— Ваше Величество, этот ребёнок изначально принадлежал нашему дому. Поэтому…
— Не смеши меня, герцог. Теперь этот ребёнок — полноправный барон империи. Не малыш, которого ты можешь прятать под своей юбкой.
— …
— Да и разве не ты сам его выгнал? Что теперь пытаешься вернуть?
Мне вовсе не казалось, что ледяная атмосфера, царившая здесь ещё недавно, исчезла как по волшебству.
Достаточно было посмотреть вокруг — дворяне пытались понять, что вообще происходит.
— Издавна говорят о радости, дарованной кровными узами…
— Неплохо рассуждает о кровных узах тот, кто сам их разорвал.
— …
— Причём именно теперь, когда сила мальчика стала всем очевидна.
— …
— Не думал, что ты способен выглядеть настолько жалко.
Хрусть.
Бровь герцога едва заметно дёрнулась.
А улыбка императора стала ещё шире.
Словно десятилетняя тяжесть наконец свалилась с его груди.
— Ваше Величество, как ни посмотри, титул барона для мальчишки, не имеющего даже жалкого замка, чрезмерен…
— Ну да. Теперь он ведь и Райнхардтом больше не является?
— …
— Ах, прости, что перебил. Продолжай.
— Мой сын, как бы выдающимся он ни был, ещё даже не достиг совершеннолетия.
— И?
— Кроме того, у него нет достаточного опыта, чтобы нести обязанности и ответственность дворянина.
— К чему ты ведёшь?
— Позвольте дому Райнхардт взять на себя его обучение.
После этого заявления я чуть снова не озвучил мысли вслух.
Он вообще в своём уме?..
— Ха. Ты серьёзно это предлагаешь?
— Если смотреть на перспективу, двух лет будет вполне достаточно.
И я, и император, и дворяне вокруг смотрели на него в полном недоумении.
А на лице герцога не появилось даже намёка на улыбку.
Он действительно говорил совершенно серьёзно.
— Райнхардт, зачем ты это делаешь? Почему так вцепился в этого мальчика?
— Как ни крути, он мой сын, моя кровь и был членом дома Райнхардт.
Идеальная… отговорка.
Красивая снаружи и совершенно пустая внутри.
Да, как дворянин я действительно был неопытен.
У моих знаний — знаний незаконнорождённого ребёнка — хватало пробелов.
Что уж говорить о благородстве, манерах и местном этикете: и в них мне недоставало опыта.
То есть как дворянин я во многом уступал детям других знатных семей.
И потому, мол, дворянский титул для меня слишком тяжёл — так что человек, с которым меня когда-то связывали отношения отца и сына, великодушно возьмёт на себя моё обучение.
Причём в доме Райнхардт.
…Да он просто ебанутый.
— Райнхардт, тебе самому не кажется, что это уже слишком бесстыдно?
— О чём вы, Ваше Величество?
Император схватился за лоб, будто от внезапной головной боли.
Герцог же даже не изменился в лице, словно искренне не понимал, в чём проблема.
Тогда император сжал переносицу двумя пальцами и произнёс:
— Вся империя уже знает, вплоть до сопливых детей на улицах, что именно ты выгнал этого мальчика.
— …
— С чего ты взял, что имеешь право теперь указывать ему, как жить?
Это было и логично, и правдиво.
Если выбирать самую горячую тему во всей империи прямо сейчас, слухи обо мне и герцоге точно оказались бы в числе первых.
Конечно, из-за статуса участников никто не сплетничал открыто.
Но это была лишь внешняя видимость.
Возможно, репутация герцога падала прямо в эту минуту.
И в такой ситуации он собирается вернуть меня в дом?
Как ни поверни, это неизбежно породит новый скандал — хороший или плохой.
Иными словами, это была ставка.
Причём ставка с крайне высокой вероятностью проигрыша.
«Он ведь не может этого не понимать».
— Ваше Величество.
Герцог заговорил одновременно с моей мыслью.
Лицо, ещё недавно искажённое раздражением, снова стало совершенно спокойным.
— Есть ли доказательства того, что эти слухи правдивы?
— Что?
***
Стоило его дерзким словам прозвучать в зале, как не только император и Дженисон, но и окружающие посмотрели на него одинаковым взглядом: «Ну это уже…»
Но сам герцог стойко выдержал эти взгляды и даже не шелохнулся.
Потому что, сколько ни думал, бояться ему было нечего.
Есть доказательства?
Главная виновница распространения слухов — Ария — уже схвачена.
Есть свидетели?
По результатам тщательной проверки он не нашёл никого, кто действительно мог бы доказать сказанное.
Нет.
И не найдёт.
Ни один студент Академии не захочет наживать врага в лице герцогского дома.
А если среди них всё же отыщется герой, который решит выступить вперёд…
Что ж, всегда можно сделать так, чтобы он исчез без следа и шума.
«Самое неудобное я уже убрал».
Конечно, сам человек, о котором шли слухи, всё ещё был жив и здоров.
Но его слова — всего лишь личное заявление.
Мнение одного студента Академии.
Пусть даже немного необычного — не более.
По весу оно никак не сравнится со словами главы герцогского дома.
«Как ни пересчитывай — эта партия моя».
— Райнхардт, ты уже совсем…
— Ваше Величество.
Герцог, уже уверенный в победе, больше не видел причин отступать.
Оставалось лишь двигаться вперёд.
Как он делал всю жизнь.
— Эти слухи распространила моя дочь.
— Это мне известно.
— Вы действительно полагаете, что столь разумная девочка сознательно стала бы вредить собственному дому?
Ария Райнхардт.
Девушка, талант которой сравнивали с талантом старшей дочери герцогского дома Люниэль.
Девушка, известная своей гордостью за род и преданностью дому.
Именно такой Арию Райнхардт знало общество.
— Однажды она пришла ко мне с вопросом.
— С каким?
— Как расширять влияние дома и как находить людей, которым можно доверять.
— …
— Я ответил: ищи тех, кто продолжит поддерживать наш дом, что бы ни случилось.
Вокруг поднялся лёгкий шум.
Кажется, все уже начали понимать, к чему он ведёт.
— То есть ты хочешь сказать… что твоя дочь намеренно распустила ложные слухи?
— Именно так.
Откровенная, наглая ложь.
Ложь без единого доказательства.
Но, если честно, сейчас это было не особенно важно.
По крайней мере здесь и сейчас.
Цель заключалась лишь в том, чтобы поселить в головах окружающих одну мысль: «А ведь такое и правда возможно».
Факты и истину можно будет подправить позже.
Хотя бы с помощью этой бестолковой дочери.
«Сейчас главное — не позволить репутации дома упасть ещё ниже».
— Неожиданно. Есть кто-нибудь, кто способен подтвердить твои слова?
— Простите, Ваше Величество… но моя дочь в данный момент пропала без вести.
— Вот как? И именно сейчас. Какая удача.
— Да, Ваше Величество.
— Хм. Дженисон… Что думаешь ты?.. Дженисон?
На вопрос императора герцог резко поднял голову.
В ту секунду, когда прозвучало имя Дженисона, всё его тело охватила необъяснимая тревога.
— Куда делся Дженисон?
— Б-барон Дженисон недавно покинул зал вместе с леди Шино Шарлоттой.
Что это за чувство?
Тревога медленно ползла по коже.
Липкая, неприятная.
Словно чёрная трясина глубокой ночью.
***
— Леди Ария, попробуйте хотя бы это.
— …
— Если вы совсем ничего не будете есть, вы действительно погубите здоровье.
— Уйдите.
— Леди…
— Я сказала: уйдите.
Только что была отвергнута уже пятая трапеза Арии.
Вся целиком.
С тех пор как она оказалась в этой тюрьме, девушка не притронулась ни к чему.
Ни к любимым блюдам.
Ни к воде.
Ни к зелени.
Ни к куску мяса.
Словно считала, что не имеет права ничего из этого брать в рот.
— Ох… А если с ней что-нибудь случится?
— Герцог и так сейчас в ярости…
— Я недавно заглядывала внутрь. Она уже совсем исхудала!
Служанки переживали не меньше.
Пусть сейчас девушка и впала в немилость, она всё ещё оставалась дочерью герцога.
Дочерью дома, защищающего весь Север.
И если она умрёт от голода, потому что служанки приносили ей еду, а она раз за разом отказывалась?
Мало того что придётся спасаться от гнева герцога — работать в этом доме они больше не смогут.
А потом и в другую семью не устроишься: сочтут дурным предзнаменованием.
Хотя сами они ни в чём не виноваты.
— Ах… Пожалуйста, леди. Хотя бы завтра…
— Пожалуйста… Съешьте хоть что-нибудь. Правда, пожалуйста…
— Может, лучше вообще уйти из дома, пока герцог нас не запомнил…
— Он ведь страшный человек… А?
— Что такое? Что-то увидела?
— Нет… Мне показалось, сейчас мимо пронеслись две чёрные тени… Или нет?
— Что ты несёшь? Забирай посуду.
Загружаем комментарии…