— Хм-м… Кхм…
— …
— М-м… Хм-м…
— Скажи уже. Что тебя не устраивает?
— Что? Нет, директор, дело не в этом.
Переговоры закончились.
Агент и сторона игрока вышли из переговорной, и внутри остались только сотрудники клуба.
Один из них всё причмокивал и качал головой, поэтому Паоло не выдержал.
— Не то чтобы не устраивает. Просто я до сих пор не совсем понимаю.
— Чего именно?
— Правильно ли мы назвали такую сумму…
— Значит, не доверяешь моему глазу? Думаешь, старик уже из ума выжил?
— Что вы! Конечно нет. Просто мне ещё далеко до того, чтобы понимать вашу прозорливость.
— Языком работать ты умеешь. Если бы глаз на людей был хотя бы вполовину такой же острый, я бы давно вышел на пенсию и отдал тебе кресло.
Начальник скаутской службы академии Марко Вилладжо почесал голову.
— Но всё-таки… Это же примерно уровень зарплаты игроков первой команды, которые дебютировали год-два назад. Пусть они ещё и не успели переподписать контракты.
— И?
— Мне просто интересно, почему шестнадцатилетнему парню, который и в клубе недавно, и достижений почти не имеет, вы решили сразу дать условия уровня перспективного игрока первой команды.
Решение уже было принято.
Марко спрашивал не для спора — ему действительно было любопытно.
Паоло это видел, поэтому вместо выговора начал объяснять.
— Деньги — вещь относительная.
— Относительная?
— Если шестнадцатилетний мальчишка получает четыре тысячи евро в неделю — сумма огромная.
— Конечно.
— А теперь представь: за четыре тысячи евро ты держишь игрока ротации первой команды. Что это тогда?
— …Практически даром.
— Вот именно.
Паоло кивнул и молча посмотрел на Марко.
Тот решил, что объяснение продолжится, и тоже молча уставился в ответ.
Паоло нахмурился.
— Всё, объяснение закончилось. Ты и теперь не понял?
— А? Эм…
Марко снова почесал голову и наконец нахмурился.
— То есть вы считаете, что к следующим переговорам о зарплате… то есть ещё до начала позаследующего года он уже станет игроком ротации первой команды?
— Вот же тугодум. Сколько времени понадобилось, чтобы понять такую простую вещь.
Паоло поцокал языком.
Марко всё ещё выглядел сомневающимся.
— Просто интересно, что именно заставило вас настолько в него поверить.
Паоло откинулся на спинку стула и посмотрел в пустую стену.
Несколько секунд молчал, будто перебирая воспоминания, а потом неожиданно начал издалека.
— Почти пятнадцать лет прошло. Я тогда тренировал команду U19. Летом мы поехали на сборы в Испанию. В те годы все только и говорили, что надо учиться испанскому футболу.
— Примерно 2008-й? Когда Испания выиграла Евро?
— Именно. Мы ездили по всей стране и играли товарищеские матчи. Да, с мячом они работали совсем иначе. Иногда смотришь на ребёнка и думаешь: как же красиво он играет. Особенно хороши были ребята «Барселоны».
— Тогда да.
— Но сильнее всех меня поразил не игрок из той самой великой Ла Масии.
— Тогда откуда?
— Из «Сосьедада». Мы играли с «Реал Сосьедад». Там был один тощий мелкий парень. Наши ребята были на голову выше, а он один спокойно вертел их как хотел.
На лице Паоло появилась лёгкая улыбка.
Похоже, воспоминание всё ещё оставалось ярким.
— Спросил, сколько ему лет. Семнадцать. Спросил, подписал ли уже профессиональный контракт. Мне ответили: если не хочешь, чтобы тебя вышвырнули, лучше не интересуйся.
— Кто это был?
Марко уже не выдержал.
Паоло ответил:
— Антуан Гризманн.
— А…
В те годы имя Антуана Гризманна почти никто из обычных болельщиков не знал.
Но Паоло уже тогда был уверен: пройдёт немного времени, и о нём заговорит весь футбольный мир.
— Значит… раз вы сейчас вспомнили эту историю, Чиан вызвал у вас похожее чувство?
Паоло кивнул.
В матче с «Эмполи» он испытал почти тот же шок, что когда-то при первой встрече с Гризманном.
— Парень знает, что нужно делать, чтобы выиграть матч. Скажи, видел хоть раз, чтобы человек, от природы лишённый чувства юмора, выучил шутки по учебнику и стал смешным?
— Нет.
— И не увидишь. Такое не заучивается. Это чувство. Чутьё. С футболом то же самое. У него оно врождённое. А значит, у него талант, с которым сложнее всего провалиться.
Именно это чутьё когда-то убедило Паоло в будущем Гризманна.
Игроки, которые крупнее сверстников, быстрее или техничнее?
Конечно, прекрасно.
Но одного этого недостаточно, чтобы уверенно судить о будущем.
Слишком много переменных.
Рост может остановиться. Физическое преимущество исчезнуть. Техника — застопориться.
А вот футбольный интеллект и чувство игры — другое.
Они куда стабильнее.
На юношеском уровне, полном неопределённости, это едва ли не единственный талант, которому Паоло действительно доверял.
И у Чиана он был.
— Всё ещё сомневаешься, вижу.
— Нет, что вы.
— Тогда веришь?
— Конечно.
— Я тебе бог, что ли, чтобы верить мне бездумно?
Паоло снова цокнул языком.
Марко посмотрел на него так, будто хотел спросить: «Так чего вы вообще от меня хотите?»
— Богом я не стал. Значит, могу и ошибиться. Но на этот раз чувство хорошее. Иначе я бы не распинался тут столько времени.
Паоло постоянно называл себя стариком, которому давно пора на пенсию.
Но собственному чутью пока доверял.
— Тебе ещё учиться и учиться.
— Да-да. Знаю.
— Через год посмотрим, был ли этот контракт слишком щедрым.
— Я вообще-то не говорил, что он слишком щедрый.
— Эх…
Паоло снова недовольно цокнул языком и взял сумку.
* * *
— Спасибо, что приехали, несмотря на занятость.
— Да что вы! Если честно, сегодня я вообще ничего не сделал!
— Всё равно дорога неблизкая. Спасибо.
После подписания контракта мы зашли в ресторан неподалёку и немного перекусили.
Насколько я знал, контракты — дело сложное.
В прошлый раз было так. И в позапрошлый тоже.
Обычно всё тянулось долго: стороны обменивались документами, серьёзно спорили, обсуждали детали.
Иногда несколько дней. Иногда месяцами.
Сегодня всё было иначе.
Очень быстро.
Час?
Нет. Кажется, минут тридцать.
Никаких серьёзных споров. Один контракт — и всё решено.
— Ха-ха! Как ни крути, клуб оценивает вас очень точно! Хорошая команда, скажу я вам!
Прозвище «безжалостный гений переговоров» сегодня к нашему агенту совершенно не подходило.
Сегодня он был просто человеком, который соглашался со всем.
Перед входом в переговорную ещё грозился вытрясти из клуба каждый евро и говорил, что либо мы сделаем из них простаков, либо простаками окажемся сами.
А когда увидел предложение, только моргал глазами.
Впрочем… понять его можно.
«Вот ваша недельная зарплата после подписания. Здесь — годовая».
«И-и-и?!»
Я до сих пор не верил.
Когда агент показал мне контракт, цифра оказалась совсем не той, которую я ожидал.
Даже близко.
[4 095 евро в неделю]
Четыре тысячи евро.
Четыре тысячи.
До сих пор я получал около двухсот евро в неделю.
То есть мне предложили двадцатикратное повышение.
Иначе говоря, деньги, которых хватило бы на зарплаты двадцати игроков с юношескими контрактами, готовы платить одному мне.
— Э-э…
Я потерял дар речи.
Честно — не понимал.
Почему?
За что мне столько?
Я знал, что после профессионального контракта зарплата резко растёт.
Но настолько?
Судя по реакции агента, удивляться было нормально.
Пока я молчал, он объяснил:
— Вы помните, я говорил: пока у вас юношеский контракт, другой клуб может забрать вас, выплатив компенсацию?
Я кивнул.
— Профессиональный контракт нужен в том числе для того, чтобы этого не произошло. Проще говоря, «Фиорентина» готова платить такую зарплату, лишь бы удержать вас у себя.
Наверное, по моему лицу было видно, что я всё ещё не до конца понимаю, и он объяснил ещё проще.
Если я откажусь и начну переговоры с другим клубом, по действующим правилам «Фиорентина» не сможет просто запретить мне уйти.
Поэтому клуб назвал сумму, которая должна убедить меня остаться.
Да… смысл я понял.
Но понять сердцем всё равно было сложно.
С чего вдруг они настолько боятся, что меня кто-то уведёт?
Бруно на год старше меня, стабильно играл в основе и всё равно получил повышение примерно в десять раз.
А мне дают двадцать.
— Значит, клуб именно настолько верит в ваш потенциал.
Потенциал…
В груди вдруг поднялось странное чувство.
Почему эта команда вообще столько для меня делает?
Когда я ушёл из клуба в Турине — они забрали меня к себе.
Когда я месяцами не мог прийти в себя — молча ждали.
А теперь видят во мне какой-то потенциал, которого не замечаю даже я сам.
— Меня… всё устраивает.
Я просто кивнул.
Агент тоже сказал, что это хорошее решение.
После этого мы немного поправили детали, но в целом переговоры действительно закончились почти мгновенно.
Когда я вышел из переговорной, я уже был не просто игроком академии.
Я стал будущим профессиональным футболистом.
— Ещё раз поздравляю. А теперь мне пора. Работа на этом не заканчивается.
— Да, конечно. Спасибо за всё.
— За что благодарить! Ха-ха! Скоро ещё увидимся!
Агент с громким смехом поднялся и полез во внутренний карман пиджака.
— Счёт тогда я…
Отец замахал руками.
— Нет-нет, я заплачу. Спасибо вам за сегодня.
— Ещё чего! Чтобы я за счёт клиента ел? Я не такой человек!
— Я старше. Значит, плачу я.
— Нет, всё-таки…
Начался совершенно бессмысленный спор.
Я немного посмотрел на них, вздохнул и сказал:
— Я заплачу.
— …А?
— Ты?
Теперь такой счёт для меня — мелочь.
— Да сколько там выйдет…
Я… бог.
* * *
— После школы сразу на тренировку?
— Да.
— Хорошо. Удачи. На уроках слушай, а если клонит в сон — спи незаметно. И друзей иногда угощай чем-нибудь вкусным.
— Понял. Я пошёл.
Я вышел из дома под очередную порцию отцовских наставлений, которые вроде бы и наставлениями не назовёшь.
Сегодня первый день школы.
В отличие от Кореи, учебный год в Италии начинается примерно в конце сентября и заканчивается в июне.
В начале этого года я перевёлся в старшую школу рядом с нашим нынешним домом и проучился там около половины учебного года.
Если доучусь и этот год, обязательное образование будет засчитано, так что останется всего год — и выпуск.
Но сейчас меня волновало другое.
— Фу-у…
Чем ближе школа, тем сильнее колотится сердце.
Почему я так нервничаю?
Ладони мокрые почти как перед матчем с «Наполи».
Со школой у меня вообще связано мало хороших воспоминаний.
А та, в которую ходил сразу после приезда в Италию, оставила почти одни плохие.
Я и без того не умел первым подходить к людям, а тогда ещё почти не говорил по-итальянски.
С одноклассниками не сошёлся.
Несколько неприятных ребят даже травили меня.
И команда тогда особо не помогала.
Потому что те ребята сами играли со мной в одном клубе.
После такого идти в школу легко не получается.
В нынешней ничего подобного не случалось.
Но и настоящих друзей я там тоже не завёл.
Эх.
Кстати, Чиу я всё это тоже скрывал.
Как и провалы в футболе, это последнее, о чём хотелось ей рассказывать.
Интересно, как будет в этом году.
Хотя бы спокойно доучиться.
— …Уже пришёл.
Пока переживал, сам не заметил, как оказался у школы.
Поднялся по лестнице, прошёл коридор и остановился перед дверью класса.
Несколько раз собирался открыть её — и каждый раз отдёргивал руку.
Наконец глубоко вдохнул.
«Кто я? Мужчина с зарплатой четыре тысячи евро в неделю».
Вот именно.
И что мне сделают?
Теперь никто не сможет надо мной издеваться.
Надо просто войти нормально.
Я кивнул самому себе, открыл дверь и шагнул в класс.
Загружаем комментарии…