Когда Чха Ёнчжу наконец начала приходить в себя после постигшего её горя, Кан У уже разглядывал записку, которую протянул ему сын.
— Погоди-ка… Открытый урок для родителей?
— Да.
Кан У задумчиво хмыкнул.
Открытый урок… Для человека, выросшего без родителей, это было что-то из совершенно другой жизни.
— Пап, ты… в этот раз сможешь прийти? — осторожно спросил Канхён.
В прошлом году на урок ходила только Ёнчжу. Кан У тоже собирался, но, как назло, именно тогда открылся разлом, и увидеть сына за партой ему так и не довелось.
— Я тоже хочу пойти, милый! — тут же оживилась Сольа.
— И мне на этот раз можно, правда? — подхватила Лилит.
Обе в прошлом году тоже остались дома. Поначалу они хотели пойти втроём с Ёнчжу, но Канхён так отчаянно протестовал, что затею пришлось отменить. Оно и понятно: кому охота, чтобы весь класс узнал, что у тебя три мамы?
Теперь обе жены смотрели на Кан У сияющими глазами — словно целый год только этого дня и ждали.
— Тогда Ёнчжу пойдёт к Канхёну, а Лилит и Сольа — к Канхи и Лие. Отлично получается.
— А вы, Кан У? — поинтересовалась Сольа.
— Я-то…
Он ещё не успел решить, в какой класс заглянуть, как ему на спину с разбегу запрыгнула Лилия.
— Государь батюшка, вы ведь, разумеется, придёте ко мне?
Устроившись у отца за плечами, Лия принялась ласково тереться щекой о его шею.
— Приходите посмотреть, как прилежно я занимаюсь!
— М-мне, конечно, будет немножко неловко… Но я тоже очень обрадуюсь, если папа придёт, — тихонько призналась Канхи, потянув его за рукав.
— М-м-м…
Кан У придержал за бёдра сидевшую у него на спине Лию, которая от нетерпения болтала ногами, и погрузился в мучительные раздумья.
Увидеть, как Лия без умолку щебечет на уроке. Как застенчивая Канхи изо всех сил старается отвечать учителю…
Да он бы за такое всё отдал.
От одной только мысли губы сами расплывались в улыбке. А уж наяву его наверняка ждало зрелище, от которого сердце разорвётся от нежности.
Но тут…
— А…
Канхён, наблюдавший за сёстрами, вдруг тихонько выдохнул, слабо улыбнулся и отступил на шаг.
— Тогда сходите к Лие и Канхи, папа. Я не против.
Кан У посмотрел на старшего сына и негромко ответил:
— В этом году я пойду в твой класс.
В конце концов, он и в прошлом году обещал прийти, но не смог. Пропускать такое событие два года подряд? Ни за что.
Канхён мог держаться взрослее своих лет, однако отец лучше других знал, какое у него ранимое сердце.
— У-у-у! Как нечестно, государь батюшка! — надулась Лия.
— Если ради братика, то я не против, — кротко сказала Канхи.
Лия ещё немного поворчала, но в целом обе девочки приняли решение спокойно. Куда сильнее воспротивился сам Канхён.
— Н-нет, папа! Мне правда ничего не нужно! Я ведь один, а Лия с Канхи вдвоём. Лучше уж сходите в первый класс…
— Сынок.
Кан У с усмешкой взъерошил ему волосы.
— Тут не в арифметике дело.
— Ну… да, конечно, но…
— Всё, отставить возражения. Папа решил — значит, решил.
— Л-ладно…
Сын нехотя кивнул. Кан У убрал руку с его макушки и повернулся к Сольа.
— Кстати, что надеть-то? Костюм, что ли?
— Костюм, пожалуй, будет слишком официальным.
— Ёнчжу, а ты в прошлом году в чём ходила?
— Я? В спортивках и бейсболке.
— …
Нет, ну всё-таки… На встречу, где собираются родители всего класса, — в спортивках?!
Поймав его взгляд, Ёнчжу поспешно замахала руками.
— Не смотри так! Я не потому их надела, что мне захотелось!
— А почему тогда?
— Чтобы никто меня не узнал, разумеется.
— А-а.
Он и забыл, какая его жена знаменитость. Когда каждый день видишь, как она валяется на диване и без зазрения совести чешет зад, об этом как-то не вспоминается.
Собственно, именно Ёнчжу настояла, чтобы никто не знал, чей Канхён сын: не хватало ещё, чтобы к мальчику лезли всякие прилипалы в надежде воспользоваться связями его семьи.
Поначалу Кан У даже посмеялся. Какие расчётливые знакомства могут заводить дети, которым нет и десяти? Но потом услышал в новостях, что нынешние младшеклассники умудряются делить друг друга на богатых и бедных по стоимости родительских квартир, и стал понимать жену куда лучше.
— Думаешь, спортивки с кепкой так уж хорошо тебя замаскировали?
— Я ещё маску надела. И вообще, кому придёт в голову, что глава одной из сильнейших гильдий мира заявится на школьный урок в затрапезных трениках?
— Тут не поспоришь.
Одежда и правда способна намертво вбить человеку в голову определённый образ.
— Сихун, кстати, тоже собирался скрывать, что Сиа его дочь…
— Да куда ему. Слишком уж знаменит.
Даже Ёнчжу по славе не могла сравниться с Ким Сихуном, которого весь мир почитал как Боевого бога и спасителя человечества.
— Зато мне хоть с лицом прятаться не приходится. Уже хорошо.
Разве не затем он и вычеркнул себя из мировой истории десять лет назад — чтобы избежать всей этой головной боли? Правда, из-за этого известность Сихуна взлетела до каких-то совсем уж безумных высот.
Впрочем, с его работой слава была скорее полезна. Поговаривали, что Сихуну достаточно явиться в страну, которой десятилетиями правил диктатор, и сообщить: «Я Ким Сихун. Прибыл расследовать преступления, прошу содействия», — как местные власти тут же распластываются перед ним и отдают все полномочия следствия.
— Кстати, Сихун в прошлом году приходил на урок?
— Ага. Из-за него перед воротами школы яблоку негде было упасть от журналистов. Я еле пробралась.
— М-да. И в этом году будет столпотворение.
Чтобы этот безнадёжно влюблённый в собственную дочь папаша пропустил такой день? Да никогда. Значит, и журналисты снова налетят целым роем.
— Н-но у нас в классе тихо! Не то что у Сиа! — поспешил вмешаться Канхён.
Похоже, он испугался, что отец передумает из-за толпы.
Кан У невольно усмехнулся.
— Да хоть там базар будет, всё равно приду. Не переживай.
— Кхм… Да я и не переживаю.
— А подготовить мне что-нибудь нужно?
— Нет. Просто приходите.
— Ну и отлично. Погляжу своими глазами, как мой умница-сын грызёт гранит науки.
— С учёбой у меня всё хорошо.
Кажется, недавно Канхён взял золото на школьной математической олимпиаде. Кан У с гордостью погладил сына по голове и облегчённо вздохнул.
— Как же хорошо, что мозгами ты не в маму пошёл.
— Эй, муженёк! Это на что ты намекаешь?!
— Сама подумай. Был бы он в тебя — видать ему первое место на олимпиаде?
— А ты, можно подумать, в школе круглым отличником был?!
— Э-э, погоди! Мне классный руководитель говорил, что голова у меня светлая и стоит только взяться за учёбу — сразу горы сверну!
— Да кому в начальной школе такого не говорили?
— Чего?..
Так он, оказывается, ничем не выделялся?!
— Короче, сын у нас умный, потому что в меня. Верно, сынок?
— Не думаю, что мои успехи в учёбе достались мне от вас, мама.
— С-сыночек?.. — отшатнулась уязвлённая Ёнчжу.
— Шучу, конечно. Разумеется, в этом я весь в вас.
— П-правда? Правда в меня?
— Конечно. Даже волосы у меня такие же красные, как у вас.
— Хе-хе! Вот именно! Ах ты ж моя радость!
Ёнчжу с блаженной улыбкой сгребла сына в объятия. Глядя на них, Кан У снова убедился, до чего же сообразительный у него растёт мальчик.
— Ну что ж, заодно познакомлюсь с остальными родителями.
— Ну да, наверное, — пожала плечами Ёнчжу.
Если подумать, главное на таких уроках даже не увидеть собственного ребёнка за партой, а присмотреться к семьям его одноклассников, завязать знакомства, выяснить, с кем водится твоё чадо и не затесался ли в его окружение кто-нибудь «не того круга».
Участвовать в подобных подковёрных играх Кан У не собирался. И всё же любопытство отца брало своё: что за люди окажутся рядом с его сыном?
«Надеюсь, ненормальных там не водится».
Он тряхнул головой, отгоняя дурные мысли. Канхён учился не в самой престижной частной школе страны, но район был вполне благополучный. Откуда там взяться неприятностям?
— Ну что, поедем всей семьёй за одеждой?
— Ох, с удовольствием, дорогой! — просияла Лилит.
— На Ёыйдо, говорят, новый универмаг открылся, — добавила Сольа.
— А, тот самый? Слышала, там ещё отличный ресторанный дворик. Заодно и поужинаем где-нибудь?
— Договорились.
Решено — значит, нечего откладывать. Кан У с жёнами принялся собираться.
— Государь батюшка! Лия тоже с вами!
— Конечно, конечно.
— А я… я тогда останусь дома с братиком. Будем дом сторожить, — предложила Канхи.
— Да что у нас сторожить-то? Поехали, Канхи.
Он взял дочь за руку и повёл к выходу. Та с явным сожалением всё оглядывалась на Канхёна.
— Значит… открытый урок?
Низкий, веский голос прокатился по комнате. Мужчина в дорогом костюме безупречного пошива внимательно изучил школьное уведомление.
— Ага. Пап, ты придёшь?
— Разумеется. Как же иначе?
Он погладил сына по голове, улыбнувшись из-под ухоженной бороды. При виде того, каким крепким и статным растёт наследник, сердце неизменно наполнялось гордостью.
— Пап, можно тебя кое о чём попросить?
— О чём же?
— Понимаешь… Один парень в классе ко мне пристаёт.
— Пристаёт? К тебе?!
Да кто посмел задирать его сына — одного из считаных во всей стране игроков-младшеклассников?!
— Неужели… дочь Боевого бога из соседнего класса?..
— Д-да нет!
— Фух. Слава богу, — мужчина с облегчением перевёл дух.
— Ну, вообще-то он не прямо пристаёт. Просто ходит и за спиной меня грязью поливает.
— Вот как? И что говорит?
— Недавно я прогнал с территории школы какую-то шавку. А он теперь всем рассказывает, будто я ни за что обидел бедную собаку, жестоко обращался с животными и всё такое.
— Вот наглость!
Подумаешь, какая-то дворняга! И из-за неё кто-то смеет порочить доброе имя его сына?
— Как зовут этого мальчишку?
— О Канхён.
О Канхён… Незнакомое имя.
— В общем, если его родители придут, ты можешь их как следует отчитать?
Сын дёрнул его за рукав, глядя с неподдельной надеждой.
«Значит, распускает грязные слухи о моём мальчике?»
Кем бы ни были родители этого наглеца, им давно пора ответить за скверное воспитание отпрыска.
— Хорошо. Я с ними поговорю.
— Хе-хе! Папа, ты лучший!
— А то! Уж я-то сумею поставить их на место. Ни о чём не беспокойся.
Чон Тэхун — высокопоставленный сотрудник Ассоциации игроков Кореи, некогда состоявший даже в рядах «Гардианс», один из сильнейших игроков страны и седьмой номер национального рейтинга — ласково взъерошил сыну волосы и широко улыбнулся.
Загружаем комментарии…