• • •
Благословение кошколюдей по-прежнему хранило Джина. Во время первого путешествия в Лафраросу именно благодаря ему он беспрепятственно пересёк земли зверолюдей. Теперь, вернувшись в эти края с самой незатейливой маскировкой, он снова не встретил ни одного препятствия: патрули алых тигров и белых волков ни разу даже не попытались его остановить.
Или охрана главной базы Кинзело слабее, чем я думал? Впрочем, теперь не так уж важно, если все узнают, что я отправился в Великую пустыню Митра. Но я ожидал, что Кинзело хотя бы немного осложнит мне жизнь.
Уход Джина в затвор лично одобрила и объявила Роза. Клановые обозреватели уже разнесли по свету известие о его уединённых тренировках, а слухи о том, что двенадцатый знаменосец вступил на последний отрезок пути к трону меча, стали любимой темой светских пересудов.
Когда Джин миновал рынок Юка-Юка и подошёл к дороге, ведущей в Великую пустыню Митра, его встретила неожиданная и очень приятная гостья.
Давно не виделись, Джин Ранкандел.
Белоснежная шерсть, таинственно мерцающие фиолетовые глаза и кошачья мордочка. Перед ним стояла Нэру — представительница кошколюдей, которая когда-то благословила его и привела к третьей гробнице Темара. Как оказалось, и на этот раз именно благодаря её помощи Джин остался незамеченным Кинзело.
— В лесу Вантарамо Лулу и Миру рассказали, что вам удалось тогда спастись от Отряда призраков. Рад наконец встретить вас и поблагодарить лично.
Мы ведь друг другу многим обязаны. Так что не стоит церемониться. Ты, кажется, направляешься в пустыню? Может, пройдёмся вместе?
Нэру не знала наверняка, что такое Лафрароса, но догадывалась: где-то среди песков Солдерет оставил для Джина нечто важное.
Войдя в пустыню, Джин призвал Шури. Кошки встретились радостным мяуканьем, словно продолжили беседу, прерванную при первой встрече.
Как же повезло Шури, что она освободилась от той ведьмы и нашла такого хозяина, как ты.
Мя!
Джин.
— Да, госпожа Нэру?
Я разыскала тебя не только ради встречи. Появилась проблема, которую нам нужно решить сообща.
Речь шла о землях, заражённых скверной. Нэру долго рассказывала о том, как зараза Глиека распространяется не только среди людей, но и в маленьком мире зверолюдей.
Наш народ хочет помочь очищать заражённые места хотя бы ради защиты слабых зверолюдей. А среди людей мы по-настоящему доверяем лишь тебе и избраннице Хистер.
Кошколюди умели ограждать территории особыми барьерами, способными уничтожать скверну. Однако ныне и нынешний, и прежний боги кошек отсутствовали, поэтому сила этих барьеров ослабла. Нэру надеялась, что магия летописей Валерии поможет найти их забытый храм и вернуть утраченное могущество.
Джин без колебаний согласился, достал бумагу с пером и написал письмо.
— Отправляйтесь в Тикан и покажите это письмо. Думаю, Валерия не откажет.
Лулу и Миру говорили о ней, что она, как и ты, рождена для судьбы, от которой зависит весь мир.
— Каждый раз, когда слышу такие похвалы, мне становится неловко.
После событий в лесу Вантарамо Валерия и сама питала тёплые чувства к кошколюдям, особенно к Лулу и Миру.
Если благодаря ей мы снова получим силу наших богов, обещаю не ограничиваться помощью только маленьким зверолюдям.
После этого Нэру уселась вместе с Джином на Шури и проводила его почти до самого входа в Лафраросу.
Мне пора возвращаться.
— Был очень рад вас видеть. Передавайте мой поклон Лулу и Миру.
Нэру ушла, а на её месте, как и прежде, Джина уже встречал громовик Тантел.
— Брат Джин! О, и Шури с тобой! Давно не виделись!
Мя-мяу!
— Здравствуй, брат Тантел. Как поживаешь?
— Чем нам тут заниматься, кроме как ждать тебя? Хотя нет, ещё беспокоиться. Если ты снаружи ненароком погибнешь, мы ведь даже не узнаем! Был бы ты достаточно силён, тогда и переживать не пришлось бы.
Джин невольно усмехнулся. Тантел сразу заметил, насколько он окреп, но по меркам громовиков Джин всё ещё не считался запредельно могущественным воином. В целом свете только эти безумцы могли смотреть на него как на «многообещающего юношу».
— Поэтому на этот раз собираюсь задержаться и как следует потренироваться.
— Вот это дело!
Тантел взмахнул мечом, рассекая воздух, и перед ними открылся портал в Лафраросу.
Золотые дороги, здания, усыпанные драгоценными камнями, Грозовые сердца павших братьев, вывешенные возле входа в каждый дом… Этот сияющий мир мёртвых стал для Джина второй родиной. При мысли о том, что однажды всё это, возможно, удастся вернуть во внешний мир, его сердце забилось чаще.
Они миновали широкую золотую дорогу, аккуратные каменные тропы и огромные изваяния, воздвигнутые в память о погибших громовиках, и добрались до храма Богини битвы. Прежде чем открыть двери, Джин несколько раз провёл ладонью по сердцам воинов, вделанным во внешнюю стену храма.
Гр-р-р…
Бах! Ба-бах!
Двери распахнулись, и громовики, уже ожидавшие его по ту сторону, встретили гостя залпами праздничных хлопушек.
— Брат Джин вернулся!
— Шу-у-ури!
Джин снова расхохотался от столь шумного приёма. Его встречали все: шестьдесят три рядовых воина, не считая Тантела, двенадцать царей битвы и сама Вана, богиня битвы.
Первым делом он поклонился Ване. От неё по-прежнему исходило неизмеримое величие, но Джин заметил, что со времени их последней встречи она немного осунулась.
Неужели из-за того, что во время прошлых тренировок она переливала мне свою кровь?
Каждое такое переливание означало, что Вана отдавала ему часть жизненной сущности — подобно Рону, который в последние мгновения жизни передал собственную силу Данте.
— Мне нужно о многом с вами поговорить, сестра Вана.
Шури, едва увидев богиню, замурлыкала и принялась тереться о неё, пытаясь забраться на руки. При её размерах выглядело это комично, но после прошлой встречи кошка отчаянно соскучилась по ласке Ваны. Шури вообще питала слабость к прикосновениям существ запредельной силы, будь то Тесс или богиня битвы.
— Не сомневаюсь, — ответила Вана. — Раз уж тебе предстоит остаться надолго, сегодня можно спокойно выпить и обо всём поговорить.
— Постойте, сестра Богиня! — вмешался Тантел. — Как вы узнали, что Джин надолго? Он только мне сказал, я собирался удивить остальных!
— Иначе и быть не может, брат Тантел. Ведь брат Джин сейчас, по существу, уже живёт с назначенной датой смерти.
Громовики вытаращили глаза.
— Что?! Сестра Богиня, как же так?!
— Брат Джин умирает?!
— Ты же говорил, что хочешь остаться ради тренировок! Что-то не так с твоим здоровьем?
Удивились не только они.
Я ожидал, что Вана сразу заметит скверну в моём теле. Но чтобы мне уже был отпущен срок?!
Джин не считал своё положение настолько же тяжёлым, как у Розы, Келлиарка и других заражённых. Внутренние демоны понемногу давили на разум, но по сравнению с тем, что он пережил в карманном пространстве Глиека, нынешние приступы казались пустяками.
Конечно, со временем всё могло ухудшиться. Именно поэтому он и приехал в Лафраросу, надеясь разобраться, почему кровь богини битвы сопротивлялась скверне. Джин понимал, что существует опасность, — но не представлял, насколько она близка.
Если бы Вана могла сравнить состояние Розы, Келлиарка и Джина, то без секундного колебания назвала бы самым тяжёлым именно его случай.
— Через месяц, самое большее — через два, он превратился бы в чудовище и умер, если бы не добрался до Лафраросы.
— …Неужели всё настолько плохо?
Вот уж действительно везение на грани чуда. Джин прибыл сюда вовремя, даже не осознавая тяжести собственного состояния. Задержись он чуть дольше с поисками Кваула или вздумай Роза помешать его уходу в затвор, за месяц-два он не успел бы разобраться со своими делами в мире людей.
Остальные громовики тоже наконец поняли, что с ним случилось. Седьмая царица битвы Белиза схватила Джина за запястье и в ужасе вскрикнула:
— Да это же след скверны!
— Скверны? Но мы ведь к ней невосприимчивы!
— Двенадцатый брат, Джин всё-таки принадлежит к другому народу.
— Да, но ему же переливали кровь сестры Богини! И Грозовое сердце у него есть — значит, должен быть иммунитет!
— Вы только взгляните на эту метку… Она оставлена первозданной скверной!
— Проклятье, точно! Вот против неё-то иммунитет не действует! Но первозданная скверна? Неужели такая ещё осталась во внешнем мире?
— Во что же ты там ввязался, брат?! Неужели встретил саму Ведьму?!
Громовики наперебой восклицали, и лица у них были мрачнее тучи. Царь скверны и ведьма Хелурам существовали ещё в их эпоху, хотя тогда Хелурам не называли по имени — просто Ведьмой.
— Успокойтесь, братья.
Вана слегка подняла руку, и все разом замолчали и склонили головы.
— Вы только пугаете Джина. Он прибыл не слишком поздно. Подготовимся и приступим к очищению — вот и всё.
Сказано было так спокойно, словно речь шла о сущем пустяке. Но Джина это не успокоило. Судя по тому, как тревожно переглядывались остальные, они прекрасно знали, что его ждёт во время «очищения», и вовсе не считали предстоящее лёгким делом.
Утешало хотя бы то, что беспокоились они, похоже, не из-за угрозы смерти.
— Эх… Держись, брат Джин.
— Тяжело придётся, ничего не скажешь. Но ты и не такое выдерживал. Главное — вытерпеть…
— М-мы поможем всем, чем сможем!
— Конечно! В каком бы состоянии и облике ты ни оказался, для нас ты навсегда останешься братом.
— Даже если сам нас забудешь, мы-то тебя не забудем. Это уж точно!
Джин дважды пережил безжалостные тренировки громовиков, но сейчас даже эти несгибаемые воины были уверены, что предстоящее испытание едва ли ему по силам. От их слов у него неприятно похолодело внутри.
— Постойте. Что значит «в каком бы облике»? И почему я должен вас забыть?
— Д-давай лучше сегодняшний день проведём весело. Скоро тебе будет не до хорошего настроения.
Вместо ответа братья подхватили Джина на руки и понесли в пиршественный зал. Вана смотрела на то, как он с недоумением сыплет вопросами, а остальные наперебой утешают его, и не удержалась от улыбки.
Разумеется, она тоже за него волновалась. Просто верила, что и на этот раз Джин сумеет справиться.
Загружаем комментарии…