Сохранить свиток внутри книги получилось. Оставалось разобраться с главным: как теперь воспользоваться заключённой в нём магией?
— Молния.
Сонхун произнёс слово, держа книгу в левой руке. Ничего не произошло. Он уже собирался разочарованно вздохнуть, когда страницы вдруг зашелестели сами собой. Одна из них вспыхнула, и рядом возник сгусток голубых молний.
Стоило Сонхуну сосредоточиться, как разряды послушно двинулись туда, куда он пожелал.
— Впитать.
Он поднёс к сгустку меч и произнёс команду. Сгорела ещё одна страница, а по клинку побежали электрические дуги.
Значит, талисманы можно было хранить прямо в книге и при этом пользоваться их силой! Чтобы убедиться, Сонхун попробовал ещё и заклинание метательных снарядов, затем несколько раз повторил знакомые приёмы. Вскоре он разобрался в механизме.
По существу, искусство талисманов работало точно так же, как прежде, только теперь пользоваться им стало даже удобнее. Без недостатков, правда, не обошлось. Каждая словесная формула требовала отдельной тренировки, а малознакомой магией было трудно управлять. Но этим неприятности и ограничивались.
«Постойте-ка. Получается, теперь мне придётся сражаться с книгой в левой руке?»
Его манера фехтовать и без того напоминала танец и привлекала внимание. А если он будет размахивать мечом в одной руке и держать томик в другой, не заметить его станет попросту невозможно.
Приберечь книгу для особых случаев, как Рунный клинок, тоже не выйдет. Ему предстояло постоянно пользоваться этим оружием, оттачивать собственный стиль и совершенствовать его.
Оставалось утешаться тем, что левой рукой почти не придётся двигать. А если раздобыть книгу потолще, да ещё снабдить её металлическим переплётом, она вполне сойдёт за дубинку.
«Говорят, перо сильнее меча. Кто же знал, что я однажды и впрямь начну лупить врагов книгами?»
Сонхун попробовал сделать несколько движений с томиком в левой руке, но пока совершенно не представлял, как вплести его в бой. И всё же отказаться от новой возможности он не мог: раньше искусство талисманов почти не годилось для настоящего сражения.
Остальные заметили, как он вызвал шаровую молнию, удивлённо переглянулись, а потом вспомнили, что Сонхун представился боевым магом-мечником, и перестали обращать внимание.
— Впереди зомби, — сообщила Мирина. — Ещё немного, и они окажутся в пределах досягаемости.
Обычно приближение монстров первым замечал либо маг-разведчик, либо воин, шедший впереди отряда. Сейчас впереди был Сонхун, Элли использовала поисковую магию, но ни тот ни другая ничего не почувствовали. Зато Мирина, замыкавшая шествие, обнаружила врагов без труда.
Для воительницы, а не воровки-разведчицы, у неё было поразительное чутьё.
«Недаром её прозвали Демоническим клинком», — в который раз подумал Сонхун.
Вскоре все невольно посмотрели на Са Чонвона, державшегося возле Элли.
— Ты уверен, что справишься один? — спросил Сонхун. — Там несколько десятков мертвецов. Дело даже не в твоём мастерстве: навалятся всей толпой — и раздавят. Может, хоть немного подстраховать тебя?
— Э-если можно...
— Не нужно, — тут же оборвала его Элли. — Он отлично справится сам.
— Кажется, ты кое-чего не понимаешь, — добавила она, обращаясь к Сонхуну. — Ему не нужна помощь.
— Да на чём основана такая уверенность?
— Одно дело сражаться с одним противником или с несколькими, — вмешалась Мирина. — И совсем другое, когда их целая орда. Не слишком ли ты переоцениваешь мальчика?
В поединке опытный воин легко прикончил бы десяток-другой зомби. Но против десятков мертвецов, наступающих плечом к плечу, действуют другие правила. Достаточно десятку броситься вперёд и навалиться всем весом, чтобы сбить бойца с ног. А у Чонвона даже не длинный меч, а короткий мечелом!
Сонхун всего-то хотел, чтобы парень вёл себя в бою чуть решительнее. Он никак не рассчитывал отправить его на верную смерть.
Элли, однако, ничуть не встревожилась. Она начала читать заклинание, и между её ладонями заклубился бледно-серый туман.
— Скоро сами увидите, самоуверенность это или знание дела. Чонвон, сколько тебе понадобится?
— ...Пять минут.
— Пять, значит. Минуточку.
Хлоп!
Элли откупорила пузырёк. Сонхун поморщился, уловив запах — чуть сладковатый, дурманящий, словно от него расслаблялись мышцы. По цвету и аромату он сразу узнал содержимое: подобный яд ему уже доводилось применять, причём вовсе не обязательно было владеть Искусством ядов, чтобы его опознать.
«Кажется, эта дрянь затуманивает сознание».
Чонвон без колебаний выпил протянутое зелье. Затем Элли положила ладонь ему на голову, и серый туман стремительно впитался в тело парня.
Когда последние клочья дымки исчезли, все трое неожиданно для себя отступили на шаг.
Никто даже не понял почему. Тело попятилось прежде, чем разум успел осознать опасность.
А Чонвон уже сорвался с места.
— Подожди!
— Пойдём за ним, — предложила Элли.
Сонхун и Мирина запоздало бросились следом. В коридоре через равные промежутки горели магические светильники, так что разглядеть происходящее было нетрудно. Однако, выбежав в просторный зал, они всё равно не поверили собственным глазам.
Хруст!
Шея зомби вывернулась под неестественным углом. Остальные мертвецы навалились на Чонвона, но там, где они рассчитывали его схватить, уже никого не было. Парень нырнул вперёд, перекатился через плечо, выскользнул из окружения и в следующую секунду уже душил другого зомби.
«Убить».
Это слово обозначает одновременно простейшее и сложнейшее из человеческих действий. Иной умирает от неудачного падения, удара головой, пореза пальца или даже от приступа ярости. Другой продолжает жить с отрубленной рукой, выпущенными кишками или содранной кожей.
Для Са Чонвона всё было гораздо проще. Какой бы живучей ни оказалась жертва, отрубленная голова, отсечённые конечности или разрушенное сердце обычно ставят точку в её существовании.
— Га-а-а-а...
Мертвец, чью шею мечелом рассёк до середины, продолжал дёргаться. Чонвон рывком потянул оружие — и голова отделилась от туловища.
У мечелома обратная кромка была зазубрена, словно пила. Стоило лезвию зацепиться за плоть, как при обратном движении оно вырывало целые куски мяса.
Отшвырнув ногой обезглавленное тело, Чонвон удовлетворённо улыбнулся и принялся истреблять остальных.
«Кто посмеет напасть на меня — сдохнет. Все сдохнут. Все до единого. Передохните, твари!»
Перемена была такой разительной, что впору заподозрить раздвоение личности. От прежнего робкого, застенчивого мальчика ничего не осталось. Глаза налились кровью, а руки без устали рвали мертвецов на части.
Причём убивал он с особой жестокостью. Каждый взмах мечелома оборачивался брызгами крови, ошмётками плоти и треском костей.
Фью! Фью! Фью!
В полёт отправились маленькие боевые топорики — хэтчеты. Головы зомби раскалывались, выплёскивая мозги.
И вдруг Чонвон замер. Один из мертвецов вцепился зубами ему в плечо. Парень медленно повернул голову.
— Ты первый начал, да?
— И-и-и-и!
ХРУСЬ!
— Ч-что это вообще такое?.. — дрожащим голосом выдавил Сонхун.
Зомби укусил Чонвона, а тот в ответ вцепился зубами мертвецу в горло. Даже создатели самого дешёвого ужастика категории «Б» постеснялись бы показать такую мерзость. Но парню и этого оказалось мало: выплюнутым куском гнилой плоти он залепил глаза следующему противнику.
От одного зрелища мурашки бежали по коже.
— Что ты с ним сделала? — потребовал Сонхун. — Он же совершенно другим человеком стал! Дело в том сером заклинании?
— Ничего особенного, — безмятежно ответила Элли. — «Берсерк». Одно из заклинаний, доступных ведьмам.
— И это ты называешь «ничего особенного»?!
— Оно ненадолго повышает характеристики и слегка усиливает возбуждение. Заклинание и зелье помогли ему войти в нужное состояние, но всё, что вы сейчас видите, — собственные способности Чонвона.
— Вот это — его способности?..
Сонхун не нашёлся что ответить. За считаные минуты парень уничтожил уже больше половины орды. Такое мастерство нельзя было назвать обычным. Мирина, судя по её лицу, думала то же самое.
Сражение Ю Сонхуна напоминало танец: лёгкие, плавные, прихотливые движения, подчинённые собственному ритму. Его бой был по-своему красив.
Мирина воплощала само воинское искусство. Она мгновенно находила прореху в защите, выбирала кратчайший путь и наносила удар на предельной скорости. Со стороны это отчасти походило на манеру Сонхуна, но там, где его движения перетекали одно в другое, её приёмы были чёткими, резкими и выверенными.
У Чонвона не было стиля. Совсем. Разве что считать стилем готовность убить противника любым доступным способом.
Рубить, рвать, кромсать, выковыривать, щипать — любое его движение казалось неправильным, уродливым, вызывающим отвращение. Ни красоты, ни дисциплины. И всё же в одном ему нельзя было отказать: убивать он умел поразительно хорошо.
— Прирождённый мастер, — пробормотал Сонхун.
Мирина невольно кивнула. Название класса «Киллер» подходило мальчику как нельзя лучше.
«Хотя „психопат“ или „маньяк“ звучало бы ещё точнее».
Так или иначе, Чонвон прикончил всех зомби.
Его одежда была разодрана, на теле зияло несколько серьёзных ран. Сработал он далеко не чисто; по общему уровню мастерства до Сонхуна или Мирины ему было ещё расти и расти. И всё-таки оба смотрели на него с каменными лицами. Лишь Элли оставалась невозмутимой.
Нельзя недооценивать человека только потому, что он получает раны. Любому бойцу понадобилось бы немало времени, чтобы справиться с такой толпой. Чонвон уничтожил её намного быстрее.
В защите, уклонении, контратаках и общем умении вести бой Сонхун и Мирина наверняка превосходили его. Но в чистой, безудержной атаке парень оставлял обоих далеко позади. Если бы один из них ударил Чонвона, тот даже не подумал бы уклоняться или защищаться: бросился бы навстречу, готовый умереть сам, лишь бы убить врага.
Увиденного было достаточно, чтобы это понять.
Постояв немного неподвижно, Чонвон зашевелил губами и что-то выплюнул.
— Тьфу.
Возможно, Элли не разглядела, что упало на землю. Но Сонхун и Мирина увидели прекрасно. Облепленный кровью кусок кожи зомби.
С головы до ног перемазанный кровью и мозгами, мальчик неторопливо подошёл к ним. В его облике было нечто по-настоящему жуткое. Однако, остановившись перед товарищами, он смущённо принялся накручивать прядь волос на палец.
— Вот поэтому мне и трудно сражаться вместе с другими, — пояснил он. — Когда дерусь всерьёз, у меня немножко меняется характер.
«Немножко?! Если это „немножко“, страшно представить, что будет, если он изменится сильно!»
Подавив рвущийся из груди вопль, Сонхун изобразил самую лучезарную улыбку, на какую был способен.
— А-а, теперь понятно. М-мирина, а ты что скажешь?
Взгляд мечницы недвусмысленно спрашивал, с какой стати он сваливает решение на неё. Сонхун сделал вид, что ничего не заметил.
Мирина всегда считала, что её нечем напугать. Но после выступления Чонвона она уже не была в этом уверена. Особенно жутко становилось от мысли, что ещё недавно перед ними стоял тихий и милый мальчик, который в одно мгновение превратился в такое чудовище.
Загружаем комментарии…