— Да за такое-то…
— Следите за собой.
— Ха-а…
Двенадцатый номер соперника получает жёлтую карточку.
Тот самый, который только что снёс меня.
Наши старшие его уже обложили со всех сторон, а теперь ещё и судья наказал. Выглядит он так, будто жизнь к нему ужасно несправедлива.
Я вспоминаю слова Торрейры.
Судьи тоже люди, поэтому к таким маленьким и хрупким, как мы, часто относятся чуть снисходительнее.
Хотя в этот раз фол действительно был совершенно односторонним.
И всё же я не ожидал карточки сразу.
Неужели я так нелепо выглядел, когда улетел?
Чиу наверняка смотрит.
Неловко.
Хотя, может, дело не во мне, а в реакции наших.
Они устроили такой спектакль, будто меня сбила машина.
Некоторые вообще выглядели пугающе.
— Хе-хе-хе…
Например, Миленкович.
Центральный защитник.
Метр девяносто пять.
Серб.
Уже одного набора характеристик хватает, чтобы насторожиться.
А сейчас он ещё облизывает губы и улыбается так холодно, что инстинкты буквально орут: опасность.
Соперник, похоже, чувствует то же самое — даже отступает на шаг.
— Эй! Приди в себя! У тебя опять глаза поплыли! Тебе сегодня нельзя! У тебя и так карточек полно!
— Хе-хе-хе…
Бираги говорил, что Миленкович обычно тихий и спокойный, но если уж сорвётся, остановить его почти невозможно.
Надо будет ни при каких обстоятельствах не злить этого человека.
Хорошо, что он на моей стороне.
Окажись напротив… даже представлять не хочется.
— Смотри у меня!
Ладно.
Старшие постепенно расходятся по позициям.
Я осторожно трогаю поясницу и проверяю состояние.
Перед ними немного приукрасил боль, но на самом деле всё нормально.
Фью!
Пах!
Разыгрываем штрафной коротко.
Торрейра принимает и сразу возвращает назад, после чего мяч уходит на дальнюю от меня сторону.
Появляется несколько секунд передышки.
Но сам матч уже явно загорелся.
«Сампдория» начала активнее прессинговать, наши после фола тоже завелись.
От спокойного первого тайма не осталось почти ничего.
Особенно старшие.
У них будто половина предохранителей сгорела.
Смотрю, как они влетают в единоборства без всякой жалости, и понимаю: на тренировках меня они всё-таки очень берегли.
БУХ!
Ух.
Вот это посмотрите.
Борьба за второй мяч, а они будто сначала человека хотят убрать, а потом уже смотреть, где мяч.
Это же реально больно.
Но и соперник не сдувается.
Так столкнулись — и оба тут же вскочили, снова полезли друг на друга.
Нет, меня точно щадили.
Ладно.
Что мне делать на поле, которое превратилось в войну?
— Фу-ух…
Если по-честному, хочется помогать старшим.
Они за меня так заводятся — не могу же я стоять в стороне.
Хочется тоже принести хоть какую-то пользу.
Тоже бороться вместе с ними.
Но…
Толку не будет.
Если я врежусь в кого-нибудь из этих здоровяков, тот даже не пошатнётся.
А улечу только я.
Для них я буду выглядеть как чихуахуа, которая орёт «гав-гав!» и очень старается казаться страшной.
Так что совместная драка — плохой способ помочь.
И нет, я не оправдываю собственную трусость.
Правда.
Это не самооправдание.
Это объективная оценка.
Тогда как я могу быть полезен?
Наверное, надо делать то, что способен делать только я.
Торрейра ведь сказал: победить можно не только силой.
Фью!
Торрейра падает и зарабатывает фол.
Соперник возмущённо спорит, но судья непреклонен.
Маленький рост Торрейры здесь работает ему в плюс.
Умно.
Вот и мне надо быть умнее.
У меня нет физики, которая позволяет просто сминать соперников.
Нет и такого природного таланта, чтобы действовать одним инстинктом и всё равно проходить всех подряд.
Значит, надо постоянно думать.
Действовать умнее.
Если я не гений, приходится быть ещё более сообразительным.
Тататат!
Медленно двигаюсь, постоянно проверяя пространство вокруг.
Один из полузащитников соперника почти не отлипает от меня.
Наверное, поэтому старшие пока не пытаются отдавать мне мяч — понимают, что я сразу окажусь под давлением.
Что сейчас важнее всего?
Позиционирование.
Положение на поле.
Чтобы влиять на игру, не обязательно всё время касаться мяча.
Иногда достаточно просто оказаться в правильной точке.
Особенно в такой ситуации.
Один соперник ходит за мной хвостом.
Ещё несколько постоянно поглядывают в мою сторону.
Не потому, что считают меня особенно страшным.
Скорее потому, что я здесь самый удобный объект для давления.
Но, как ни крути, их внимание уже направлено на меня.
А если правильно этим воспользоваться, можно создать шанс.
— …
Смотрю по сторонам.
Вперёд.
На расположение всей линии обороны.
Тататат!
И двигаюсь выше по левому полуфлангу.
Полузащитник, державшийся рядом, идёт следом.
Когда я оказываюсь ближе к штрафной, пространство вокруг заметно уплотняется.
Именно этого я и хотел.
Сделать левую сторону тесной.
Если слева становится тесно, справа обязательно открывается больше пространства.
А там должен появиться Влахович.
Он любит выходить из штрафной вправо.
Сам говорил, что один из любимых вариантов — принять справа, сместиться к центру и пробить левой.
Вот ради этой ситуации я и тащу людей влево.
Вижу, как Душан действительно понемногу уходит вправо.
Но пока недостаточно.
Чтобы картина сложилась окончательно, мне нужно привлечь ещё больше внимания.
А значит…
нужно получить мяч.
Глоток.
Я сам слышу, как сглатываю.
Мысль о том, что придётся принять мяч в этой тесноте, где вокруг уже ждут несколько здоровенных охотников, пугает.
Сценарий слишком очевиден.
Стоит мне коснуться мяча — на меня навалятся со всех сторон.
Смогу выдержать?
Не знаю.
Но если это надо сделать — значит, надо.
— Фу-ух…
Я хочу остаться в первой команде.
Не хочу возвращаться в U17.
Чиу и папа так обрадовались, когда услышали, что меня перевели в основу.
Смотрели с гордостью.
Им было весело на моём матче.
А мне было ещё веселее от того, что весело им.
Поэтому я хочу остаться здесь.
Хочу удержаться.
И после того как вижу старших, которые готовы драться ради меня, желание становится только сильнее.
Значит, даже если страшно, надо набраться смелости.
Тат!
— Эй!
Резко меняю направление, на мгновение выхожу из плотной опеки и поднимаю руку.
Торрейра с мячом замечает меня и слегка тормозит.
Я ещё раз показываю: давай.
ПАХ!
Передача идёт ко мне.
И, как ожидалось, мяч ещё не дошёл, а я уже чувствую сзади приближающегося защитника.
Но…
пусть я и не гений, дважды попадаться на один и тот же приём не собираюсь.
— …
Слежу за катящимся мячом и краем глаза оцениваю расстояние до защитника.
Мяч почти у ног.
Защитник тоже.
И в последний момент…
Ш-шух.
Вообще не трогаю мяч.
Просто разворачиваю корпус и ухожу вращением в сторону.
Защитник, летевший в меня, вкладывается плечом в пустоту.
Его главной целью был не мяч, а я.
И именно поэтому мне удаётся избежать контакта, даже не коснувшись передачи.
Тат!
Подхватываю мяч по ходу и начинаю медленно двигаться вперёд, ожидая, когда ко мне стянутся.
Трое.
Тот, кто только что пролетел мимо, сзади.
Ещё один прямо передо мной.
И третий справа.
Они с трёх сторон сжимают кольцо.
Тататат!
Я изо всех сил пытаюсь выжить внутри.
Перекатываю мяч подошвой, убираю его от тянущихся ног, разворачиваюсь, ухожу от одного, от другого.
Даже если собьют — ничего страшного.
Отсюда уже можно пробить штрафной напрямую.
Поэтому я почти нарочно дразню их, продолжая держать мяч.
Соперники это тоже понимают.
Плюс одна жёлтая уже есть.
Так что они стараются выцарапать именно мяч и не рубить по ногам.
Благодаря этому удержаться даже не так трудно.
По моим ощущениям, уходить от защитников, которые сами несутся на тебя, всё-таки проще, чем обыгрывать тех, кто стоит и ждёт.
Тат!
Так я тяну время, пока с одной стороны наконец не появляется большой разрыв.
Прокидываю туда мяч и вырываюсь из тесноты.
Пора уходить из ловушки.
Выход оказывается ближе к центру.
Как только освобождаюсь, первым делом ищу Влаховича.
ПАХ!
Сразу отправляю передачу вправо.
Душан уже стоит в свободной зоне и поднимает руку.
Пах.
Передача точная.
К нему тут же бросается один защитник.
Но одного против Влаховича мало.
Я в этом уверен.
Тат.
БА-А-АХ!
По полю прокатывается плотный звук удара.
Левая Душана отправляет мяч к воротам как по натянутому тросу.
Есть.
Я уже знаю.
Шлёп!
— Да-а-а-а!
Я бегу к Влаховичу, а он хватает меня и легко поднимает над землёй.
Через секунду сверху наваливаются остальные.
* * *
Наверное, соперников я ужасно раздражал.
Мелкий пацан, который вроде бы ничего особенного из себя не представляет, а всё время мешается под ногами.
Стоит чуть задеть — падает.
А судья раз за разом принимает решения в мою пользу.
После нескольких таких эпизодов они вынуждены обращаться со мной осторожнее.
Наши старшие при этом тоже постоянно меня прикрывают и помогают чувствовать себя свободнее.
Благодаря этому я постепенно начинаю играть смелее.
Мне особенно хочется показать, что даже против такого соперника я не зажмусь.
Винченцо.
Папе.
Чиу.
Не хочу, чтобы кто-то смотрел и переживал за меня.
Я же сказал.
Травмироваться буду не я.
А большой нос того дядьки.
— ВА-А-А!
Под конец второго тайма мы забиваем ещё один.
В голе я не участвую напрямую, но в самой атаке моё движение сыграло роль.
Я полез влево, вытянул людей и освободил центр.
Торрейра получил пространство и спокойно пробил.
Мяч чуть не порвал сетку.
Этот гол окончательно закрыл матч.
Фью! Фью! Фью-у!
С финальным свистком я просто сажусь на газон.
Ноги внезапно становятся ватными.
Да, победили.
Но первая мысль даже не об этом.
Слава богу, не травмировался.
Как-то… выжил на этом поле боя.
Значит, Чиу ругать меня не за что.
Это хорошо.
Вот только…
— Молодец, малыш!
— А ты смелее, чем выглядишь.
— Видел? Вот такие у тебя старшие. Кто тронет младшего — тому спуску не дадим.
— Значит, теперь нам можно чуть больше над тобой издеваться?
Да почему вы опять начинаете.
Матч закончился, и старшие мгновенно окружили меня.
Кто-то треплет волосы.
Кто-то гладит по щекам.
Кто-то вообще поднимает и опускает меня, будто проверяет вес.
Во время игры они были такими надёжными.
Матч закончился — и снова превратились в невероятно надоедливых старших братьев.
У-у-у…
— Эй, хватит мучить ребёнка. Разошлись. Малыш, сюда.
— А… да!
Бираги зовёт меня, и я откликаюсь почти с облегчением.
Только капитан здесь обо мне думает.
Я кое-как вырываюсь из чужих рук и подбегаю.
Бираги обнимает за плечи и куда-то ведёт.
— Малыш, приготовься морально.
— К чему?
— Ты в школе хорошо выступал перед классом?
— Выступал…?
Я озадаченно смотрю на него.
Причём здесь школа?
Бираги показывает рукой в сторону.
Там…
несколько камер.
Люди с микрофонами.
Все что-то настраивают и ждут.
— Ничего страшного. Просто интервью. Не зажимайся из-за камер. Спрашивают — отвечай коротко, и всё.
— И-интервью?
— Ага. Значит, сегодня хорошо сыграл. Радоваться надо.
— А…
Подождите.
Вот этого я вообще не учитывал.
Мне сейчас надо встать перед всеми этими камерами?
— Иди.
Бираги мягко толкает меня вперёд.
Я почти на чужих ногах дохожу до места интервью.
Мужчина из съёмочной группы что-то объясняет, но половину слов я уже не слышу.
Ладони становятся влажными.
Во рту пересыхает.
Вот чёрт.
— Встаньте, пожалуйста, сюда. Все готовы!
Когда я наконец оказываюсь перед камерой, голова просто выключается.
На поле она работала нормально.
Теперь — пустота.
С-спасите…
Загружаем комментарии…