а-ха-ха-ха!
— За брата Джина!
— За него!
Всего час назад громовики говорили так, будто Джин вот-вот умрёт, а теперь пили за его здоровье с таким размахом, что пиршественный зал сотрясался от хохота. Они, конечно, старались развеселить гостя, но у самого Джина в голове роились вопросы и тревожные догадки. Он даже не чувствовал вкуса вина.
— Брат Джин.
Вана заговорила с ним впервые с начала пира.
— Ну наконец-то! — выдохнул он с притворной обидой. — Я уж думал, сестра Вана так и не даст мне вставить ни слова.
Она улыбнулась. Джин напоминал ей младшего брата, которого хочется и оберегать, и немножко дразнить. Несмотря на тревогу за него, Вана радовалась оживлению, вернувшемуся в Лафраросу после долгого затишья. Остальные чувствовали то же самое. Да и Джин, разумеется, всерьёз не обижался.
— Мне требовалось подумать, как лучше провести твоё очищение.
Зал разом стих. Громовики опустили кубки и обратили взгляды к ним обоим.
Джин вспомнил услышанное раньше: воины этого народа невосприимчивы к скверне, за исключением «первозданной».
— Судя по вашим словам, я не первый, кто столкнулся с ней. Только вот что означает это название, я не понимаю.
— Так называют скверну, порождённую Ведьмой. Теперь её, кажется, зовут Хелурам?
— Да. После моего предыдущего визита мне удалось найти свидетельства, что Прорицательница, стоящая за Джошуа Ранканделом, может быть самой Хелурам. Помните, однажды я призывал брата Гармунда, и он сражался с Джошуа? В усадьбе того человека я убил демона и забрал записывающее устройство. Оно принадлежало Хелурам.
— Для начала расскажи всё, что произошло с тобой за это время. А потом я объясню остальное.
— Если рассказывать всё, до утра не управимся.
Глаза братьев уже сияли любопытством. Ведь после последнего ухода Джина они не получили ни единой вести о его жизни.
Назначение знаменосцем, поиски гробниц Темара, наследие древних Ранканделов, встреча с Валерией, тайна народа фей, создание собственной силы, свержение Джошуа, противостояние царю скверны, обнаружение устройств Локии… Не прошло и двух лет, а пережитого хватило бы на несколько жизней — куда больше, чем громовики способны были вообразить.
Рассказ Джина закончился только к полудню следующего дня.
— Ого… Будто целую героическую сагу выслушал.
— А ведь Линпа, четвёртая царица битвы, и Шаку сами успели поучаствовать в приключениях Джина!
— И меня, Гармунда, тоже призывали! — гордо объявил один из воинов.
— Проклятье, завидую! А я так хотел, чтобы жребий выпал мне!
— Ну… ни я, ни восьмой царь битвы Гармунд, ни Шаку ничего из этого не помним. Так что завидовать особенно нечему…
— Сестра Четвёртая, ты бы сперва стёрла с лица эту самодовольную улыбку, а потом утешала других!
Джин усмехнулся. Невероятно было видеть, как воины легендарного боевого народа спорят и дуются из-за возможности поучаствовать в его приключениях.
— Кстати, — заговорил кто-то, — того демона, с которым, по словам сестры Четвёртой, мы когда-то встречались, зовут Царём чудовищ Оргалом?
— Раз даже Линпа предупредила Джина, что этот тип опасен, мы должны бы его помнить. А имя совершенно незнакомое.
— В нашу эпоху среди демонов было не так много тех, кто заслуживал нашего внимания.
— Разве сильнейший из них не водился с Ведьмой?
— Тогда это, скорее всего, и был Оргал, — предположил Джин. — А не помните вы его потому, что Ципфели переписали историю.
— Хм! Поверить не могу, что какие-то смертные взялись переписывать само прошлое. Не просто сочинять летописи по прихоти победителей, а менять действительность, словно исправляют слова на странице!
— Судя по твоему рассказу, в бою Ципфели слабоваты, зато их божественный дар уже почти равен силе богов. Они даже сумели создать подобие Первородного камня.
— Тогда роль женщины-летописца поистине огромна. Сейчас во внешнем мире могут изменить даже ту истину, которую кто-то совершенно точно знал.
Громовики прекрасно представляли, что такое Первородный камень: именно сила богов, заключённая в нём, некогда погубила их народ. А вот о переписывании истории Ципфелями они почти ничего не знали. Периоды их существования не пересекались.
Тысячу лет назад в Лафраросу приходил Темар как наследник Теневого клинка, и тогда они слышали от него о Ципфелях, но лишь обрывочные сведения. Да и последняя встреча с Темаром сохранилась в памяти Ваны далеко не радостной: к тому времени он был уже не в себе.
— Братья, я ведь упустил самое главное! — вдруг спохватился Джин. — Слушайте внимательно.
Все разом повернули головы, как коты, заметившие шевелящуюся игрушку.
— Помните детали устройства пространства-времени, о которых я говорил в конце? Думаю, они могут стать ключом к вашему возвращению во внешний мир.
Дзынь! Несколько кубков выпали из рук и покатились по полу. Кто-то даже заикал от потрясения. Глаза Ваны изумлённо расширились.
— Со мной уже работают инженер, которого можно считать величайшим гением в истории, и маг-летописец, способная восстановить записи об устройстве. С их помощью я обязательно освобожу вас. Всех до единого.
До появления Джина, наследника Теневого клинка, громовики и представить не могли, что однажды смогут покинуть мёртвый мир. Поэтому во время первых тренировок они сознательно избегали разговоров о жизни снаружи. Зачем бередить раны воспоминаниями о земле, куда никогда не вернёшься? Это только сделало бы их заточение мучительнее.
И всё-таки кое-кто не переставал мечтать о возвращении. Вана была одной из них. Именно поэтому она поделилась с Джином кровью: в нём она увидела надежду на спасение братьев.
А теперь верили уже все — ведь Джин только что пообещал освободить их.
— Внешний мир… Даже звучит прекрасно.
— Ха-ха-ха! Неужто вновь наступит эпоха громовиков?!
— Враги Джина — наши враги! Как только мы вырвемся отсюда, им конец!
— Есть, правда, одна проблема.
Джин закатал рукав, открывая чёрные пятна скверны на запястье. Радость мгновенно исчезла с лиц воинов.
— Вот эта.
— Первозданная скверна… Чёрт, совсем из головы вылетело!
— Вы же меня до полусмерти напугали, а теперь забыли?!
— Если с тобой что-то случится, на что нам все эти устройства?
— Остальные товарищи продолжат работать над вашим освобождением и без меня. Но, конечно, с моим участием будет надёжнее. Тем более что напрямую попасть в Лафраросу могу только я.
Он посмотрел Ване в глаза.
— Сестра, в отличие от других, которые говорят так, будто я непременно умру или превращусь невесть во что, вы, кажется, уверены, что очистить меня вполне возможно.
Вана кивнула.
— К счастью, братья, Джин заражён не чистой скверной Ведьмы. По его рассказу выходит, что к ней примешалась сила богов — осколка Первородного камня. Поражение похоже на первозданное, но в полной мере таковым не является.
— О-о! Значит, первозданной скверны там совсем немного?
— И правда. Такая сила вообще не должна существовать в мире. Если что-то от неё сохранилось, то лишь ничтожная часть.
— Тогда меньше вероятность, что во время очищения брат Джин сойдёт с ума, утратит разум и станет какой-нибудь мелкой живностью. Хотя при особенном невезении может и в насекомое превратиться.
— А то и пол сменить. Или стать существом сразу обоих полов.
Один вариант был кошмарнее другого. Теперь Джин понял, почему братья вчера говорили о том, что примут его «в любом состоянии и облике».
Значит, демонизация способна не только превращать людей в чудовищ. Бывают и другие последствия.
Обычная скверна, возникшая из-за ошибок богов и связанная с Первородным камнем, разрушала личность жертвы и обращала её в чудовище. А вот первозданная скверна Хелурам обладала куда более странным свойством: она перекраивала саму природу существа. И заранее нельзя было предсказать, превратится оно в чудовище или в какую-нибудь ничтожную букашку.
Скверна Джина, как и сказала Вана, представляла собой смесь божественного начала и силы Хелурам.
— Белый камень, которым был запечатан осколок Первородного камня, вероятно, принадлежал Ведьме ещё до того, как попал к семье Хайранов, — объяснила Вана. — Тогда-то её первозданная скверна и проникла в Глиека.
Если бы Джина поразила только скверна самого Глиека, Вана вообще бы не тревожилась за него. Он оставался человеком, но в его теле уже были Грозовое сердце и кровь богини битвы. Продолжай он развивать их силу — и со временем приобрёл бы невосприимчивость ко всей обычной скверне, как и другие братья.
Значит, мать, Келлиарк и все остальные, кого тогда заразило…
Джин не успел закончить мысль.
— Я полагаю, что во время боя с Глиеком только ты подвергся воздействию первозданной скверны, — продолжила Вана. — Обычный человек, не получивший моей крови, уже давно испытал бы её последствия.
Даже громовики были совершенно бессильны перед скверной Хелурам.
— Хоть какая-то хорошая новость. Но почему из всех присутствовавших именно мне досталась скверна Ведьмы?
— Вероятно, потому, что Ведьма ненавидит Солдерета. Именно он когда-то полностью запечатал её первозданную скверну. А тебя поразило то, что она успела оставить до заключения под печать. Раз ты благополучно добрался до Лафраросы, эта скверна, к счастью, гораздо слабее той, какую мы помним.
Для Джина такое объяснение стало полной неожиданностью. Он считал, что всё дело исключительно в Глиеке.
— Ну что ж… Раз способ очиститься существует, лучше приступить как можно скорее.
— Потребуется время на приготовления, — ответила Вана. — А пока пусть братья проверят, чего ты достиг во внешнем мире.
Загружаем комментарии…