Смысл внезапного нападения в том, чтобы застать противника врасплох. С этой точки зрения вылазка отряда Кэнсина удалась не на сто, а на все сто двадцать процентов.
Отношения между странами, конечно, накалились, но кто мог предположить, что японцы среди ночи решатся на открытый налёт?
Спасло корейцев лишь то, что часовые всё-таки несли службу и вовремя заметили неладное.
В Японии большинство игроков прежде были гражданскими, поэтому к караулам относились без особой серьёзности. В Корее же почти все мужчины — за исключением немногих освобождённых от службы — прошли армию. Как бы ни распорядились они двумя годами своей жизни, стоять на посту им приходилось. И теперь въевшаяся в тело выучка позволяла действовать правильно даже в совершенно неожиданной ситуации.
— На... кх!
— Нападение!
— Чёрт!
Хандзо, в совершенстве использовав скрытность, беззвучно расправился с одним часовым. Беда в том, что второго столь же умелого ниндзя среди нападавших не нашлось. Пока он разбирался с первым, другой уже бил в тревожный колокол и кричал во всё горло.
Ниндзя метнулся к нему и рубанул наискось, пытаясь заставить замолчать, но его клинок без труда отбили: в открытом поединке Хандзо был не особенно силён.
«Проклятье! Сколько можно твердить этим идиотам, что нужно как следует учить скрытность?!»
Не будь остальные ниндзя такими бездарями по части маскировки, тревогу вообще бы не подняли. Но большинство из них предпочитали вкладывать силы в ближний бой. Ниндзя они назывались только по классу, а сражались скорее как самураи.
Впрочем, высказывать претензии было поздно: штурмовая группа уже подошла почти вплотную.
Синсэнгуми наступали пешком, но бойцы второго пробуждения и ведущие рейтинговые игроки представляли собой настоящую катастрофу для любого обычного человека.
— Убить их!
— Твою мать! Это японцы! Япошки напали, су... кха!
— Следи за языком!
Брошенный ниндзя сюрикен угодил воину точно в горло.
Корейцы вскакивали с постелей, хватались за оружие и пытались организовать сопротивление, но превосходство нападавших было слишком велико. На земле уже лежали десятки убитых и раненых. То тут, то там вспыхивала магия, свистели метательные клинки; казалось, по лагерю ведётся настоящий артиллерийский обстрел.
«Быстрее! Убить как можно больше — пока есть время!»
Кэнсин сжал рукоять своего любимого меча — Масамунэ. Несмотря на творившийся вокруг хаос, на него снизошло удивительное спокойствие.
Масамунэ был мечом среднего элитного ранга, и сама его мощь впечатляла. Но главное заключалось в особом эффекте: стоило взять клинок в руку, как автоматически включался навык «Повелитель поля боя».
В этой необычной ясности ума Кэнсин применил технику мгновенного обнажения меча.
Свист!
Один взмах — одна смерть.
И без того грозный мечник, владеющий этой техникой, практически не оставлял шансов бойцам первого пробуждения. Правда, сразу после удара его характеристики ненадолго снижались. Но противник не мог сосредоточить все атаки на нём одном, а даже ослабевший Кэнсин без труда расправлялся с рядовыми врагами.
Повалив восьмерых и не встретив серьёзного сопротивления, он вдруг вынужден был отбить ножнами удар, прилетевший откуда-то сбоку.
— Кх?!
Сила столкновения оказалась неожиданной. Нахмурившись, Кэнсин отступил и осмотрелся. Атака пришла издалека, но по мощи напоминала удар огра.
«Если таких ударов будет много, я-то выстою, а вот моих людей перебьют».
Решив отвлечь неизвестного противника на себя, Кэнсин занёс меч над лежащим корейцем. Но в тот же миг из темноты вырвался голубой сгусток энергии и отбросил клинок.
— А ну прекрати!
«Эта сила... духи стихий? Мечник духов?»
В Японии класс мечника духов почти утратил популярность. Он позволял гораздо свободнее сочетать способности, чем боевой маг-мечник, но заметно уступал ему в грубой мощи. Однако тот, кто только что остановил Кэнсина, явно принадлежал к числу сильнейших и, вероятно, уже прошёл второе пробуждение.
«Тем лучше. Уберу важную фигуру — ослаблю врага. Иди сюда. Я тебя прикончу».
Кэнсин усмехнулся, подавил возбуждение и приготовился проучить самонадеянного выскочку, который не был ни настоящим повелителем духов, ни полноценным мечником.
Как только противник оказался в пределах досягаемости, Кэнсин выхватил Масамунэ.
Но Кэнсин упустил главное: да, мечники духов обычно всего понемногу и ничем не блещут. Вот только перед ним стоял Чхве Чхольхён, который сумел выделиться среди десятков тысяч игроков и заслужил место в высшей части рейтинга.
ДЗАНГ!
— Какого чёрта?!
— Ого! Да ты, смотрю, не промах!
От удара в ладони у Кэнсина загудело, словно он рубанул по стальной плите. Между ним и Чхольхёном дрожала полупрозрачная завеса, переливавшаяся алым и синим светом.
Чхольхён удивился не меньше. После второго пробуждения он сумел воплотить оборонительный приём, о котором прежде мог лишь мечтать. Неужели этот японец чуть не пробил защиту с первого раза?
Чхольхён ринулся вперёд, и Кэнсин собрался с силами, пустив в ход всё мастерство.
Удары посыпались стремительно, словно молнии, и каждый грозил проломить оборону. Чхольхёну пришлось несладко. Всё-таки Кэнсин не в карты выиграл звание третьего сильнейшего японского игрока.
Впрочем, настоящей причиной их взаимного изумления была не сила ударов, а неожиданная встреча равного противника.
«Теперь уж точно прикончу».
— Кх! С мечом ты обращаться умеешь, ничего не скажешь!
— Ха! Для самурая это самое малое. А вот твоё фехтование — убожество. Мальчишка, впервые взявший меч, справился бы лучше!
Детская попытка задеть самолюбие. Сработает — хорошо, не сработает — тоже не беда. Но реакция Чхольхёна оказалась совершенно не той, на которую рассчитывал Кэнсин.
Вместо злости кореец рассмеялся.
— Тут ты прав. Меч-то вовсе не моя главная специальность. Слушай, ты когда-нибудь читал романы про мастеров боевых искусств?
— Что ещё за романы?
— Наверное, в Японии такие не в ходу. Короче, был там один очень модный приём.
Они стояли друг против друга посреди смертельной битвы, но Чхольхён словно позабыл об опасности. Наоборот, чем больше он говорил, тем сильнее становилась исходившая от него энергия. Видимо, не похвастаться новым умением он просто не мог.
— Герой может получить тайную технику по счастливой случайности, может выучить её годами тренировок — неважно. Главное, одно время все поголовно управляли сразу двумя началами: инь и ян.
Такую невероятную силу обычно получали главные герои, их достойные соперники или скрывающиеся до последней главы злодеи. Приём затаскали до такой степени, что со временем писатели почти перестали к нему обращаться. Но Чхольхён обожал подобные истории.
Нет, слово «обожал» было слишком слабым. Он буквально свихнулся на этой идее и мечтал повторить её в жизни.
Оказавшись в мире «Миссии», Чхольхён решил: сколько бы ни пришлось трудиться, он непременно овладеет силами инь и ян.
И «Миссия» превратила его фантазию в реальность.
«Класс боевого мага-мечника мне не подходил: слишком жёсткие рамки у навыков».
Именно поэтому он выбрал мечника духов. Маг-мечник использовал ману, чтобы активировать заранее определённые атакующие умения. Мечник духов управлял энергией стихийных духов гораздо свободнее, подстраивая её под собственный замысел. Платой за универсальность становилась меньшая разрушительная сила.
— Поздравляю. Ты станешь первым, кто испытает этот приём на себе.
«Всё начинается с тайцзи».
От левой половины его тела поднялась энергия ян, от правой — энергия инь. Два потока завертелись навстречу друг другу.
Прежде они только отталкивались, выходили из-под контроля и грозили разорвать самого Чхольхёна. Но теперь он освоил «Искусство двух начал».
Слияние инь и ян.
Рассекающий удар тайцзи!
КРРРАК!
На Кэнсина неслась громадная волна пурпурной ци клинка.
Он мгновенно понял: обычным уклонением не спастись. Но сосредоточенная в ударе сила была столь ужасающей, что мысль принять её в лоб казалась безумием.
Ничего удивительного: Чхольхён, хоть и не главный герой какой-нибудь легенды, сумел освоить технику, достойную её центрального персонажа.
Нельзя было позволять ему столько времени готовить удар. Но исправлять ошибку было уже поздно.
«Один способ остановить это всё-таки есть. Но...»
В одно короткое мгновение Кэнсин огляделся, заметил кого-то поблизости и стиснул зубы.
Он принял ту же стойку, что и для обычного мгновенного обнажения меча. Однако следующий приём был совсем иным.
Облачная вспышка!
ДЗАНГ!
Зрелище вышло поистине невероятным: пятиметровая пурпурная дуга неслась сквозь поле боя — и удар Кэнсина расколол её надвое.
Но была существенная разница. После «Облачной вспышки» Кэнсин на мгновение оцепенел, не в силах пошевелиться. Чхольхён же лишь побледнел от истощения и сохранил подвижность.
«Победа!»
Подмена.
— Что за?..
Вместо ненавистного самурая меч Чхольхёна рассёк обыкновенное бревно. Подняв глаза, он заметил поодаль ниндзя, который уже тащил Кэнсина на спине.
Чхольхён бросился было вдогонку, желая довести дело до конца, но над лагерем разнёсся оглушительный рёв:
— АХ ВЫ, МРАЗИ!
При повышении характеристики силы развивались не только очевидные физические возможности, но и некоторые весьма неожиданные. Например, способность кричать гораздо громче обычного.
Кан Мухан обладал чудовищной силой и вдобавок применил навык боевого клича. Его рёв оказался почти настоящим оружием: будто кто-то включил сирену прямо возле уха.
Заслышав его, японцы немедленно побежали, не оглядываясь. Их задачей был налёт, не полномасштабная битва. Они находились у самого логова противника, и каждая лишняя минута грозила катастрофой.
Нападавшие исчезали в темноте так же стремительно, как появились, бросая за собой препятствия и осыпая преследователей сюрикенами. По голосу казалось, что Мухан уже рядом, но на деле ему ещё предстояло преодолеть немалое расстояние. Когда он добрался до места схватки, японцы уже растворились во мраке.
БАХ!
— Проклятье! Чхольхён, за мной! Мы их догоним!
— Да вы издеваетесь! Я еле на ногах стою!
«Рассекающий удар тайцзи» потребовал колоссальных затрат выносливости и энергии духов. Чхольхён не мог сразу броситься в погоню после приёма, едва не одолевшего такого бойца, как Кэнсин.
Со стороны всё выглядело лёгкой демонстрацией силы. В действительности лёгкости в этом не было и в помине. Более того, Чхольхён создал приём собственным талантом, не превратив его в стандартный системный навык, — почти как Мирина со своим фехтованием.
И всё же он не стал медлить. Вокруг лежали убитые, тяжелораненые боролись за жизнь. При виде этого хотелось подняться и идти, даже если сил не осталось вовсе.
Во главе с Муханом и Чхольхёном в погоню ринулись те, кто был достаточно уверен в своих возможностях.
Загружаем комментарии…