— Ты сегодня какой-то уставший. Чем ночью занимался?
— Видео смотрел.
— …Видео? Ночью?
— Ага.
Я чинно сижу на коврике и растягиваюсь перед тренировкой.
Ромеро, который зачем-то обязательно расстелил свой коврик прямо рядом, склоняет голову после моего ответа, а потом понимающе кивает.
— Хм. Ясно. А то смотрю — усталый какой-то.
— …?
— Понимаю. Но ты же говорил, что у тебя девушка есть? А-а, может, на Востоке культура другая. Хотя да, мы ведь официально ещё несовершеннолетние.
…Что он несёт?
Я смотрю на него как на идиота.
Ромеро в ответ снова кивает с видом человека, который понял абсолютно всё, и хлопает меня по плечу.
— Возраст такой. У нас. Я тоже часто смотрю, так что всё нормально. Стыдиться нечего.
— …
— Радостно даже. Мы, значит, уже настолько близки, что можем обсуждать такие вещи. Рад.
Я понятия не имею, о чём он говорит, поэтому решаю просто игнорировать и сосредоточиться на растяжке.
Левую ногу вытягиваю вперёд.
Правую сгибаю, пятку подтягиваю к ягодице.
Слежу, чтобы спина не округлялась, и наклоняю корпус.
Растянувшаяся задняя поверхность бедра тут же начинает вопить, и лоб сам морщится.
Прошлой ночью я плохо спал.
Поэтому сегодня растягиваюсь особенно тщательно.
Когда устал, концентрация падает.
А там и до травмы недалеко.
Почему не выспался?
До поздней ночи пересматривал запись матча.
Разбирал по секундам.
Записывал все свои ошибки.
Проматывал назад и включал снова до глубокой ночи.
Утром посмотрел в зеркало — под глазами настоящие синяки.
Хм.
Хотя, если подумать, причина сегодняшней усталости может быть даже не в этом.
Вчера вечером пришлось пойти на очень неловкий ужин.
Я и без того из тех людей, которых внезапные встречи высасывают досуха.
А тут ещё и человек не близкий.
Так что было особенно тяжело.
На ужин, куда меня позвал агент, пришёл Kim из «Наполи».
…Вообще-то он сказал называть его хёном.
Но до следующей встречи на поле я всё-таки буду про себя называть его просто Kim.
Если слишком сблизимся, вдруг в следующий раз, когда придётся мстить, рука дрогнет.
Работу и личное надо разделять.
Как бы там ни было, сначала я страшно удивился.
Если не считать партнёров по команде, футболист впервые сам вышел со мной на связь вне поля.
Я несколько раз переспросил агента:
он точно хочет увидеть именно меня?
Оказалось — точно.
Сказал, что хочет хотя бы вместе поужинать.
Ну я и пошёл.
По дороге даже записал в заметки темы, о которых можно будет поговорить.
Потому что заранее знал:
будет неловко до смерти.
С совсем незнакомым человеком мне иногда даже проще.
А вот с тем, кого видел ровно один раз, — почему-то хуже.
Но беспокоился зря.
Первые минуты действительно были ужасно неловкими.
Потом выяснилось, что мы оба всё-таки безнадёжные футболисты.
Стоило начать говорить о футболе — и заметки больше не понадобились.
В основном говорил он.
…Хм.
Очень в основном.
Больше всего запомнился, наверное, рассказ о Китае.
Перед Италией он год играл в Турции, а до Турции был в Китае.
Слушая истории о том времени, я невольно думал:
что вообще за страна такая — Китай?
Ещё мельком зашла речь о сборной.
А дольше всего мы говорили о жизни за границей.
Тут уже и я разговаривал больше.
Наверное, потому что это была единственная вещь, которую мы оба понимали одинаково хорошо.
…Не знаю почему, но несколько раз к горлу подступал ком.
Он рассказывал, как впервые уехал за границу и привыкал к новой жизни.
А я вспоминал себя прежнего.
Того мальчишку, которому всё вокруг казалось страшным.
— …Слушай.
— А? Что?
— Когда ешь.
— Ем?
— Тебе вилкой неудобно?
— Вилкой… неудобно?
Ромеро смотрит на меня так, будто вопрос возник из воздуха.
Ну да.
Откуда ему понять.
— …Неважно.
— Что значит неважно? Если вилкой неудобно — ешь руками. Я иногда так делаю.
— …Ага.
Я киваю в ответ на его совершенно невинное лицо.
Вот о таких мелочах и речь.
О том, что вместо палочек приходится учиться есть вилкой.
О том, что почти вся еда кажется слишком жирной и до безумия хочется чего-нибудь острого.
О том, что даже любимые песни и телепередачи у людей другие, и иногда не можешь вставить ни слова в разговор.
Такие крохотные неудобства.
Но если ты здесь не родился и не вырос, их всё равно не избежать.
И оказалось странно приятно обсуждать их с человеком, который прошёл через то же самое.
…Даже удивительно.
Когда говорят «утешение», обычно представляешь что-то тяжёлое и серьёзное.
А тут ничего такого.
Просто узнаёшь, что другой человек переживал ровно те же вещи, что и ты.
И уже от этого легче.
Наверное, потому что тот огромный мужчина, который выглядит так, будто вообще ничего на свете не боится, тоже через это прошёл.
Значит, со мной случалось всё это не потому, что я какой-то особенно странный или слабый.
Наверное, так.
Конечно, у меня есть отец.
Есть Чиу.
Есть сонбэ, рядом с которыми вообще трудно представить, что кто-то посмеет меня обидеть.
Есть главный тренер и тренеры, у которых можно учиться и за которыми можно идти.
Но до вчерашнего вечера не было друга-футболиста, который тоже живёт за границей и с которым можно по-настоящему разделить именно этот опыт.
Вот и всё.
— …
…Кстати.
Он сказал, что я в Корее очень популярный.
Наверное, просто так сказал?
— …Эй.
— А? Опять что?
— Вчера я пересматривал матч с «Наполи».
— …Чего?
— Не какое-то странное видео.
Мы уже почти закончили растяжку.
Я встаю и всё-таки решаю исправить недоразумение, которое сначала хотел проигнорировать.
Ромеро несколько секунд тупо смотрит снизу вверх.
А потом ухмыляется и кивает.
— Ага. Пусть будет так.
— …
Что значит «пусть будет так»?
До чего же нелепый парень.
* * *
— Не зацикливайся. То, что мы тренеры, ещё не означает, что мы всегда правы. На поле окончательное решение всё равно принимает игрок.
— …Да.
— Если бы мне показалось, что ты творишь какую-то ерунду, я бы позвал и сказал. Раз не сказал — значит, попытка была допустимой. Просто немного не повезло.
Я молча киваю словам Винченцо.
Мы сидим вдвоём друг напротив друга в кабинете главного тренера.
Почему-то напоминает разговор с классным руководителем.
…То есть мне просто неловко.
— И ещё. Ты, конечно, не из тех, кто легко ломается, но всё равно не вздумай после одного матча терять уверенность. Каждый раз, выходя на поле, должен верить, что твоё решение правильное. Если оно окажется ошибкой — мы потом дадим обратную связь. А в моменте нельзя постоянно сомневаться и тормозить.
— Да.
Винченцо — правда хороший человек.
На тренировках и в матчах бывает страшным.
Но в обычной жизни настолько мягкий, будто это вообще другой человек.
К нему обычно несложно подойти.
И всё же сегодня я долго стоял перед дверью, прежде чем постучать.
Оказалось, первым прийти и извиниться, когда тебя никто не отчитывал, сложнее, чем кажется.
Я извинился за прошлый матч.
За то, что не послушал ни его, ни тренера и играл по-своему.
Он предупреждал не втягиваться в темп соперника.
А я вместо этого ещё сильнее разогнался.
Тренер ясно сказал экономить силы и бегать меньше.
Я проигнорировал и побежал больше.
Если бы за такие вещи меня хорошенько отругали, было бы вполне заслуженно.
Но Винченцо, наоборот, похлопал по плечу.
От этого стало только стыднее.
— Зато лицо у тебя сегодня светлое. Что-то хорошее случилось?
— …А?
— Я думал, придёшь совсем сникший. А ты выглядишь даже лучше. Наконец-то получилось?
Я несколько секунд не понимаю, что именно должно было «получиться».
Потом доходит.
Я выпячиваю губу и кошусь на тренера.
Он запрокидывает голову и громко смеётся.
…Может, взять обратно слова о том, что он хороший человек?
— …Ничего такого.
— Жаль. Тогда что?
— Просто… наверное, появилась уверенность. Может, странно звучит, но после проигранного матча, кажется, учишься большему. Я пересмотрел игру и увидел, что можно исправить…
— М-м.
Улыбка на лице Винченцо становится спокойнее.
Он кивает.
Я не говорю это ради того, чтобы от меня отстали.
Не просто бросаю: «Я был неправ, больше не повторится».
Я действительно много понял.
И правда чувствую, что в следующий раз сыграю лучше.
До смешного.
Проиграл — и стал увереннее.
Но так и есть.
Мир иногда устроен совершенно криво.
— Хорошо. В следующий раз отомстим как следует. Дома они нас один раз зацепили — на выезде вернём вдвойне.
— Да.
— Ну что, тебе уже пора? Дома, небось, девушка-зайка ждёт.
— …Она совсем не похожа на зайку.
— «Зайку» отрицаешь, а «девушку» — нет?
…Почему любой разговор с ним заканчивается вот так?
Даже среди сонбэ, которые сами готовы издеваться над человеком сутками, никто не относится к моему смущению настолько серьёзно, как главный тренер.
Стоит мне показать, что неудобно, — он улыбается так, будто выиграл чемпионат мира.
Не понимаю, что здесь смешного.
Я встаю и направляюсь к двери.
Винченцо выходит следом, кладёт руку мне на плечо.
— Ты ведь сказал, что теперь будешь слушать тренера?
— …?
— Обещал?
— …Да.
— Тогда по дороге домой сделай сегодня одну вещь, как я скажу. У площади много цветочных. Купи одну красивую лилию и просто отдай ей. Одну. Не надо говорить «я специально для тебя выбирал» и всякую ерунду. Просто протяни.
— …
Я уже решил, что сейчас будет серьёзный футбольный совет.
А он опять за своё.
Хотя говорит, кажется, на полном серьёзе.
Но я ведь не обещал выполнять вообще все виды его коучинга.
— Вы же… футбольный тренер.
— М?
— Футбольный. Не тренер по отношениям…
Я очень вежливо пытаюсь донести:
советы по футболу слушать буду, а вот эти не нужны.
Винченцо смотрит на меня с искренним недоумением.
— Чиан.
— Да?
— Сколько у тебя было девушек?
— …С чего вдруг?
— Сколько встречался?
— …Ни с одной.
— Вот и слушай. На поле — ладно. Но в этом мире ты ещё даже не дебютировавший проспект. А я, если сравнивать, ветеран из ветеранов. Ну и чьё слово весит больше?
…Очень хочется спросить, какая вообще между этим связь.
Но самое раздражающее — звучит почему-то убедительно.
— Слушай взрослых. А?
— …
— Не хочешь — так и скажи. Но ведь не в этом дело?
— …Я пойду. До завтра.
Кланяюсь вместо ответа и выхожу из кабинета.
Отворачиваюсь, и вслед тут же летит настойчивый голос:
— Не забудь! Ни больше ни меньше — ровно один цветок!
Всего пару дней назад я торжественно решил слушаться взрослых.
Но это ведь уже немного не то?
…Да чёрт его знает.
* * *
— …
Да что ж такое.
Мне давно пора домой.
Почему ноги никак не решатся сделать шаг?
Если бы просто прошёл и не заметил — другое дело.
Но почему именно сегодня мне вдруг бросился в глаза этот маленький цветочный магазин?
Раньше я вообще не знал, что он здесь есть.
— …
Подарить цветок?
Чиу?
Она точно скажет, что я сошёл с ума.
Потому что это и правда звучит безумно.
Но, наверное, у людей иногда бывает такое.
Ты прекрасно понимаешь, что поступок сумасшедший…
и именно поэтому вдруг ужасно хочется попробовать.
…Я же решил слушаться взрослых.
Не могу нарушить собственное решение уже на следующий день.
Да.
Это вообще не про цветы.
Это вопрос моей дисциплины.
Если я дал себе слово и нарушу его через сутки, потом начну нарушать постоянно.
Сам же говорил:
человек ко всему привыкает.
К нарушенным обещаниям тоже можно привыкнуть.
…Что он там сказал?
Одну лилию?
— Вот же…
Я яростно чешу голову и направляюсь к магазину.
Хотя чем больше думаю, тем яснее понимаю:
одной точно нельзя.
Куплю две.
Одну тогда отдам отцу.
И никто не станет думать ничего странного.
Ого.
Идеальный план.
Может, я всё-таки гений хотя бы в таких вещах…?
Загружаем комментарии…