— Что?
— …Сиа?
Оба мальчика замерли, ошарашенные её заявлением. Поймав на себе взгляды Ёнуна и Канхёна, Сиа опомнилась и поспешно затараторила:
— Д-друг детства! Я хотела сказать — парень, с которым дружу с детства!
Хотя почему нельзя было просто сказать «друг детства», без всяких «парней»?
— У-у! И вообще, во всём виноват ты, О Канхён!
— Да я-то что сделал?..
— Молчи!
Сиа сердито пнула лежащего Канхёна в бедро.
— А-а-ай!
— Хмф. Тоже мне неженка. Я ведь совсем легонько.
— Ты попала ровно по синяку! Меня туда только что ударили!
— …А.
— Что «а»?
— Н-ничего. Кхм… А нечего было позволять себя бить!
— Можно подумать, я сам этого хотел!
— Вот именно. Видишь, что не справляешься, — хватай сестру и беги!
— А тебя бросить? Как я мог уйти без тебя?
— Ч-что ты такое говоришь?!
Щёки Сиа вспыхнули, словно спелые персики. Она снова пнула его по бедру.
— А-а-ай!
Послышался ещё один исполненный страдания вопль.
— …Ах вы твари.
Чон Ёнун, только что бывший главным злодеем этой истории, внезапно оказался чем-то вроде никому не нужного статиста. Он прикусил губу и заскрежетал зубами. От отвратительно сладкой сцены перед глазами его буквально тошнило.
Почему рядом с Ким Сиа этот ничтожный болван, а не я?
Избранным всегда был Ёнун. С рождения он имел всё, что хотел, и привык к поклонению. Перед ним склоняли головы не только ровесники, но и взрослые, которые были в несколько раз старше его.
Отец дал ему имя «Ёнун» — «герой». И до сих пор жизнь прекрасно соответствовала этому имени.
— …Ким Сиа.
Он вдруг вспомнил их первую встречу.
Она совершенно не походила на других девочек, которые то и дело ныли и ревели из-за пустяков. Гордая, утончённая, будто пришедшая из другого мира, Сиа казалась небесной феей, сошедшей на землю. Как ни банально это звучало, более прекрасной девушки он не встречал.
Поэтому Ёнун сразу решил: именно такая должна быть рядом с героем. Когда выяснилось, что они поступили в одну школу, он даже увидел в этом знак судьбы.
Но рядом с ней оказался вовсе не другой избранный.
А жалкий зубрила, которому, кроме хороших отметок, нечем было похвастаться.
— Почему…
ВУ-У-УМ!
Из звёздной метки хлынула магическая сила, вступившая в резонанс с его способностями игрока. Вокруг Ёнуна начали возникать массивные телекинетические сферы.
Прежде ему приходилось выжимать из себя всю магию до капли, чтобы создать хотя бы одну. Теперь всё стало иначе.
— Почему она выбрала ЕГО, а не МЕНЯ?!
С яростным воплем Ёнун отправил сферы в полёт.
ШРАХ!
Взметнувшаяся голубая энергия меча рассекла летевшие со всех сторон сгустки силы.
— Что он вообще несёт? — нахмурилась Сиа и обернулась к Канхёну.
С какой стати Ёнун кричит, что она выбрала не его? Для девочки, даже не догадывавшейся о чувствах Ёнуна, это звучало полным бредом.
— Ну… понимаешь… — замялся Канхён.
Он не знал, стоит ли открывать ей правду.
— М-м?
Сиа озадаченно наклонила голову. А потом до неё вдруг дошло. Краска медленно сошла с её лица.
— Погоди… Только не говори, что Чон Ёнун… в меня?..
Канхён молча кивнул.
— Ха!
Сиа скривилась от отвращения и посмотрела на Ёнуна, словно на нечто мерзкое. Этот тип подбрасывал ей в парту конверты с дохлыми жуками, а теперь ещё возмущался, что она выбрала Канхёна, а не его?!
— Ты всерьёз думаешь, что я сошла с ума настолько, чтобы с тобой встречаться?
— Я… Я не…
— Да я лучше живых насекомых жевать буду!
— …
Учитывая, что Сиа впадала в истерику от одной пролетающей мимо букашки, степень её отвращения была предельно ясна.
— Ким Сиа…
— Не смей произносить моё имя. Меня от одного твоего голоса мутит.
— Ах ты наглая дрянь!
Лицо Ёнуна пошло красными пятнами. Он широко раскинул руки.
— Значит, живых насекомых жрать лучше, чем со мной встречаться?!
ВЖ-Ж-Ж-Ж!
Метка на груди вспыхнула тёмно-синим, и в воздух взметнулись десятки тысяч мух.
— Ну так сейчас нажрёшься до отвала! А потом хорошенько подумаешь, что же из двух лучше!
На Сиа хлынула чудовищная туча — десятки тысяч, а может, миллионы и даже сотни миллионов насекомых.
— Сиа!
Канхён попытался подняться, испугавшись, что она снова впадёт в панику. Но девочка опередила его: навела меч на приближающийся рой и холодно произнесла:
— Техника меча «Небесный дракон». Третья форма. Неистовство.
Голос её был тих и чист, как капля росы на острие клинка.
— Хаос.
ШРА-А-АХ!
Голубая энергия распустилась вокруг неё подобно огромному цветку. Несметные мухи, летевшие прямо на Сиа, оказались сметены настоящим ураганом клинков и дождём посыпались на землю.
— Сиа?..
Канхён изумлённо следил за её движениями.
Ведь обычно стоило маленькой гусенице попасть ей на плечо, как она каменела от страха. Неужели так быстро привыкла к насекомым?
Нет.
Такого просто не могло быть.
— А… у…
Сиа продолжала взмахивать мечом. При виде мух её ноги отчаянно дрожали, но она не отступала ни на шаг.
Ведь стоит ей отойти — следующей целью станет Канхён. Она точно не знала, что произошло между ним и Ёнуном, однако было ясно, что тот ненавидит Канхёна до безумия.
Поэтому…
Она должна выстоять.
Ради мальчика, который поддержал её, когда груз ожиданий от дочери Боевого бога почти раздавил её.
Ради человека, незаметно занявшего особое место в её сердце.
— Как ни старайся, всё бесполезно, — ухмыльнулся Ёнун, наблюдая за тем, как яростно она сражается с роем.
Мухи, порождённые звёздной меткой созвездия Мухи, служили вовсе не только для запугивания. Была одна глубинная причина, по которой люди издревле ненавидели этих мелких насекомых.
Болезни.
Именно в них заключалась подлинная сила метки.
— Ах… кх!..
Удары Сиа постепенно замедлялись. На лбу выступил холодный пот, дыхание участилось. Бамбуковый меч, прежде почти невесомый в руке, теперь казался тяжёлой железной балкой.
— Ну что, чувствуешь, как тело наливается свинцом?
Болезнь и гниение — вот что превращало ничтожную муху в существо, внушающее настоящий ужас.
Каждым взмахом Сиа уничтожала тысячи и десятки тысяч насекомых. Но для Ёнуна их гибель ничего не значила. Главное было в том, что при смерти мухи высвобождали болезнетворную энергию.
— Ха… ха…
Сиа задыхалась, ощущая, как чужая скверна стискивает всё её тело. Она попыталась воспользоваться шагами боевого искусства и покинуть заражённую область, но не тут-то было.
— Хе-хе. Думаешь, так просто убежишь?
Ёнун управлял болезнетворной энергией с помощью телекинеза. Сбежать из её облака оказалось почти невозможно.
— Ха-ха-ха! Теперь понимаешь, почему бог выбрал именно меня?!
У болезни есть существенная слабость: она плохо действует вдали от источника. Какой бы смертоносной ни была зараза, обычно достаточно отдалиться на десятки, а иногда всего на несколько метров, чтобы её воздействие резко ослабло.
Но с моей силой всё иначе.
Телекинез Ёнуна в сочетании с даром созвездия позволял свободно направлять заражение и управлять его распространением.
— Можешь брыкаться сколько угодно! От меня тебе не уйти!
— Ух!..
С каждым вдохом скверна проникала глубже. Нежная белая кожа Сиа приобрела болезненный землистый оттенок, движения стали совсем вялыми.
— Ха-а!..
ТУК!
Наконец бамбуковый меч выскользнул из ослабевших пальцев. Сиа рухнула на колени, мучительно хватая ртом воздух, а потом повалилась на землю.
— …Ха.
Ёнун посмотрел на неё и растянул губы в безумной улыбке.
— Ха-ха-ха! Я победил! Я одолел дочь Боевого бога!
Он раскинул руки и захохотал во всё горло.
— Видишь, О Канхён?! Вот что значит сила героя, избранного самим богом!
— …
Канхён, застонав от боли, молча поднялся. Он тоже успел вдохнуть болезнетворную скверну; ноги дрожали уже от одной попытки встать.
И всё-таки он встал.
— …Чон Ёнун.
Пошатываясь, стиснув зубы, заставляя себя стоять на обеих ногах, он шагнул вперёд.
— А? Что, не можешь смотреть, как обижают твою подружку? — презрительно фыркнул Ёнун и щёлкнул пальцами.
Насыщенная болезнью телекинетическая сфера врезалась в Канхёна.
— Кха!
Его снова вырвало кровью. Но даже согнувшись от удара, он сжал кулаки и остался на ногах.
— Пф-ха! Надо же, какой настырный! А что, если попробовать вот так?
Глаза Ёнуна загорелись от внезапной идеи. Он протянул обе руки.
Сиа и Канхи, лежавшие без сознания, поднялись в воздух и повисли перед ним, удерживаемые телекинезом.
— Кого спасёшь: свою девушку или младшую сестру?
С жестокой ухмылкой «герой» предложил сделать выбор.
— …Ты…
— Одну отпущу. Сам решай, кто останется жить.
— …
Сиа или Канхи.
Кого из них он должен спасти?
Канхён молчал.
Голова пылала, будто мозг пронзили раскалённым металлическим прутом. Сердце тяжело грохотало, словно барабан.
Спасти только одну?
Да разве такое вообще можно выбирать?!
— А… у…
БУМ. БУМ. БУМ.
Удары сердца становились всё громче, а в горле разгорался нестерпимый, иссушающий жар.
— …А.
И тогда перед глазами Канхёна возникла огромная дверь, опутанная красными цепями.
Загружаем комментарии…