Тем временем, пока дети в тренировочном зале были заняты тем, что колотили друг друга…
Хотя, если честно, не уверен, что происходящее вообще можно назвать взаимной дракой.
В общем, пока они проводили время каждый по-своему, герцог Шарлотта в одиночестве смотрел в окно своего особняка.
Совсем недавно секретарь уже отчитывал его за то, что пора бы заняться делами.
Но герцог, что удивительно, сделал вид, будто ничего не слышал, и продолжал смотреть наружу.
— Г-герцог… может, всё-таки работа…
— Кхм. Прости, но мне ещё нужно кое о чём подумать.
— …
И разумеется, заниматься его работой снова пришлось секретарю.
Со стороны они вообще не особенно походили на хозяина и подчинённого.
Слишком давно знали друг друга.
Наедине герцог позволял себе разговаривать с ним свободно.
Сам секретарь, правда, категорически отказывался отвечать тем же и продолжал соблюдать формальности.
Но среди всех приближённых именно ему герцог доверял сильнее остальных.
Поэтому иногда говорил о вещах, которые другим никогда бы не рассказал.
Просил совета.
Советовался.
О том, что секретарь проболтается, он не беспокоился ни капли.
Тот слишком долго служил рядом и прекрасно знал, как глава дома Шарлотта поступает с предателями.
Герцог искренне верил в силу этого страха.
И потому время от времени действительно делился с ним проблемами.
Проблемы бывали самые разные.
Иногда он спрашивал, как лучше воспитывать дочь.
Иногда обсуждал налоги в землях дома.
А иногда поручал секретарю вычистить крыс внутри собственного дома.
— Хм-м-м…
«Пожалуйста… пожалуйста, только ничего не спрашивайте!..»
И каждый раз бедному секретарю приходилось страдать.
Начальник.
Причём человек, имя которого знает вся страна.
И вот такой человек внезапно спрашивает твоего совета.
Да ещё всегда в самый неожиданный момент.
Как сейчас.
— Густанг?
— Ха-а…
Услышав своё имя от герцога, который спокойно наслаждался тёплым солнечным светом у окна, Густанг невольно вздохнул.
Сразу прикрыл рот.
Поздно.
Опытный убийца не пропускает даже такие мелочи.
— М? Что это за вздох? Прямо передо мной? Хочешь, чтобы тебя арестовали за неуважение—
— Нет!! Говорите!!
С другим человеком можно было бы с невинным видом сказать: «Да ничего».
Но с хозяином дома это не работало.
Густанг без споров склонил голову.
Герцог всегда любил дразнить окружающих и временами казался почти домашним, добродушным человеком.
Но Густанг знал.
Он слишком хорошо знал, сколько осторожности требует одна эта мягкая улыбка.
Есть выражение — «утонуть в тихой ряби».
Тихая рябь — всего лишь лёгкая волна.
Если услышать впервые, звучит странно.
Как можно утонуть в волне от маленького брошенного камня?
Кто-то посмеётся и скажет, что это чушь.
Кто-то решит, что люди просто преувеличивают.
Когда-то и сам Густанг думал примерно так.
«Ага, конечно. Так говорят только те, кто ни разу не встречал хозяина лично!..»
Даже спустя столько лет он порой вздрагивал, сталкиваясь взглядом с герцогом Шарлоттой.
Причина была той же.
Окружающие не знают.
Сколько клинков спрятано за этим языком.
Сколько информации он вытаскивает одним взглядом.
Сколько крови на его руках.
Сколько голов уже покатилось от одного движения этих пальцев.
Возможно, только Густанг, сопровождавший его столько лет, по-настоящему понимал: этот человек куда страшнее слухов.
Хозяин преступного мира?
Тень, служащая императорскому дому?
Ещё один король, правящий подпольем?
Какая разница.
Сам герцог не интересовался ни одним из этих красивых титулов.
Конечно, среди ничего не понимающей знати ходили разговоры вроде: «Шарлотта? Неплохо, но если сравнивать с другими герцогскими домами…»
«Люниэль или Райнхардт всё-таки…»
«Эй! От Райнхардтов вообще пора держаться подальше…»
Но Густанг был уверен: люди, которые так рассуждают, совершают одну из самых глупых ошибок в жизни.
Дом Шарлотта в его представлении был змеёй.
Ядовитой змеёй, свернувшейся кольцом и терпеливо ждущей подходящего момента.
Герцог почти никогда не сидит в своём особняке.
Не может быть, чтобы он не знал слухов о собственном доме.
А значит, знает — и просто делает вид, что не замечает.
Всю ту дурную славу, которую Шарлотты накопили среди знати.
«Когда-нибудь он одним разом уберёт всех, кто эти слухи распускал…»
— Густанг?
— Д-да?!
— Хм-м… Ты всё это время меня не слушал?
— А… э…
— Ладно. Спрошу ещё раз.
Шанс, каких выпадает раз в жизни.
Обычно хозяин не прощает даже мелких ошибок.
А сегодня, похоже, настроение действительно хорошее — сам даёт вторую попытку.
«Нужно… нужно дать идеальный ответ!..!»
— Если дом Райнхардт исчезнет, можешь примерно спрогнозировать, как изменится экономика империи?
«Да блять».
Густанг сдался.
***
Я моргнул — и пейзаж вокруг полностью изменился.
Особняк Шарлотта.
Место, где я недавно уже бывал.
От Академии сюда приличное расстояние.
Но Шино просто схватила меня за руку — и в следующий миг мы уже оказались здесь.
«Пространственная магия? Или что-то вроде переноса через портал…»
Я почувствовал ковёр под ногами и убедился, что это не иллюзия.
— Сюда.
Шино потянула меня вперёд за руку.
Пришлось идти следом.
Силы, чтобы вырваться, у меня хватало.
Просто причин не было.
Да, расстояние между нами в буквальном смысле стало немного слишком маленьким.
Но для неё это вполне нормально.
Характер такой.
— Зачем герцог Шарлотта меня—
— Ц-ц.
Я попытался завести хоть какой-то разговор, потому что молча тащиться за ней было неловко.
В ответ получил только щёлканье языком.
Шино обернулась и уставилась мне прямо в лицо.
— ?..
— Мы же уже достаточно близки, чтобы ты перестал со мной церемониться, нет?
С какого это перепугу мы близки?
Личных разговоров почти не было.
Недавно несколько раз встретились во дворце, поговорили, немного походили вместе…
«…Хотя если так подумать, общались мы неожиданно много».
— Я думала, мы уже немного подружились…
— …А?
— Только я так считала?
Да.
Только ты.
Очень хотелось сказать именно это.
Но стоило увидеть, как у неё мгновенно задрожали глаза, и я вдруг почувствовал себя преступником.
Невольно огляделся.
Не смотрит ли кто-нибудь из слуг.
Всё-таки мы в доме Шарлотта.
Если слуги увидят, как их госпожа плачет перед каким-то парнем её возраста…
А если слух дойдёт до герцога…
Я на секунду представил реакцию человека, про которого говорят, что он до безумия любит дочь.
По коже пробежали мурашки.
— …Для начала хотя бы не плачь здесь—
— Речь.
Я собирался предложить ей выбрать менее открытый коридор, если уж она собирается плакать.
Но выражение её глаз внезапно изменилось.
Секунду назад влажные — теперь сухие и совершенно серьёзные.
— Говори со мной проще. Мы одного возраста.
— …
— Я вообще не понимаю, почему ты со всеми разговариваешь настолько вежливо, даже когда не обязан.
Я молчал.
Совершенно.
Видимо, поняв, что ответа не будет, она начала рассуждать сама.
— Не похоже, что причина психологическая…
— …
— Ты специально держишь дистанцию, используя вежливую речь?
Причина была.
Просто рассказывать не хотелось.
— Не отвечаешь? Ладно, можешь не объяснять.
— …
— Но хотя бы со мной говори нормально. Пожалуйста?
— …Хорошо.
— «Хорошо»?
— …Ладно.
На этот раз уже по-настоящему просто.
Шино наконец довольно улыбнулась.
А у меня почему-то снова начала болеть голова.
— Всё! Папа в этой комнате!
Загружаем комментарии…