».

Посмотрев на ее удаляющийся силуэт, Лонгботтом вздохнул. В его глазах показалась искренняя доброта и тепло по отношению к ней.

Он засунул руку в карман… и нащупал там письмо от Двэйна.

Он только что солгал Мьюз … Двэйн не «узнает рано или поздно», он уже узнал! Узнал, что Мьюз здесь.

Он получил это письмо вчера, в нем Двэйн попросил толстяка немедленно отправить Мьюз в Акин. А если она откажется, то связать ее и выслать насильно!

Так написал Двэйн.

Но на этот раз толстяк ослушался его приказа. В конце концов, он делает это не в первый раз.

Только потому что … когда-то приютил ее, слабую, уставшую, с грустными глазами, похожую на маленького ёжика.

За это время она изменилась, стала пить и есть вместе с неотесанными мужиками, громко ругаться, но…какая девушка будет спать в обнимку с мешком вина?

Может быть, эти следы на подушке на самом деле слезы?

Толстяк потер щеки: «Эти щенки слишком беспокоятся о своих чувствах. Когда я был молодым, я либо любил, либо ненавидел и просто забирал понравившуюся женщину. А сейчас эта молодежь лезет из кожи вон, чтобы произвести впечатление».

Старик Смоук взял письмо Двэйна и вместе со своими людьми отправился к войску «волчьи зубы».

Он прибыл только вечером, и в лагере ему сказали, что он опоздал. Логботтом сегодня утром с тысячей человек отправился «на охоту».

Лонгботтома здесь не оказалось, поэтому Старик Смоук стал выяснять у них все про Мьюз. Конечно, многие ее знали и сообщили ему, что Лонгботтом забрал ее с собой.

Старик Смоук вздохнул … как и ожидал герцог, он его упустил.

Лонгботтом снова ослушался приказа.